Николай Соболев – Мухосранские саги и другие дурацкие истории (страница 12)

Ну старшина наш, увидав такое, командует «Рота, смирно!», берет под козырек и двигает отдавать рапорт. И вот нет бы майору постоять на месте и дождаться подхода — включил режим «строевой конь» и двинулся, печатая шаг, навстречу.

При этом между полами накидки появились колени в синих трениках, а из прорези оной к фуражке метнулась голая рука. Но подход-отход выполнил безупречно, да и команды, прошитые в подкорку, отдавал без запинки.

А «Двумя Стаканами» его прозвали из-за чужих подвигов, но об этом позже.

МАЙОР 2-СТАКАНА-2

Собственно, как Майор Два Стакана получил свое прозвище.

Несмотря на краткость лагерей по сравнению не то чтобы с двухгодичным, но даже и годичным сроком службы, самоволы случались и у нас. Только беда — жителей в Барселоне (пгт Борисоглебское) от силы шесть тыщ человек, а нас в лагерях почти тыща. И московский студент среди ярославских просторов смотрелся весьма и весьма чужеродно, неважно, в форме он или сумел заныкать гражданскую одежду. Оттого и ловили наших самоходов только в путь.

Но как-то раз три персонажа из соседнего взвода мало того, что свалили в Барселону, так еще и примкнули к тамошней свадьбе, напились-наелись (больше, конечно, напились) и даже ввязались в непременный махач.

Местная милиция участников сего мероприятия винтить не особо хотела (все же соседи, друг друга с пеленок знают, да и какая свадьба без драки?), и потому трое наших стали для ментов просто подарком. Ну, это менты так думали, а у чудо-богатырей была на этот счет другая точка зрения.

В итоге бескомпромиссной и отчаянной борьбы, двое, несмотря на сильно нетрезвое состояние, сумели вырваться из цепких милицейских лап, но совершили непростительный для советского воина проступок — бросили третьего. Третий же, как полностью нетрезвый (в силу малой массы тела), был к защите и обороне способен лишь ментально и потому ввержен в узилище.

Несколько помятые менты на всякий случай сняли с него форму (чтоб не убег) и отправились писать отчеты. А он взял и убег, в чем был. И прибег в родную роту.

Менты такого афронта потерпеть не могли и приперлись среди ночи в лагерь с требованием выдачи. Но тут как с Дону — тт.офицеры заверили, что разберутся своими силами и накажут кого попало.

За час до положенного по распорядку озверевший ротный, которому толком поспать не дали, не дает поспать и нам — поднимает по тревоге, строит и начинает пересчитывать. Обнаруживается, что курсанты на месте все, кроме одного — вместо заявленных ментами трех. Ротный рвет и мечет, ибо все равно залет и все такое (а он кремлевец, службист до мозга костей).

И тут из-за палаток слышатся шаркающие шаги.

Как мы помним, форма третьего осталась в милиции, но явиться на построение без формы никак невозможно и мы видим следующее:

— курсант увенчан зачуханной и замасленной пилоткой третьего срока носки, в которой в лучшем случае ремонтировали двигателя;

— ввиду отсутствия гимнастерки и бриджей, их заменяет шинель, в воротнике которой болтается худая шея залетчика;

— ввиду отсутствия ремня, его заменяет веревочка;

— ввиду отсутствия сапог, из-под шинели торчат две голые тощие ноги в кедах.

Это женщина в верхней одежде поверх белья может смотреться привлекательно, а у мужика шинель на босу ногу ничего, кроме хохота и издевательств соседних рот, вызвать не может. Ржали так, что сбили ротному весь пафос.

А менты все злобствовали и требовали крови, отчего командование сборов не только подвергло самоходов аресту, но и предписало ротному провести воспитательную беседу. Он и приперся вечером в курилку, где и сказал эти простые, берущие за душу слова:

— Ну ладно в самоволку, кто не грешен. Ну ладно выпили, что мы, не русские что ли? Но надо же свою норму знать! Вот у меня норма — два стакана!

Приклеилось намертво.

ОБКАТКА ТАНКАМИ

Вспоминали тут обкатку танками, так я вам скажу, мы тоже отличились.

Ну, для начала, у нас был не окопы, а врытые рядком в землю железные бочки — задолбалось начальство инженерного полигона каждый год рыть по-новой, а так раз-два, мусор нападавший за осень-зиму-весну выкинул и все готово.

Во-вторых, танки инженерным войскам не положены, но у нас есть машина пострашней — ИМР. Вот ей и обкатывали.

В-третьих, командиром нашего взвода был Леша, отслуживший и потому имевший звание старшего сержанта. Само по себе это совершенно обычное обстоятельство, у нас почти все взводные и отделенные были из студентов, прошедших армию. Но Леша был мальчиком ну очень крупным — рост под два метра и вес под сто десять. Глыба, матерый человечище.

