Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 25)
Как ее туда затащили — бог весть. Но что каждый, кто ее видел, рассказал всем своим друзьям и знакомым — к бабке не ходи. Красавцы на Туборге, чо.
САГА О ХОРОШЕЙ ПАМЯТИ
Конец девяностых, занесло коллегу в Калифорнию, к американскому товарищу, с которым еще в Москве познакомился. Голливуд, Диснейленд, пляжи, кабаки и прочие красоты. И собрались они в выходные за город — то ли на рыбалку, то ли в горы, не помню. Ехали как раз мимо конторы, где американец, назовем его Джон, работал.
Джон говорит — давай в офис заскочим, у меня там пара вещей лежит, которые нам пригодятся. Не вопрос, заехали, Джон потащил показывать как они там работают — ничего особенного, офис как офис, большой зал, разгороженный стеночками на отсеки. Джон, пока копался, говорит — а вон там сидит наш русский сотрудник, он недавно натурализовался. Хочешь, напиши ему что-нибудь на русском для прикола.
Опять же, не вопрос, взял коллега маркер, на доске написал.
Джон нужные вещи забрал и поехали они дальше, отгуляли свое и вернулись.
А в понедельник утром Джон звонит и спрашивает:
— Ты че ему написал? Он сидит, безумными глазами на доску смотрит, губы и руки трясутся, от громких звуков вздрагивает.
— Да ничего особенного, «Мы все знаем, мы все помним».
КАК ВЫПИТЬ НАРОДНОМУ АРТИСТУ
Есть такое замечательное место под Костромой — Щелыково, бывшая усадьба А. Н. Островского, ныне его же музей, ну заодно и санаторий Театрального общества.
Дом отдыха ВТО тут затеян был сразу после Войны, во многом трудами последнего представителя актерской династии Садовских — Прова Провича, и трудами настоящими, не только беготней по инстанциям, строили своими руками. Возможно, именно поэтому тут никогда не было присущего московской театральной богеме пафоса. И замотанная по- деревенски платком тетенька с ведром оказывалась знаменитейшей балериной, а во встреченном на лесной тропинке небритом грибнике в кирзачах и ватнике запоздалым озарением узнавался артист, кумир всех театралов СССР… Ну и за многие годы здесь набрались уймы историй, баек и просто забавных случаев — а чудить актеры умели всегда.
Вот и Алексей Николаевич Грибов, народнейший и заслуженнейший, четырежды лауреат Сталинской премии, но пока еще не Герой Соцтруда, тоже это место любил — природа, тишь, рыбалка, красотища… Одно только омрачало, жена, Наталья Иосифовна, никак не давала предаться основной радости творческого человека и блюла трезвость народного артиста. Все время рядом, все время на виду, даже несмотря на сонмы сочувствующих коллег и друзей вокруг, выпить решительно негде.
Но все же — мы не привыкли отступать! — и выход был найден. Тогда, до постройки в 70х новых бетонных корпусов «Мизгирь», «Лель» и «Снегурочка», весь дом отдыха размещался в двух или трех деревянных домах, в том числе в перестроенном из сарая Шале. По контуру Шале опоясывали галереи, разделенные на балкончики номеров. Сейчас в нем лечебный корпус, перегородочки снесли, можно гулять по кругу.
И вот выходит Алексей Николаевич поутру на балкончик делать зарядку, ну там разминается, приседает, наклоняется. руками машет, а возвращается — пьяный!!! Наталья Иосифовна весь балкон обыскала — негде спрятать, пол да рейки ограждения, никаких ящиков и даже все доски насмерть прибиты, не отодрать.
Второй день жена глаз не спускает, а Грибов честь по чести: вдох-выдох, руки перед грудью — руки в стороны, руки перед грудью — руки в стороны, бег на месте, наклоны корпусом вправо-влево, но как закончил — пьяный!!!
Так и не смогла раскусить, а метода простая:
— исходное положение стоя, руки перед грудью;
— на счет 1–2 — два рывка руками перед грудью.
— на счет 3–4 — два рывка руками в стороны, при этом с соседнего балкончика, где в номере проживает коллега-доброхот, в правую руку Алексея Николаевича вкладывают полный стакан;
— снова счет 1–2, но дергается только левая рука, а правая отточенным движением опрокидывает стакан в рот;
— снова 3–4 и пустой стакан отправляется соседу.
