Николай Соболев – Венсеремос! (страница 5)

На удивление, даже несмотря на вполне приличную погоду, над горами не кружили самолеты, и на второй день Вася скомандовал выдвижение. Шли четырьмя цепочками, с большими дистанциями, опасаясь внезапного появления авиации — тут не лес, спрятаться особо негде, разве что падать на землю и изображать кустики. Надо бы придумать накидку типа из маскировочной сетки, да и на голову ее накручивать. Как там эта штука у израильтян называется, мицефет?

По мере спуска вниз, менялась природа и становилась выше растительность. И чаще попадались люди — пастухи-кечуа, среди которых уже шел слух о приходе касика. Шел слух и по общинам, где людей Васи принимали не то чтобы со всей широтой, но по крайней мере не шарахались и не бежали докладывать властям. А все прочее дело наживное, главное сейчас — закрепиться.

До новой базы добрались через неделю и первое, что удивило — маленькие озерца, метров десять или двадцать в диаметре, наполненные горячей водой.

— Горы-то вулканические, — как об очевидном сообщил Чино. — Полно термальных источников и даже гейзеров. Там, ниже, даже купальни на этих водах построены.

— То есть в них можно мыться? — Вася уже скидывал рюкзак и расстегивал пояс.

Вода обожгла, да так, что захотелось выскочить обратно, но через минуту он притерпелся и даже расслабился. Горячая ванна, в бог знает скольких километрах от цивилизации, кто бы мог подумать…

Бойцы осторожно пробовали температуру руками и опасливо отступали. Присоединится рискнули только прошедшие курс банной подготовки на Касигуаче.

— Надо бы прорыть канавку, вон там хорошая ложбинка. И не так горячо будет, и не пачкать источник, — показал в сторону Катари.

— Ты прав, брат, — но вылезать и удержаться от того, чтобы погрузиться с головой и хоть немного промыть волосы, не было сил.

Вася выскочил красный, как рак и под восхищенными взорами кечуа растерся грубым пончо. Тело отозвалось звонкой силой — будем жить!

Еще несколько дней ушло на обустройство, но касика все больше тревожило, что ни самолеты, ни армейские патрули в округе так и не появились. Эту же информацию подтвердили добравшиеся бойцы из разрозненных групп — военных как выключили. Вечером, на сборе командиров, Вася спросил Чино:

— А не случилось ли в Лиме переворота?

— Хм… Я пошлю связного.

— А что с рацией?

— Все то же, батареи сели окончательно, нужно либо новые, либо искать генератор.

— И патроны.

— Значит, надо планировать акцию.

— Не выйдет, — угрюмо буркнул Катари.

— Это почему это?

— Боец сбежал. Бросил винтовку, спер ботинки и сбежал.

— Ботинки??? — ахнул касик. — Римак нас убьет.

После секундной паузы импровизированная палатка чуть не обрушилась от хохота. Что там потери снаряги и оставленные по дороге минометы, что палатки и гамаки, что жратва и спрятанные патроны — ботинки! За несчастные, наполовину сношенные ботинки Римак спросит больше, чем за все остальное!

Проржавшись и вытерев истерические слезы, Вася оглядел свой комсостав и, все еще внутренне хихикая, дернул Чино:

— Надо попробовать через Чили. Там закупить, с мешочниками перебросить, понемногу, чтобы не светиться. Давай-ка для гарантии пошлем в города несколько человек.

Связные ушли в города, свободные бойцы — в ближайшие общины, помогать и рассказывать, как все устроено в Боливии, изредка сменяясь на дозорах у двух горных дорог. На третий день в айлью снизу притарахтела автолавка, с ней прилетели новости — да, в Лиме переворот.

Вася подобрался — уж не тот ли левонациональный, после которого армия Перу получила Калаши и которого он так ждал? Или там в следующем году?

Вернувшийся следом связник подтвердил — переворот, самый настоящий. Военная хунта из командующих родами войск, при ней «Революционное правительство вооруженных сил», опубликован манифест. Стандартный такой манифест — ликвидация зависимости «от развитых стран», преобразование общества, национальное правительство, согласие перуанцев, повышение уровня жизни. За такой декларацией в Латинской Америке могло скрываться как левосоциалистическое, так и правобуржуазное движение.

— Надо пользоваться моментом, там сейчас наверняка неразбериха, — Негро первым предложил акцию.

— Да, пора, нечего на заднице сидеть, — поддержал его Чино.

Вася и Катари только кивнули. В качестве цели наметили Кандараве — и не слишком далеко, и армейский пост есть. Дальше все пошло по накатанной, как десятки раз делалось в Боливии — пути подхода, развертывание, пути отхода, сигналы… Жаль, батареи в моторолах сели окончательно, ну да ничего, можно разок-другой и по старинке повоевать.

Уже перед самым выходом вернулся еще один связник — городские срочно желали увидеться с касиком, но командиры менять ничего не стали.

