Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 23)

Помните, в мультиках, когда показывают, что персонаж сильно рассердился, у него глаза красным заливает? Вот так и Леша — после всех перипетий упала у него планка, за долю секунды отбросил он левый костыль, правый вскинул вверх, перехватил за нижнюю часть и с разворота (120 кг, борец-вольник) по башке — ННА!!!!!!!!!

Гаишник бревном рухнул на лед.

До дверей гаевни было всего ничего и уже через пару минут Лешу упаковали в наручники и увезли в соседнее линейное отделение, где и засунули в обезъянник, сдав заодно и вещдоки — костыли и номера.

Там кровушка в глазах потихоньку начала спадать, спадать, спадать, и Леша осознал, что его действия однозначно квалифицируются, как нападение на сотрудника правоохранительных органов при исполнении.

Поскольку все случилось в темпе вальса, то неясным оставался и результат нападения — зафигачить дрыном с плечом метр двадцать, да с разворота, вложив всю тяжесть тела, да по башке, как бы касатик там вообще не помер…

Тут в глазах вообще позеленело — жмур в гаишной форме тянул уже на полную катушку, а при усердном прокуроре — и на вышак. Мысли пошли по другому руслу — кто из адвокатов может взяться, сколько будет стоить, кому и почем можно быстро продать дачу и квартиру, машину тоже, нужна экспертиза из дурки, хорошо что в свое время косил малость, есть записи в психоневрологическом диспансере, аффект и все такое, Вовка говорил, что у него связи в ГУВД, все дела псу под хвост, подписка о невыезде не светит, закроют наверняка, надо бы родителям дать знать, кто из адвокатов может взяться, сколько будет стоить, кому и почем можно быстро продать…

Гоняя эти мысли по четвертому-пятому кругу, Леша заметил, что люди в отделении ведут себя странно — обезъянник, где он восседал одинокой глыбой, менты обходили по стеночке и шепотом рассказывали друг другу подробности содеянного:

— Видишь мужика? Гаишника костылем уделал… Наповал…

— Этот за что? Да патруль его гаишный остановил, он обоих костылем положил…

— Представляешь? Они его сдуру на пикете тормознули, так он из машины выскочил и весь пикет — человек пять было, костылем отфигачил, никто даже чухнуться не успел…

— Вломился к гаишникам, прямо в отделение, отдел разборов весь в Склиф уехал, а за самым въедливым гнался еще километр и забил-таки…

Тут Леша понял, что принять на себя светит не единственного жмура, но и пяток-другой висяков, и ему совсем поплохело. Мысли замедлились, а потом вообще застыли и к исходу второго часа Леша просто уставился печальными голубыми глазами в стенку напротив, не сразу поняв, что за ним давно уже наблюдает майор, замначальника отделения. Тот несколько раз прошел вдоль обезъянника, обзревая Лешу с двух сторон, потом приблизился решетке и задал неожиданный вопрос:

— Ну что, сидишь?

— Сижу…

— Гаишника?

— Угу…

— Костылем?

— Дык…

— Со всей дури?

— Ну…

— МОЛОДЕЦ!!!

Это была фея — та самая, которая всегда приходит в рождественских сказках. Замнач отдал Леше номера и костыли и отпустил с богом — были у майора свои застарелые счеты с гиббонами, а поскольку ушибленный оклемался, то и дело предпочли спустить на тормозах.

И действительно — что, нахрен, за офицер милиции, которого инвалид костылем завалить может?

ТЫ МЕНЯ ПОМНИШЬ?

У Леши были сложные отношения с гаишниками.

Вообще они у всех не самые простые, но у него как-то особенно. То «Смерть гиббона» приключится, то вот еще…

Занимался он в те годы видеорекламой и некоторым образом застолбил за собой титул одного из основоположников оной в России. Если покопаться в старых роликах — в паре-тройке можно увидеть его мощную спину. Производственный

процесс выглядел так:

— с утра, недопроспавшимся, он ехал на студию, приходил в себя, и несколько часов делал бизнес, руководил съемками етс;

— часов в четыре-пять вечера съезжались заказчики и потенциальные клиенты, терки с которыми плавно переходили в рестораны и прочие увеселительные места;

— оттуда он тащился домой в четыре-пять утра;

— утром, недопроспавшимся… и так далее, в цикле.

И вот утром, с метровым выхлопом, едет он по Ленинскому проспекту в сторону центра. А на площади Гагарина об те годы всегда стояли одна-две гаишные машины и паслось полдесятка доблестных стражей дорог. И метров за 500 до площади, приходит к Леше понимание, что сейчас его остановят. Знаете, бывает так — стоит себе гаишник, смотрит вообще в другую сторону, а ты уже знаешь что попался. Пятая ли точка срабатывает или там шестое чувство — бог весть.

Леша всеми силами делает себя незаметным — сливается с потоком, прячется за рулем, насколько это возможно при его 120 кило весу и 190 см росту. Но все бесполезно — гаец безошибочно выдергивает его из потока, указывая полосатой палкой куда встать.

Леша обреченно тормозит, роется в карманах и барсетках на предмет документов, но гаишник ведет себя странно. Он подходит к пассажирской (!) двери, всовывает голову в открытое по летнему времени окно и задает потрясающий вопрос:

— Ты меня помнишь?

