Николай Соболев – Магнат. Люди войны (страница 18)
По команде Варелы новичков разбили на отряды, несколько помощников пытались создать подобие строя.
— Я должен отомстить за отца! — вскрикнул мальчик лет тринадцати, которого не пустили вместе со всеми.
Мальчишка сверкал глазами и вцепился в ручку навахи, заткнутой за пояс — еле-еле угомонили и отправили к молодежной сотне.
Тут до Крезена и дошло — это же самая настоящая «Дикая дивизия»! Такие же бешеные горцы, чернявые и горбоносые, только не кавказцы, а баски, не мусульмане, а католики. Будь они в чекменях, папахах и черкесках — вообще не отличить!
По окончании помощники и Михаил явились к полковнику. Варела сверкнул камнем на перстне, открыл серебряный портсигар, угостил всех, и принялся излагать план развертывания батальонов и терций.
— Сеньор Мигель, вы сможете написать наставления для пехотного взвода?
— Разумеется, — коротко ответил Крезен.
Задавать при всех вопросы об оплате он счел неразумным и спросил полковника только вечером, когда они ехали на одной из повозок в Памплону.
Варела откинул полу сутаны (путешествовать он предпочитал под видом священника), снова достал портсигар, закурил и пустился в долгие рассуждения о долге, чести, верности королю, скудности финасов, необходимости экономии…
Михаил посматривал на его перстень, вспоминал очень недешевую трость и мысленно усмехался.
Из Памплоны он уехал в Париж — в Наварре ловить было нечего.
В Париже, ежась от холода, Крезен первым делом навестил Закржевского — вдруг через РОВС удастся найти еще место?
— Даже не думай, — сделал большие глаза Дима. — После налета полиции Витковский сидит тише воды, ниже травы.
Он оглядел грязноватое кафе, но посетители выглядели обычно — мелкие буржуа, секретарши или модистки, парочка богемных личностей, и все заняты своими разговорами или уткнулись в тарелки с едой.
Еще больше понизив голос и наклонившись через столик, отчего на лысине сверкнул зайчик от лампы, Дима отрезал последние надежды Крезена:
— «Внутренняя линия» разоблачила нескольких большевицких шпионов, сейчас все насторожены, проверяют-перепроверяют даже самых надежных, что уж говорить о тебе, не члене Союза…
Потом сел ровнее, потеребил бородку, слегка прищурил глаз и раздумчиво сказал:
— А знаешь… Наши тут послали несколько человек в Парагвай…
— Куда? — брови Михаила сошлись у переносицы.
— В Парагвай, страна такая в Латинской Америке. Индейцы, пампасы, бизоны и тому подобное. Генерала фон Эрна помнишь?
Крезен помотал головой.
— Ну, при Врангеле был дежурным генералом? Потом в Югославии преподавал в кадетском корпусе… Не помнишь? Ну да, генералов много, а нас мало, — хохотнул над собственной шуткой Дима. — Он там во главе отделения РОВС, профессор военной академии в Асунсьоне, можно попробовать…
Нет уж, надо что-то более цивилизованное. Михаил расплатился за себя и поднялся, отметив недовольную гримаску Закржевского — Дима явно надеялся проскочить на халяву.
Разочарования на этом не кончились — Флоренс в Grander Inc не оказалось, а новые секретарши долго не могли понять, кого он вообще разыскивает. Наконец, кто-то вспомнил, что Флор уволили, и она уехала обратно в Америку.
Не вышло даже закрутить с одной из новеньких — девчонки при попытках познакомиться и, тем более, пригласить куда-либо, шарахались как от зачумленного.
Помыкавшись в Париже неделю, Михаил взял билет на трансатлантик в Нью-Йорк. Весь его багаж составляли чемодан, саквояж да кипа газет, которые он прихватил на берегу.
О чем сразу же пожалел — пресса наперебой обсасывала помолвку Грандера с Барбарой Хаттон. После восьмого по счету описания дома в Нью-Йорке и громадной яхты, Крезена накрыла то ли досада, то ли тоска, густо замешанные на зависти к «золотому мальчику». Ну почему Грандеру все само падает в руки?
Богатые родители, успешная игра на бирже, десяток походя сделанных изобретений, каждое из которых могло обеспечить автора на всю жизнь. А теперь еще эта безмозглая курица с миллионами, будто кто-то наверху посчитал, что у Джонни мало денег!.
Окончательно настроение испортилось после обширного интервью с профессором из МИТ, который убедительно доказывал, что все прорывы Грандера не случайны, ссылался на его магистерскую работу, статьи по теории связи, и по всему выходило, что этот сукин сын еще и соображает на уровне лучших ученых.
В раздражении схватив пальто, он выскочил на прогулочную палубу и долго мерял ее быстрыми шагами из края в край, а потом стоял, вцепившись в поручни и глядя на убегавшую за корму свинцово-серую воду.
