Николай Соболев – Инвестор. Железо войны (страница 28)
— Что там за карусели?
— Тренажеры всякие для летчиков, на вестибулярку. Как достроим вышки, откроем аэроклуб, — Панчо старался держаться бодро, но смотреть на Габриэлу избегал, — набор уже идет.
— Молодец! — обнял я его на прощанье и, не зная, как еще утешить друга, просто повторил: — Молодец! И знаешь что, поищи в Америке такую штуку flight simulator*, вроде бы их уже делают.
Чемоданы закидали в заднюю часть кабины, на передние сиденья устроились пилот и техник — самолету потребуется обслуживание перед обратным полетом, а на каталонцев надежда слабая. Сразу за ними уселись мы с Габи, и пилот тут же начал рулежку, отмахнув рукой из приоткрытого стекла кокпита.
Взлетел он легко, заложил вираж, набрал высоту, а техник, полуобернувшись к нам, показал и Овьедо, и Хихон, хорошо видимые сквозь высокие прямоугольные окна.
Тряска началась почти сразу, как мы поднялись над горами — маленький самолетик мотыляло, он проваливался в ямы, но упрямо карабкался наверх. Понемногу в душу заползал страх — еще бы, самолетик так себе, ни разу не «Боинг» и не «Эйрбас»! Плюс неизвестно, каков пилот, а тут швыряло так, что впору хвататься за гигиенические пакеты, напрочь забытые мной. Короче, натуральная авантюра, за которую я себя обругал и чуть было не впал в панику, но Габи боялась еще больше — у нее-то вообще первый полет в жизни, и сразу такой долгий! Поэтому я мужественно взял ее за руку (что при минимальном проходе между креслами весьма легко) и принялся изображать уверенного мачо.
Как только мы набрали высоту и болтанка стала меньше, к нам обернулся пилот:
— Не бойтесь, в горах всегда так! Я летал в Аппалачах, очень похоже!
— И долго так будет трясти? — выдавила бледная Габи.
— Полчаса, потом горы кончатся. А через час, после Бургоса, вообще незаметно станет!
Через три с половиной часа мы с Габи подгибающимися ногами нащупали приступочку позади больших самолетных колес и выбрались на летное поле Эль Прат. Обнялись и несколько минут под смешки летунов стояли, держась за плоские подкосы-недокрылья, привыкая к твердой земле.
— Какая у нас была средняя скорость?
— Сто сорок миль в час, — немедля ответил техник.
— А в километрах?
Лица американцев вытянулись, и я добавил:
— Это Европа, парни. Привыкайте все мерять в километрах.
Летчик наморщил лоб так, что складки проступили на кожаном шлеме, пошевелил губами и выдал:
— Примерно… двести двадцать пять километров!
Блин, где взять самолет со скоростью хотя бы триста, а лучше четыреста? Так-то оно быстро, но поневоле задумаешься, что лучше — почти четыре часа мучений в воздухе или сутки в кабинете на колесах?
Вызванный из нашего барселонского управления автомобиль проскочил мимо ангаров для флотских дирижаблей и довольно скоро домчал нас до нашей стройки в Оспиталитет — расстояние тут примерно такое же, как от Овьедо до Йанеры.
Новый завод рос еще быстрей, чем в Астурии, не в последнюю очередь благодаря кадрам. Здесь город куда крупней, промышленности больше, местных инженеров с техниками хватает, плюс нанятые в Европе и Америке охотнее ехали сюда, «в цивилизацию», чем в малоизвестные выселки за Кантабрийскими горами.
Не говоря уж о простых рабочих — их тут, похоже, как муравьев.
Костяк руководства здесь сложился крепкий, необходимости торчать в Барселоне постоянно у меня не было, но вот так, наездами, для проверки и контроля, мы появлялись регулярно. Габи еще не отошла от потрясения после авиаперелета, но попытку отправить ее в отель отсекла без сантиментов:
— Ты привез меня работать, вот и показывай, где!
Не знаю, сколько реально человек трудилось на возведении школы и поселка, но мельтешили они как две тысячи, а то и больше.
— Не слишком много людей? Не мешают друг другу?
Барселонский управляющий строительством слегка сощурил левый глаз:
— Многовато. Но это условие профсоюза, в городе большая безработица.
— А перерасход зарплаты?
— Мы платим меньше, чем в Овьедо, но все равно больше, чем получают в других местах Каталонии. Ну и часть работает, как бы это сказать, почти бесплатно.
— Это как? — оторопел я от такого новаторского подхода.
— По контракту, за будущее место на заводе и жилье.
Пока прораб, или кто он там, водил Габриэлу по будущим классам и кабинетам, управляющий ввел меня в курс последних событий.
