Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 21)
И в пятницу, 25 января, купол упал.
Произошло это в 7:30 утра, за полчаса до начала рабочей смены и оттого, к счастью, никто не пострадал. Даже сторож, обязанный находиться внутри, был человеком грамотным и знал о недавнем обрушении висячего покрытия в Западном Берлине и свято выполнял правило «не спи под нестандартными конструкциями».
Спал он в другом месте и даже не проснулся, когда с грохотом лопались сварные швы, а листы металла толщиной 30–40 мм рвало, как бумагу. Разбудил его телефонный звонок, который он принял за шутку — в окно купол выглядел целым, нижние пояса купола остались на месте и закрывали обзор верхней части.
И вот приходит мой однокашник на работу, привычно берется за телефон, звонит в Истру:
— Доброе утро, сколько снега на куполе?
— Привет, минутку.
Дальше слышно, как метеоролог кладет трубку на стол, шагает к теодолиту… «ААААААААААА!!!», топот ног и заполошное «КУПОЛА НЕТ!!!»
Истринцы утренний грохот, весьма короткий по времени, воспринял как пролет реактивного самолета или нечто в этом духе, только к полудню расползлись слухи.
Днем мой второй однокашник вез на машине родню из Волоколамска в Москву и решил показать гордость строительной науки — купол! Свернул в Истру, проехал раз, другой — нету! Самого высокого сооружения в городе — нету!!!
Он в панике останавливается и спрашивает первого попавшегося местного жителя — где? а тот, заливший глаза с утра, смотрит на него добрым пьяненьким глазом и отвечает:
— А, нае… упал ваш купол!
Вот так вот не стало у нас гордости советской строительной науки. Академик Мельников к тому времени успел благополучно помереть (и ЦНИИ ПСК ныне носит его имя), Савельеву диссер не утвердил ВАК, т. Дмитриева выперли с должности и на нее пришел некто Ельцин.
ЕВРОСТАНДАРТ В НАТУРЕ
Помните такое словечко — «евростандарт»? Им в девяностые именовались непривычные для советского человека строительные технологии — белая «шуба» на стенах, мраморная плитка, пластиковые рамы, ламинат, алюминиевые фасады и потолки…
Среди фирм, делавших эти хитрые алюминиевые фиговины, на первом месте числилась голландская Hunter Duglas, а в ее московском филиале трудился мой однокашник. Строили тогда много, еще больше перестраивали и носились московские хантер-дагласы по заказчикам крупными прыжками, обычно в паре инженер+архитектор.
Заказчики же попадались весьма разнообразные, в том числе и крепкие ребята с шеями, не влезавшими в галстук. Вот один из таких затеял при известном московском рынке построить торговый центр, а чтобы все было по чесноку, выбором стройматериалов и договорами занимался лично.
На переговоры к нему прибыли мой коллега, интеллигентный молодой человек лет тридцати и его напарник-архитектор, флегматичный хохмач того же возраста.
Архитектор, пока его не спрашивают, сидит молча. Коллега раскладывает образцы, альбомы, рассказывает про технологии алюминевых фасадов, но все его трели прерываются одним вопросом хозяина:
— В натуре евростандарт?
Коллега, как человек понимающий, что под этот термин можно подогнать что угодно, снова рассказывает про долговечность покрытия, удобство монтажа и другие фишки, хозяин и присные слушают и по окончании презентации возникает тот же вопрос на распальцовках:
— Ты порожняк не гони, это евростандарт или нет? Евростандарт нужен, чтоб перед пацанами стыдно не было.
Коллега пускается по новой, избегая сомнительного термина — срок службы, голландская компания, мировая известность, стоимость обслуживания… Но тут хозяин встает и, пригибаясь под тяжестью голды с гимнастом, нависает над столом:
— Ты че, не понял, это евростандарт?
И сидящие вокруг лица с гимнастами несколько меньшего размера смотрят уже недобро.
И тут из угла, где сидел архитектор, спокойно раздается:
— Конкретно евростандарт, без базара.
Хозяин удовлетворенно кивает и молча подписывает договор.
МЕГАЛОМАНИЯ И ПАРАНОЙЯ
Как-то давным-давно заехал по своим аспирантским делам в ЦНИИПСК, дела сделал, пошел своих искать. Посмотреть на дорогого гостя в моем лице собралось то ли пять, то ли шесть ребят из разных отделов — мы все учились на одном потоке, сидим, чаек спроворили, институтские годы вспоминаем.
В разгар посиделок распахивается дверь, забегает суматошный Саня:
— Меня главный инженер не искал???
Ну, для понимания: главный инженер ЦНИИ — доктор наук, профессор, заслуженный деятель и ты ды, а Саня покамест даже не мнс. Если кого главный инженер и будет искать, то начальников отделов или завлабов, но никак не Саню.
Виталик, не отрываясь от кружки чая:
— По-моему, у тебя мания величия…
Вадим, оглядывая всклокоченного Саню, его покрасневшее лицо и выпученные глаза, добавляет:
— … сопряженная с манией преследования.