Из-за хреновой обуви шли медленно, почти двое суток, хотя расстояние всего километров двадцать пять по прямой. Но это горы, тяжелый спуск в долину Рио-Каллазас Вася запомнил надолго. Хорошо хоть карабкаться вверх легче, чем вниз — на обратном пути будет попроще. Небольшие поселки Патуапани и Юкамани обошли по дуге, не рискуя обнаруживать выдвижение. Дальше по зарослям вдоль ручья с юга в сумерках добрались к местному райцентру, расставили посты и приготовились к атаке на рассвете.

В городке погавкивали собаки, орали петухи и даже мычала корова — да и то, городок-то от силы на тысячу человек, скорее, большая деревня. Вася даже с некоторой нежностью вспомнил боливийские Комарапу, Самайпату, Лагунильяс и Вальегранде. Как любой городок в Соединенных Штатах пересекает Main street, главная улица, так и тут в центре каждого городка непременно Plaza Major, главная площадь. И выглядят они все как под копирку — квадрат зелени, разделенный четырьмя дорожками от середин и по диагоналям. Здешняя плаза отличалась лишь глядевшим на комисариат полиции бюстом Мигеля Грау, великого адмирала Перу. Второй бюст, некоему генералу Болоньезе, стоял метров на четыреста севернее, на Плаза Сивиль, почти точной копии Плаза Майор, и глазел на армейский пост.

К нему-то и подобралась группа Чино — Вася с несколькими бойцами остался чуть в стороне, контролируя улицы от собора и от рынка. Нападение несколько задержалось ввиду наличия полного отсутствия часового, и командиры некоторое время перемахивались с угла на угол — а нет ли тут ловушки? Но в конце концов Вася скомандовал атаку и герильерос ломанулись вперед.

Незапертая дверь легко открылась, скрипнув на весь город, но… этим все и ограничилось. Боец Чино на цыпочках прошел внутрь, позвал командира и минутой позже уже Чино махал руками, призывая к себе касика.

Весь гарнизон Кандараве состоял из одного молоденького лейтенанта, к тому же беззаботно спавшего. Даже когда его довольно бесцеремонно растолкали, он не явил никаких признаков беспокойства и тем более страха. Вкусно потянувшись и зевнув, лейтенант задал неожиданный вопрос:

— Вы люди Тупака Амару?

— Неважно, вы кто и где остальные солдаты? — резко спросил Чино.

— Я лейтенант Бустаманте, остальные отозваны в Такну, столицу департамента, — благодушно улыбаясь, сообщил офицер.

— Почему остались вы?

— Мне предписано передать сообщение команданте Тупаку Амару.

Лейтенант явно наслаждался ситуацией, особенно оторопью, написанной на лицах герильерос крупными буквами.

— Хорошо, — подозрительно кивнул Чино, перекладывая винтовку в левую руку, — мы передадим.

Лейтенант медленно прошел к столу, под прицелами партизан открыл ящик и вынул запечатанный конверт, даже слегка поклонившись:

— Прошу.

Лейтенанта отвели в комиссариат, где посадили вместе с арестованными полицейскими — тоже, кстати, не оказавшими никакого сопротивления. Здесь Катари молча протянул Васе относительно свежую правительственную газету El Peruano с красовавшимся на первой странице указом хунты о национализации американских нефтяных активов.

После дерибана города, когда набивали рюкзаки медикаментами, сгребали из лавок и магазинчиков обувь, годную для ходьбы в горах, и даже добыли генератор, всем обобранным выдали расписки. Утешило это, конечно, не сильно, но дало хоть какую-то надежду.

Пакет Вася вскрыл в алькальдии, где они запаслись бланками — денег не сыскали ни здесь, ни в банке, не иначе, предусмотрительные отцы города знали, что их ожидает.

Под сургучными печатями нашлось вполне официальное приглашение команданте Тупаку Амару назначить место для переговоров с новыми военными властями. Вася скептически хмыкнул:

— Что-то всем и сразу понадобился касик. И городскому подполью, и военным.

— Ну так может совместить? Только выбрать подходящее место, — застегнул туго набитый рюкзак Катари.

— Пуно. — предложил занятый тем же Негро. — Большой город, Титикака.

— И что нам это дает?

— Можно уйти по воде, если есть скоростной катер.

Вася прикинул — ну да, пара часов и ты в Боливии.

Пока Катари, принявший на себя командование, рассылал поисковые группы за оставленным по дороге снаряжением, касик и Негро отправились на встречу с городскими — сперва в микроскопический горный поселочек, оттуда с местными кечуа на базар в городок побольше, следом в совсем большой город, тысяч на тридцать жителей, рядом с Титикакой и, наконец, в Пуно.

Они сняли номер в гостиничке, Негро умчался колотить телеграммы и звонить в Лиму, Арекипу, Ла-Пас и даже в аргентинскую Тилкару, а Вася выгреб у портье невеликий запас газет за прошедший месяц.