Пару лет назад в Барселоне проходила Всемирная выставка и Ayuntamiento, как тут называют городской совет, в ходе подготовки к ней затеял большое строительство, включая новую ветку метрополитена. В город на заработки понаехало множество народу, за десятилетие только официальная численность населения скакнула в полтора раза. При этом никакого развернутого плана жилищного строительства не было, а попытки строить Casas baratas, «дешевые дома», за ростом города никак не успевали. К тому же, под эти дома выделяли самые бросовые земли, обычно на окраинах, так что в Барселоне пролетариат жил буквально друг у друга на головах, что порождало бешеный спрос на аренду. А владельцы, разумеется, не могли отказать себе в удовольствии задирать цены.
В общем, барселонцев квартирный вопрос сильно испортил, а тут еще бахнул кризис с депрессией, когда масса людей лишилась заработков. Начался кризис неплатежей, конфликты, в авангард движухи тут же вышли анархисты — CNT провозгласило «арендную забастовку», руководство города выступило резко против. Что характерно, каталонская буржуазия, которая на словах за национальное самоопределение и как минимум автономную Каталонию, в этом случае кинулась жаловаться в централизаторский Мадрид, где про независимость даже слышать не хотели.
И что теперь будет, после того, как в Мадриде соберутся Учредительные Кортесы — неизвестно, но никто не сомневался, что во главе региона встанет Франсеск Масия, глава Левой республиканской партии Каталонии, самой мощной здесь. И ходят упорные слухи, что после этого он объявит о создании отдельной республики, желательно включающей все земли, где говорят на catala, то есть с Валенсией, половиной Арагона, Андоррой и куском Франции.
Плюс резкие, как понос, и многочисленные анархисты, плюс военные с их стремлением давить и не пущать, плюс церковь, плюс торчащие кое-где уши Коминтерна… Неудивительно, что я начал подумывать — а не зря ли я затеял стройку именно в Барселоне?
От пораженческих мыслей меня отвлекла телеграмма полузабытых Термена и Хикса — они добили никель-кадмиевые батареи! С опозданием на год (это чисто моя вина — устранился от раздачи волшебных пендалей), но зато уж сделали так сделали, клялись и божились, что батарея вышла что надо и по всем тестам пригодная для промышленного производства. Ну вот и посмотрим — вызвал их обоих сюда. Не знаю, согласится ли Хикс работать в Испании, но Термена я не отпущу, он мне тут позарез нужен. Пришло время строить радиозавод, разрабатывать стержневые лампы, делать лабораторию и строить магнетроны, волноводы, клистроны и прочее. Хотя бы один радар в Овьедо поставить — прикрыть заводы от налетов, а что они будут, не давала забыть оружейная фирма Astra, сидевшая в городке с названием Герника.
Те самые «уши Коминтерна» я имел удовольствие лицезреть через неделю, когда до Барселоны из Парижа добрался псевдословак Ян Кочек. О том, что я в Барселоне и доступен для контактов, уведомил его сразу же, через парижский офис. В ожидании несколько раз съездил в Ла Сагреру, на завод «Испано-Сюизы», дополировал соглашение с ними. Заодно и машину себе прикупил, для солидности. А то как-то странно — поселили меня и Габи в роскошный отель в горах Sierra de Collserola, под которыми расстилается Барселона, кругом сплошь состоятельные люди, а какой-то американский миллионер позволяет себе мало того, что в рабочем комбинезоне ходить, так еще и на беспонтовом «Рено» приезжает! Но брюзжание обеспеченных постояльцев меня занимало мало, а вот название гостиницы — Gran Hotel La Florida — заставило напрячь память. Вроде она как-то связана с гражданской войной…
Начал псевдоинженер с псевдопряника — У-2. Ян пытался повернуть так, что это незнамо какое благодеяние, что только ради исключения, что Советский Союз никогда никому… Ага, при том что как раз сейчас за валюту готовы продать все, что угодно, включая национальное достояние и половину императорских музеев в придачу. А уж десяток полотняных этажерок и лицензию на них за живые доллары тем более.
Нельзя сказать, что псевдо-Кочек сильно расстроился, он больше глазел на бумаги в моем временном кабинете (а я специально подобрал несколько интересных чертежей и папочек), и почти без паузы перешел к главному — к совместным действиям на американском рынке.
— Осенью Советский Союз начнет продажу нового урожая…
Вот тут мне словно кто ледышку за шиворот сунул — голод! Как раз в это время кошмарный голод в СССР! Прямо-таки идеальное время для вывоза! Я припомнил биржевые котировки и похолодел еще больше:
— Вы шутите, Ян, курс зерна устойчиво идет вниз уже второй год!
— Курсы всегда меняются, ничего не поделать…
Блин, да он просто не понимает!
— Даже не идет, а падает! Два года назад за бушель давали доллар, сейчас полдоллара! Причем я не вижу никаких причин, чтобы цены поднялись — в Америке, как вы знаете, даже топят и жгут собранное, чтобы удержать цены! Так что скорее всего, осенью за бушель будет давать… — я начертил на листочке график и прикинул экстраполяцию, — центов тридцать пять, в лучшем случае сорок!