Николай Соболев – Белый генерал. Частная война (страница 13)

Я же потом извинился.

— Интересно — как? «Поцелуй меня» — это извинение?

Ничего с собой поделать не могу — не могу порой себя в руках удержать. Если вижу трусость или подлость — вскипаю. А что до Клавки… он не солдат, он слуга. По Сеньке шапка.

— Это скотство. Недостойно офицера! Барчука из себя строишь? Белую кость?

Какой же я барчук? Наш род из однодворцев. Прадед землю пахал.

— Тем более должно быть стыдно. Вот что, Миша, хочешь, чтобы между нами совет да любовь, завязывай с этим делом.

Я надулся. Чтоб вы понимали! Солдаты меня любят. «Наш Скобелев», так меня называют. Бывает выдумывают, что я то ли из пластунов родом, то ли мужицкого корня. А все потому, что я отвечаю им всегда своей заботой и вниманием. Никто в моем отряде не остается без доброго слова или голодным. Даже сдавшиеся турки.

— До чего ж ты, генерал, человек крайностей. Приказал двойную порцию в котлах приготовить, чтобы пленных накормить. И одновременно… — в голосе мистера Икс прозвучали примиренческие нотки.

Мне стало совестно — глупо нам ссориться и не ко времени. И душа не на месте, так и рвется…

— Выкладывай уже, что тебя гложет.

Если бы вы знали, мистер Икс, как мне жутко. Салонные наполеоны еще попьют мне кровушки. В начале войны смотрели на меня пренебрежительно: «этот победитель пестрохалатников, выдуманный прессой герой, у него уже все есть, Георгий на шее, аксельбант, чего он суется?» Дальше — больше. Вы догадываетесь, что меня ждет даже в случае удачи?

— Наплюй. Очень ты зависишь от чужого мнения. Я подобное проходил. Чего мне только не шипели в спину. В каждую строку пику норовили вставить.

И вы… Значит, понимаете меня.

— Давай о деле поговорим. Сколько дней на марш отводишь?

Через три дня будем кофе пить в Адрианополе.

— Сто пятьдесят верст? С пехотой, артиллерией и обозом?

Я самодовольно усмехнулся. Мне было чем удивить мистера Икс.

— Клавка! Хватит копаться. Россия не ждет, отдыхать некогда, отдых — в могиле.

Насчет трех дней я, конечно, прихвастнул, хотя, если бы не гарнизоны городков и пехотные колонны турецких резервов, движущиеся в сторону Шипки, еще не зная о ее падении, мы могли бы и уложиться. Однажды 4-й бригада, отданная мне Петрушевским, совершила немыслимый дневной марш в 70 верст. Мистер Икс честно признался, что глазам своим не поверил, когда это произошло.

Последний день стремительного броска. Позади почти сотня верст без единой дневки, стычки с отступающими турецкими войсками, растущий обоз все новых и новых трофеев — целые поезда с вагонами, которые перехватили казаки. Солдаты были вымотаны до предела, и их уже не воодушевляло мое напутствие перед началом этого беспримерного движения: «поздравляю, братцы, с походом на Адрианополь». Ноги отказывались идти. При команде «Стой» валились на землю без сил, и никто, казалось, не был способен их поднять. Я и сам падал с ног, но меня держала сияющая цель:

— Голубчики… Напоследок… Неужели же у самого Адрианополя да осрамимся?

Я метался вдоль колонн, уговаривал, подбадривал. Никто не знал, что мы вступили в гонку с сохранившими боеготовность, но разрозненными частям Сулейман-паши. Узатису не удалось захватить мушира в Казанлыке — этот хитрый лис вовремя унес ноги из долины роз. И теперь вопрос стоял так: кто первый окажется в беззащитном Адрианополе — я или он?

— Товарищи… Ну-ка, еще переход, вечером кашей накормлю.

Дружный хохот стал мне ответом, и люди сдвинулись с места… побрели… и, оглядываясь друг на друга, постепенно набирали ход. И вот уже песенники выбежали вперед и, выкидывая коленца, голосили:

— Руки в боки, ноги врозь…

На пятый день похода кавалерия вступила в брошенный двухтысячным гарнизоном Адрианополь. На шестой до города доковыляла пехота и попадала на улицах, полных ликующих болгар и греков. Солдат заваливали цветами, а они лежали на древней брусчатке, как покойники, и пробудить их к жизни мог лишь поднесенный стаканчик вина.

«Поздравляю вверенные мне храбрые войска с взятием второй столицы Турции. Вашей выносливостью, терпением и храбростью приобретен этот успех», — написал я в приказе, зачитанным в полках.

Адрианополь мне глянулся: его разноцветные кварталы и высокие минареты мечетей, узкие колоритные улицы, переходящие в базары, огромный крытый рынок Чарши Гириши — здесь каждый камень дышал историей, а воздух напоен ароматами Востока. Но куда больше меня интересовали городские укрепления, созданные с большим искусством. Не успел я разместиться в одном богатом доме — в роскошном мусульманском палаццо с фонтанами и зимними садами, — как меня потянуло на стены фортов, хотя шатался от усталости.