Оторопевший Леша отрицательно крутит головой. К еще большему его удивлению, гаишник разгибается, поворачивается к своим коллегами и сквозь приступ смеха кричит:

— Не помнит!!!

Начинают ржать остальные. Леша в полном трансе пытается осмыслить ситуацию, но первый гаишник снова наклоняется к окну:

— Спасибо, мужик! Я только что сотку баксов выиграл.

Леша офигевает всеми своими 120-ю килограммами, да так, что следует объяснение:

— Да ты тут постоянно ездишь, я тебя уже неделю каждый день останавливаю.

К ВОПРОСУ О СНАБЖЕНИИ ОРУЖИЕМ В ИРАКЕ

Историю эту поведал мой друг, по рождению иракец. Поскольку у него папа-мама были членами ЦК Компартии Ирака, то и зять его (муж сестры) тоже был коммунист и весь из себя боевик-подпольщик (да и сам друган за свои комсомольские закидоны в юности загремел в концлагерь прямиком из президентского колледжа).

Вот этого самого зятя где-то в конце 70-х партия послала поднимать партизанское движение на севере Ирака, т.е. в Курдистан. Гор там много, с курдами по вопросу национального самоопределения консенсус, Саддаму не дотянуться, партизань — не хочу. А тут еще и война с Ираном подоспела. Причем был у этой войны выраженный градиент — если на юге, у Басры и Шатт-эль-Араба резня шла нон-стоп, то чем дальше на север вдоль границы, тем больше затухали военные действия и, в итоге, вообще прекращались.

А в Курдистане прекращалась и сама граница, дураков стеречь нет, если слева — иракские курды, справа — иранские, и все они очень недобро смотрят на пограничников и точат ножики.

Так вот, спускаются как-то с гор бравые коммунисты арабо-иракской национальности на большую дорогу партизанить — подловить армейский грузовик или почтовый фургон или сделать Саддаму еще какую пакость. И видят — шустрит по дороге НароднаяТележка, т.е. ФольксВаген, самый простецкий «Жук».

Но с прицепом, а на прицепе — пушка!

«Ни себе хрена!!!» — подумали бравые иракские коммунисты и начали голосовать на обочине. Голосовали они автоматами и водитель решительно остановился. Последовали приветствия, вопросы о здоровье жен, детей и родственников (Восток, дело тонкое), дошло и до того, где простой иракский автолюбитель мог найти себе такой прицепчик. А тот и отвечает — хлопцы наши (курды, значит) в Иране склад подломили, я поехал, хотел автомат или винтовку добыть, но сумел только пушку, поскольку опоздал и стрелковку всю разобрали…

Партизаны репу почесали и спрашивают:

— А снаряды к ней есть?

— Есть немного, взял про запас…

Короче, в багажнике у автолюбителя имеется три ящика со снарядами.

— Слушай, — говорят бравые коммунисты, — а зачем тебе пушка, коли ты за автоматом ехал?

Дальше последовал импровизированный восточный базар: сбивание цены, взывание к Аллаху, швыряние шапки оземь, крики «Да кому она нужна!», «Вот сам и езжай!», окончательное расхождение, 'так и быть, за полцены возьмем!, скидки, хлопанье по рукам и уговор. Выторговали за два Калашникова.

Вот так вот появилась у иракских коммунистов артиллерия…

РАДИОЭЛЕКТРОННАЯ БОРЬБА МЕТОДОМ САМОПОДРЫВА

Раз пошла такая пьянка — еще немножко из истории локальных конфликтов низкой интенсивности. Публикуется с разрешения рассказавшего))

Жили-были две небольшие республики, Лимония и Мандариния. Лимония когда-то была метрополией Мандаринии, отчего существовали они в режиме перманентной ссоры. Градус ссоры менялся в диапазоне от битья дипломатической посуды до полноразмерного мордобоя с танками, пушками и самолетами. Но со временем все попритихло: ни мира, ни войны, посему армию не распускать, а супостата тихонечко щупать за вымя — где пулеметы расставлены, сколько тачанок, где коммутатор телефонный с телефонистками и вообще.

Для этого Лимония разжилась супер-пупер техникой на автомобильной платформе. Приезжает эта штуковина, включается узконаправленная антенная решетка и распространяет вокруг себя электромагнитные волны и прочую научную физику. И так распространяет, что накрывают лимонцы вдоль и поперек всю Мандаринию, благо размеры территории позволяют, и шпионят, как последние сукины сыны.

Мандариния такой техникой не обладала, и, конечно, сильно напрягалась на предмет уравнять шансы, то бишь сковырнуть чертову установку. Но как?

Послать спецназ — нельзя, установка выезжает под усиленной охраной. Нажимную мину зарыть — низзя, дорога общего пользования, когда этой фиговины нет, там мирняк с лимонами и мандаринами на базар ездит. Радиоуправляемый фугас — тоже отказать, так как техника заморская, цены немалой, защищена по самое небалуйся, в том числе и устройством обнаружения и подавления радиовзрывателей. Авиаудар наносить или войсковую операцию мутить — совсем некузяво, мировая общественность точно не поймет.