Все, следов никаких.
КАК ВЫПИТЬ НАРОДНОМУ АРТИСТУ-2
1988 год.
Доживает свое в хрен никому не впершаяся антиалкогольная кампания, но партийное начальство не дает разбегаться из Общества трезвости и блюдет нравственность.
А у Юрия Васильевича Яковлева — юбилей, 60 лет. Ну ясное дело, вахтанговцы устраивают бенефис, прибывают делегации из других театров, охапки цветов, поздравления от начальства, коллег и друзей и все положенное в таких случая.
Включая банкет по окончании.
Но безалкогольный — надаренные цветы в вазах, обильно сервирована еда и… минералка, пепси и «Байкал». Даже кваса нет. Зато есть партийное начальство аж из горкома, бдящее за соблюдением генеральной линии на трезвость. Короче, всем надеть цаки и радоваться.
Но вы же понимаете, каково это актерской душе и всему театральному бомонду — праздновать на сухую? Лучше бы орден не давали. Все уныло слушают речи партийных чиновников, утешаясь лишь тем, что высокое начальство — крайне занятое, и после пары-тройки безалкогольных тостов и лобызания с юбиляром оно постепенно сваливает по своим важнейшим делам.
В какой-то момент Юрий Васильевич оглядывает застолье и тихонько спрашивает:
— Все уехали?
Ему отвечают, что все, остался только член ЦК КПСС Михаил Ульянов, свой брат-актер.
— Цветы долой! — гремит голос именинника. — В вазах водка!
ВОЕННЫЙ БИЛЕТ ДЛЯ САМОХОДА
Тот самый Леша, который «Смерть гиббона» и «Ты меня помнишь?», служил срочную в одном весьма необычном взводе. Нет, ничего секретного, не спецназ, не спецвас, им даже оружия не давали — взвод обслуживания типографии «Красная Звезда».
Типография, естественно, при одноименном издательстве. Личный состав там все больше товарищи офицеры да секретарши-машинистки, их шкаф перетаскивать или машину с бумагой разгружать не пошлешь, вот для таких надобностей взвод и существовал (Леша, напоминаю, борец-вольник, 120 кг живой мышечной массы). Зато — в Москве, на Хорошевке.
Но самый цимес — взвод напрямую подчинялся начальнику издательства (должность генеральская) и в военнике черным по белому красовалось сочетание «командир взвода генерал-майор Имярек».
Производило исключительное впечатление на патрулей.
ПОЛЛИТРУ? ВДРЕБЕЗГИ??? ДА Я ТЕБЯ!!!
Продолжим тему «наши за рубежом и алкоголь»))
Тот же коллега и давнишний приятель, что рассказывал про страшную надпись, баял и эту историю. Те же девяностые, он впервые выбрался в Америку, в Пенсильванию, где уже лет десять как обитал его старинный друг и одноклассник.
После такой долгой разлуки что должны сделать два сибирских парня? Правильно, выпить. Но дома нету, а магазины закрыты. И они выходят на улицу и заваливаются в бар напротив и садятся за столик.
— Нам бутылку водки.
— Нельзя.
— Так это, мы старше 21 года, вот документы…
— Нельзя.
— Почему???
— Мы бутылками не продаем, только шотами.
— ОК, сколько шотов в бутылке?
— Эээ… чуть меньше 17.
— Тогда нам семнадцать шотов в бутылке и два стакана.
— Нельзя.
— Да едрит твою! Почему???
— Мы не можем подавать в бутылках.
— ОК, тогда разлей бутылку в два больших стакана, мы заплатим как за 17 шотов, так пойдет?
— Пойдет!
И через пару минут бармен подает два стаканевича, в которые набухано льда и разлита водка.
— Твою мать!!! Ложки давай!
И коллега с друганом начинают вылавливать и выкидывать лед, а потом давятся полуразведенной водкой, хорошо хоть холодной. Ну, допили под изумленными взглядами гостей и бармена, потрепались и пошли домой, баиньки.
На следующий день прикинули — кухонька малюсенькая, сидеть и бухать негде, айда опять в бар.
Заходят, бармен их видит и орет на все заведение:
— Эй! Это те самые русские, что вчера ложками выпили бутылку водки!
КАК МУЖИК НА ЗАПАД ХОДИЛ