Начальство на полигоне, еще до обкатки задумалось и примерило бочку на Лешу — вдруг не влезет? Но нет, влез штатно и даже вылез самостоятельно. Ну и понеслось — курсанты в бочки, ИМР ревет дизелем, мехвод всей башкой из люка торчит для большей обзорности, выхлоп, соляра, война и немцы.

Все давно отработано, проверено, заинструктировано — курсанты при наезде ИМР ныряют в бочку; железная дура, лязгая гусеницами, над ними проезжает; курсанты вылазят обратно на божий свет и по мере своих сил мечут деревянные болванки в корму «танка». И далее в цикле.

Так оно и шло до Леши и никто беды не чуял — он же не один такой хорошо кушал в детстве, были мальчики сравнимого масштаба, и они танками обкатались вполне успешно. Но у Леши волшебным образом при срочном погружении автомат из положения «на грудь» встал поперек.

Магазин уперся в стенку бочки и намертво заклинил всю конструкцию.

И вот мчится ИМР, бразды песчаные взрывая, а впереди из земли торчит по пояс Леша. Практически бюст на родине героя. Зрители от быстроты произошедшего ничего толком и вякнуть не успели, только «Дык!» и «Елы-палы!» и дело шло к финальному «Оппаньки!», но я же говорил, что все давно отработано?

Вот, кроме башки механика-водителя за обзор отвечал сидевший практически на бульдозерном ноже лейтенант. Ну, не совсем сидевший, он там ловкой обезьяной раскорячился, держась за рым или коуш. Чтобы не дай бог выпускника МИСИ, практически ценного молодого специалиста, не задавить нахрен. И успел свободной рукой подать сигнал мехводу по башке, затормозив стальную дуру метрах в трех от Леши, имевшего к тому моменту глаза, как в аниме.

Майор «Два стакана» даже писят грамм из своих рук Леше налил, для душевного спокойствия.

…и прочая военщина

ВОЗЬМЕМ ВИНТОВКИ НОВЫЕ, НА ШТЫК ФЛАЖКИ

В давние-давние времена, когда деревья были зеленее, вода — мокрее, а легендарная Красная Армия была ого-го какой непобедимой, отправился первый курс МИСИ в лагеря на месячное обучение и прием присяги (да-да, такие тогда были порядки, сборы проходили дважды — после первого и последнего курсов).

Время было совсем небогатое, карточки отменили совсем недавно и в стране не хватало очень и очень многого, в том числе и обмундирования для студентов. Потому всем выдали галифе да гимнастерки третьего срока носки, застиранные аж до серо-голубого оттенка. С обувью было еще хуже: треть получила старые сапоги, треть — ботинки с обмотками, остальным не досталось вообще ничего и пришлось обувать то, в чем из дома приехали.

Легендарный АК был еще юн и свеж и на всяких студентов его не хватало (лет на тридцать позже с автоматами 1947−49 гг выпуска довелось побегать уже нам) и потому лагерному сбору выдали не менее легендарные мосинские винтовки с приснопамятными трехгранными штыками. Кто старую хронику смотрел — знает, что даже у кадровых частей, натасканных на парады, трехлинеечки со штыками отнюдь не идеально в небо смотрели, а уж у студентов вообще получалась картина русской реалистической живописи «Крестьяне бредут на покос».

И вот грянуло первое построение, приезжает на войско посмотреть командир дивизии, по тем временам — ну очень боевой генерал, война отгремела недавно, армия прошла полсвета, и если надо, готова повторить.

Вылез он из иван-виллиса — форма ладная, подогнанная, сапоги сияют, погоны золотые и яркий орден на груди, да не один! Надел фуражку, повернулся и ахнул — неровные коробки рот, штыки абы как, древнее обмундирование, обувка вразнобой…

Одно сумел выговорить:

— Ну, третий поход Антанты, еш твою медь…

МАРШ НА БЕРЛИН

Времена появления единой Германии, осень, ГСВГ, Магдебург, инженерно-саперный полк. Друг мой Леша (пиджак в лейтенантских погонах) командует взводом.

Обстановочка — полные непонятки, лагерь социализма сыпется на глазах, чинные немцы громят штаб-квартиру Штази, в пятидесяти верстах на Запад — форпосты НАТО, политоделы в панике и растерянности. Слухи циркулируют самые разнообразные, в основном о защите социалистических ценностей недрогнувшей вооруженной рукой, сюжеты различаются только местом защиты — на территории соцлагеря или заодно уж «всю планету в труху» ДМБ.

Поздний вечер, боевая тревога.

Внезапная.

Часть строится, получает приказ на марш до Берлина, дальнейшие указания последуют на месте. На трассу вытягивается колонна техники, Уралов и КрАЗов, служивые в кабинах и кузовах мысленно сочиняют письма типа «здравствуй, дорогая мама, пишу тебе из горящего танка на сапоге убитого товарища…»

К утру колонна входит в Берлин, бойцы уже отрешились от суеты и, будь такая возможность, непременно переоделись бы в чистое исподнее — ясно ведь, что гнать саперов в Берлин кроме как минировать и заграждения строить, незачем…