В баре, куда он спустился за утешением, веселились несколько компаний, в том числе женских. Симпатичных девиц хватало, а спустя полбутылки коньяка их стало еще больше. Утром, оглядев спящее рядом тело, Крезен вполне удовлетворился увиденным — с выбором он не ошибся, даже в подпитии.
На остаток пути грех было жаловаться, на берег Михаил сошел в пристойном виде и бодром состоянии духа. Нью-Йорк встретил неласково: многие старые связи исчезли, а те, что остались, предпочитали быстро сворачивать разговор или вообще не начинать его. Наконец, Крезен разыскал знакомца по банде Маранцано, завязавшего с криминалом. Оплывший и небритый толстяк Грег за прошедшие годы сильно опустился, но тоже не горел желанием рассказывать, язык у него развязался только после пятидесяти баксов:
— Кастелламарская война, слышал? Нет? Совсем вы там в Европе одичали. Не Европа? Африка? Ну ты даешь!
Наводящими вопросами и бурбоном Михаил вытянул из него расклады.
— Теперь за главного Лаки Лучано, из семьи Массерия. Грохнул своего босса, представляешь? Занял его место, а потом создал трест из всех семей!
— И что, никто не был против? — уточнил Крезен, хорошо помнивший нравы итальянцев.
— Так он создал Murder Inc!
— Корпорацию убийств?
— Ага, собрал отморозков, они перестреляли всех, кто противился Лаки! За один день!
Крезен сделал зарубочку — «корпорация» выглядела как перспективное место работы, но следующие слова разбили это впечатление:
— Причем своих там нет, только кайки*!
— Евреи???
— Они самые. Штраус, Гольдштейн, Ницберг, Бухгалтер, Коган, Фейнштейн, все там.
— А что итальянские семьи?
— Никто и слова не сказал.
— Слушай, — медленно спросил Михаил, — а ты не боишься все это рассказывать?
Грег строго поглядел на него и отрезал:
— Знаю, кому можно, да и помирать все равно скоро.
С этими словами он высосал остатки бурбона прямо из бутылки.
— А тебе, Майкл, лучше убраться подальше. Лаки ничего не забыл и ничего не простил, клан Маранцано извел под корень. Если он узнает, что ты здесь, твоя песенка спета.
Поразмыслив, Крезен последовал совету Грега — работы в таких условиях не предвидится, а последней головы лишиться можно запросто.
Оставалось только проверить свои вклады и депозиты, да определить, куда поворачивать коней. Из Европы он только что приехал, в Штатах его рано или поздно найдут, Канада и Мексика тоже слишком опасно…
Что остается из цивилизованных стран? Разве что Аргентина. Купить ранчо и жить в свое удовольствие. Вряд ли Лаки и его убийцы будут искать пусть неплохого, но вполне рядового киллера так далеко.
Приняв решение, он отправился в банк, управлявший его небольшим портфелем. По мере сил он следил за действиями Джона Грандера на бирже и старался повторять его ходы, но… никаких миллионов акции RCA и General Motors не принесли, разве что немного выросли. Доход составлял такую смехотворную сумму, что о покупке ранчо можно забыть.
Снова накатило раздражение и злость на «золотого мальчика», Михаил повернулся и… нос к носу столкнулся с Флоренс.
Она вспыхнула, дернула головой, развернулась и ушла, сделав вид, что незнакомы.
Михаил чуть было не кинул ей вслед «Стерва!», но сдержался — какой смысл устраивать скандал? Во всяком случае, теперь яснее ясного, что с Америкой все кончено и осталось выбрать, где прятаться.
Тут-то и вспомнил про Парагвай — а почему бы и нет?
В Вашингтоне он не без труда нашел микроскопическое посольство в номере отеля Hamilton. Американского гражданина о всех процедурах, необходимых в случае, если Михаил соберется пожить в Парагвае пару-тройку лет, просвещал лично посол. А когда Крезен ненароком заметил, что служил советником в Африканской армии Испании, дипломат весьма воодушевился, начал расхваливать военную карьеру в Парагвае, похвастался только что выигранным сражением за Нанаву, и даже продиктовал секретарше сопроводительное письмо.
Теперь осталось всего лишь туда добраться, но перед этим Михаил решил воспользоваться тем, что от гостиницы до Белого Дома всего два квартала и, наконец, полюбоваться на средоточие американской силы и славы.
На Пенсильвания-авеню шатались зеваки, глазея на сверкающие лаком и хромом автомобили, въезжавшие и выезжавшие из ворот и гулко сигналившие клаксонами.
Михаил стоял у ограды, потирая занывший шрам над правой бровью, когда створки в очередной раз распахнулись и наружу выплыли три роскошных лимузина.
За стеклом второго, хмурясь и разглядывая зевак мутным взглядом, сидел он — Джон Грандер.
Глава 8
Промежуточные успехи