Впереди вставали турецкие ложементы, и я вытащил записную книжку, чтобы зарисовать их.

— Ты так совсем с катушек съедешь.

Я нахмурился — что за абракадабра, с каких еще катушек?

— С ума сойдешь, нельзя без отдыха столько вкалывать.

Внутренний голос затих. Хмыкнув, я вернулся к рекогносцировке — непросто будет подступиться к этим великолепным укреплениям! Хотя… Если зайти вот с той стороны, из «мертвой зоны»…

— Да какие, к едрене фене, великолепные! Вот окопы полного профиля — это зашибись, ничего лучше военные инженеры не придумали.

— Какие еще окопы? — от неожиданности проговорил я вслух, сообразив, что «зашибись» означает «хорошо». — Поясните вашу мысль.

В голове появился образ ступенчатого окопа с высоким бруствером, а внутренний голос пообещал доказать превосходство таких укреплений на деле, если я ему позволю.

Случай проверить на практике очередное видение мне представился через две недели, причем не где-нибудь, а в двух шагах от врат Царьграда. А до этого момента мне пришлось заниматься чем угодно, но только не любимым делом. Навалилась рутина управления таким непростым городом, как Адрианополь, с его религиозными конфликтами. Турки за время Апрельского восстания себя не сдерживали — на всю Фракию обрушилась такая резня, что редкая болгарка не стала вдовой. Теперь, когда мы тут появились, турки бросились со всех ног в Константинополь. Так запрудили дороги, что о каком-либо маневре можно было смело забыть. Те, кто остались, пришли ко мне за помощью и встретили защиту и понимание — все, от банкира до последнего бедняка-бейгуша.

— Для меня нет своих и чужих, так и знайте! — заявил турецкой депутации.

— Ак-паша! Справедливости твоей верим. Защити наши красные дома.

У османов было принято, чтобы цвет дом показывал национальность его владельца. Не знаю, зачем так выдумали — возможно, чтобы легче было резать греков и болгар. Турки жили в красных домах, и выставить патрули в их кварталах труда не составило.

Отчего-то в городе сразу же восторжествовало мнение, что русские теперь отсюда не уйдут. Ко мне обратилась депутация улемов:

— Нас завоевали русские силою меча, и только они имеют право быть нашими господами. Болгаров не потерпим.Ты великий победитель, для нас честь тебе служить. Не оставляй нас своим попечением.

Это было лестно, неожиданно и… не соответствовало планам русского командования. Оно долго хранило подозрительное молчание и лишь через десять дней после вступления моего отряда в Адрианополь соблаговолило прислать мне с фельдкурьером документы, хоть как-то проясняющие ситуацию.

Я распечатал пакет, вчитался:

'Государь Император высочайше повелеть соизволил зачитать в войсках Действующей армии следующий приказ:

'Доблестные войска 14-й дивизии и Сводная казачья бригада!

Великое, беспримерное дело совершено Вами!

Весь свет удивится вам, а в матушке России уже гудят колокола и в церквах Божьих народ миром молится за здравие ваше и славу.

Не мне благодарить вас, вас благодарит вся Россия. Из рода в род пойдет рассказ про подвиги Ваши. Как богатырями бились на вершинах Балкан и положили целую армию на Шипке. Как предприняли дерзкий набег на самое сердце Турции, ее вторую столицу Адрианополь.

Слава Вам, слава нашей матушке России, слава Державному отцу ея.

Но не возгордимся Мы.

Александр'.

Подписал: Главнокомандующий Действующею армиею ген.-инс. по кав. и инж. части Николай'.

М-да… Про болгар забыли, будто это не они проливали кровь в Шейново и Шипке. 14-я дивизия лихо затесалась в ряды главных участников. Мой марш на Адрианополь — это, оказывается, набег, а не важнейшая политическая демонстрация, не говоря уже о стратегических выгодах, кои мы получили.

Следующий документ оказался еще более сокрушительным.

'Его Императорское Высочество Главнокомандующий изволили приказать:

При движении армии за Балканы считаю необходимым создать особый Забалканский отряд из частей 14-й дивизии, Орловского и Брянского полков, Сводной Казачьей бригады и гарнизона г. Габрово. Общее начальство над этим отрядом вверяется г.-л. Петрушевскому. В военном отношении Петрушевскому предоставляется право самостоятельных распоряжений, на основании тех общих указаний, которые мною будут отдаваемы. Суть последних на текущий момент такова:

14-й дивизии перейти к обороне в районе г. Казанлык.

4-й стрелковой бригаде и сводной Казачьей бригаде стараться удерживать г. Адрианополь сколь возможно долго. В случае невозможности удержать сей город, предпринять отступление к Казанлыку.

Подписал: Начальник Штаба г.-ад. Непокойчицкий'.

Несправедливая оценка заслуг, полное искажение случившегося и явная растерянность Ставки, не понимающей, как ей реагировать! Еще и Петрушевского надо мной поставили. Они там, под Плевной, совсем протухли, а я им каштаны из огня таскай⁈ В отставку! Иного пути нет!