ВЫХОДА НЕТ
Первый семестр 1979−80 учебного года Московский инженерно-строительный институт провел не в аудиториях, а на стройках. Москва готовилась к Олимпиаде, объектов уйма, рук не хватало и потому было принято стандартное мобилизационное решение — все, кто могут держать в руках
Помимо собственно спортивных, строилась еще и куча объектов сопутствующих, в том числе во множестве возводили стандартные конструкции под торговлю, стоянки и вообще что ни попадя. Металлические колонны, сетчатое перекрытие, профнастил — дешево и сердито.
Вот на строительстве такого на Рижском рынке (это там, где ныне цветами торгуют) трудился один из экстраординарных строительных отрядов. Принеси-подай для основной массы, но среди студентов водились и ребята постарше, кто успел или стройтехникум закончить, или на стройках поработать, или в стройбате послужить — короче, владевшие строительными специальностями. Им доверяли нормальные задачи, в особенности тем, кто показал результат.
Серди прочих, в составе отряда был электрик Леша, каменщики, штукатур и парочка маляров, поскольку помимо большого крытого пространства в павильоне требовалось изрядно кладовых, подсобок и прочих мелких помещений, которые выкладывали из кирпича.
Леша мастером был неплохим и его спокойно ставили на работу в одиночку — он и трудился, никого не дергая. Бывало, уйдет на час-другой-третий и возвращается только когда закончит. В один из дней собрал он свое хозяйство, лампу-переноску на кабеле и отправился делать дело, разве что на обед вышел. А к вечеру, когда пришла пора снимать отряд с работы, командир хватился — а Леши нет! Все на месте, а самого спокойного и дисциплинированного бойца нет! Кинулись искать — нет и нет. Уйти со стройки, не предупредив — ну совсем не в Лешином стиле. Но его нигде нет! Побежали в раздевалку — вещи на месте, тут командиру совсем поплохело, не дай бог случилось чего…
Хорошо, кто-то вспомнил, что Леша переноску брал — нашли, где она подключена и пошли по кабелю. Шли, шли и пришли — кабель уходил под свежую кирпичную кладку. Каменщики только крякнули — им когда выдали наряд заложить технологический проем, никто не предупредил, что там, внутре, человек работает. А что кабель лежит — так, может, он там по делу лежит.
Хорошо, раствор толком не схватился, развалили верхние ряды, вынули Лешу. Он-то даже и не сообразил, в какой заднице мог оказаться — работал себе и работал, свет есть, инструмент есть, сигнала окончания не слыхать…
План монументальной пропаганды
КОНЬ С ЯЙЦАМИ
Не столь давно в Гатчине, что ли, случился конфуз — у государя-анпиратора Александра III на новеньком памятнике звезда ордена Андрея Первозванного оказалась шестиконечной.
Поглумились по этому поводу в сетях знатно, причем неоднократно говорилось, что, дескать, при Советской власти такие ляпы были невозможны.
Ну, такие — не такие, но…
В 1947 году Москва праздновала свое 800-летие, по какому поводу решено было воздвигнуть против Моссовета памятник якобы основателю Москвы беспартийному князю Долгорукому Ю. В.
Памятник широко известен, народ так и говорит «Встречаемся под Копытом». История его создания, в том числе появления портретов авторов на клеймах уздечки — песня особая, сейчас не об этом речь.
Открытие монумента, трибуна с почетными гостями, среди которых профессор, доктор исторических наук и будущий академик Нечкина (кто помнит — автор школьного учебника). Полотно падает, общий вздох, несколько мгновений благоговейной тишины, в которой Нечкина негромко, но отчетливо — чтобы все слышали — цедит сквозь зубы:
— Русские… князья… на кобылах… не ездили!
Коня Юрию Владимировичу подогнали на следующий день, благо можно было обойтись совсем небольшим тюнингом.
ТРИ ИСТОЧНИКА И ТРИ СОСТАВНЫХ ЧАСТИ (ТРИПТИХ)
Жизнь любит веселые шутки, особенно над теми, кто пытается эту самую жизнь перевернуть с ног на голову, не выяснив предварительно, где там ноги, а где голова. Так, например, в Советском тогда еще Союзе с памятниками Трем Основоположникам Марксизма-Ленинизма случились исключительные по идиотизму истории, которые и легли в основу сего триптиха.
ПТИХ ПЕРВЫЙ, НЕДОСТОВЕРНЫЙ
На моей памяти три человека клялись со слезами на глазах, что эта история случилась в их родном городе — Душанбе, Рустави и Запорожье соответственно. То есть мы имеем дело с бродячим сюжетом-апокрифом, весьма точно отразившем ситуацию и потому его, как некогда Гомера, пытаются присвоить себе несколько городов.
Где-то в середине 30-х годов в Советском Союзе возводили некий крупный то ли завод, то ли электростанцию, то ли вообще комбинат. По статусу, объектам такого размера полагалось иметь перед проходной статую Ленина, которую и заказали местному скульптору. В качестве сюжета выбрали канонический — вождь с броневика обращается к рабочим.