Николай Соболев – Белый генерал. Частная война (страница 12)

Михаил Фомич сообразил, что его слегка занесло, он запунцовел, крякнул, выпил до дна бокал и хрястнул им об землю. Осколки полетели подобно карточным пулям в разные стороны.

— А все-таки они подлецы! — не удержался я, морщась от боли в бедре. — Такую позицию профукали! Но сабли им вернем.

— Я буду писать Государю в самых восторженных выражениях, — провозгласил Петрушевский. — Жду от вас наградных списков, мой дорогой.

— Лишь бы он, как водится, не приписал себе все лавры, — буркнул мистер Икс. — Ты вот что, Михаил Дмитрич, отправь-ка нарочного своего. В званиях вы равны, так что будет с него, с недотепы.

Зачем же вы так строги?

— У победы много отцов, это поражение сирота!

Остроумно. Цитируете кого-то из латинских авторов? Наполеоновского маршала?

— В доступе отказано!

Ну отчего вы такой бука, мистер Икс?

— Почему? Сам подумай, время ли сейчас почивать на лаврах?

Я замер. Медленно перебирая варианты дальнейших действий, как мой батюшка, скупой рыцарь, свои полуимпериалы, коих он накопил изрядно, приходил только к одному решению — столь же дерзкому, как затеянная мистером Икс авантюра с нападением на лагерь Вессель-паши. Казанлык, а следом Адрианополь! Эдирнэ! Даже с теми скуднейшими силами, что имеются в моем распоряжении, есть шанс захватить этот город русской славы. Как Дибич-Забалканский, перешагнувший через Рог Старой Планины и вырвавший победу у Высокой Порты! А мне и переходить ничего не нужно — вот она, дорога на Казанлык, по ней до Адрианополя полтораста верст.

— Молодец, сообразил. А что же Петрушевский? Хоть одной бригадой поделится?

Бригадой? Да он первым помчится со всех ног!

— А ты спроси, спроси.

И спрошу!

— Михаил Фомич! Какие ваши дальнейшие планы?

— Какие уж тут могут быть планы? Столько добра! Пленных! Это же все нужно как-то описать, пересчитать и хранить как зеницу ока. И, конечно, дождаться решения главнокомандующего. Быть может, и Государь оценит наши старания и осчастливит монаршей благодарностью.

Я закашлялся, подавившись шампанским. Не такого ответа я ждал от того, с кем вместе сражались с пестрохалатниками.

— Ушам своим не верю! Вы собираетесь охранять добро армии Сулейман-паши силами целой дивизии?

Петрушевский смутился. Он поднял на меня потемневшие глаза, поскреб подбородок.

— Ты куда клонишь, Миша?

— Адрианополь!

— Господь с тобой! Без приказа? Мне поручено охранять Шипкинский перевал. Прикажешь все бросить?

— Не орел! — хмыкнуло мое второе Я.

— А инициатива?

— Проси бригаду! — взревел мистер Икс.

— Нахожу сие предложение весьма безответственным, — сердито запыхтел Петрушевский. — Опять ты со своими причудами! То в Хиве ворота штурмуешь, когда нам город уже сдался, то на врата Царьграда нацелился. Угадал?

С Хивой он ловко меня поддел. Тогда, и правда, вышло неловко: я полез в атаку на ворота столицы ханства, в то время когда с противоположной стороны в город уже вступали войска Кауфмана — без единого выстрела, по соглашению с ханом.

— А кто в начале лета описал Шипкинские укрепления как преотличные, не ты ли? — продолжал напирать Петрушевский. — Каких жертв нам это стоило!

— Не горячитесь, Михаил Фомич. Так мы с тобой не до чего не договоримся. Хочешь охранять — охраняй. Только напомню тебе, что все это, — я обвел рукой полукруг, — добыча Сводной Казачьей бригады и болгар Столетова. Ваня, — позвал я ординарца, — позови-ка к нашему столу корреспондентов Макгахана и Немировича-Данченко.

Пришел черед конфузиться генералу. Он мгновенно сообразил, что пресса может так расписать викторию — как бы не оказаться в дураках!

— Чего ты хочешь, тезка?

— Бригаду! И я заберу из захваченных арсеналов все, что захочу. Под расписку.

Поколебавшись для виду, Петрушевский согласился. Я сразу же начал действовать. Дукмасов получил задание собрать не менее десяти тысяч винтовок Пибоди-Мартини и все, что есть, винчестеры и револьверы. И боеприпасов без счета. А Уэзис вызвался сбегать с казаками в рейд на Казанлык — вдруг нам счастье улыбнется, и мы до кучи еще Сулейман-пашу за шкирку сцапаем.

— Телеграф! Пусть режут провода к чертовой матери, — подсказал мистер Икс.

Подготовка к броску на Адрианополь началась.

Болгарские ополченцы защищают Самарское знамя

Глава 6

Твой щит на вратах Цареграда

Водился за мной грех — очень я впечатлительная натура. Нервическая, как однажды выразился кто-то из знакомых генералов. Разговор с Петрушевским выбесил. Хотелось рвать и метать. Или предаться кутежу…

— Что ты под ноги лезешь⁈ — зарычал я на казака, на которого наткнулся, когда заходил во двор выделенного для постоя дома в Шейново.

Я размахнулся и саданул станичника так, что он полетел вверх тормашками.

— Сдурел? — взревел мой внутренний голос.

Этот окрик поднял во мне волну раскаяния. Протянул руку казаку, помогая подняться.

— Сердишься?

— Никак нет, вашество.

— Ну тогда поцелуй!

Казак ткнулся колючими губами в щеку.

Я, досадуя на себя, зашел в дом. Клавка возился у печки, разогревая жестянку-консервы с сосисками и капустой.

— Кушать изволите?

— Пошел к черту! Где мне кости кинуть? Завтра поутру чтоб все было готово к походу.

Еле волоча ноги, добрался до приготовленной постели, но пересилил себя и занялся составлением отчета о бое и представлений к наградам и, что куда более тягостно, подписанием списков погибших. Эти документы завтра же повезут в Плевну, а краткий отчет будет передан по телеграфу из Габрово в Ставку, в Горный Студенец.

Наутро проснулся все в том же препоганом настроении. Денщик подсунул вчерашние сосиски. Вяло ковыряясь в немецкой бурде, не ощущая вкуса, следил за Круковским, колдовавшим над чемоданами.

— Пошарил по чужим домам, Клавка?

Круковский отвечал вяло и мрачно.

— Вы же сами добро дали.

— Я⁈

— Вы.

— Ах ты ж, обезьяна!

Денщик насупился и отвернулся.

— Обиделся?

— Звестно, обиделся!

— Ну так поцелуйте меня, ваше высокообезьянство!

— Отставить! Что за свинство ты тут развел⁈ На себя в зеркало посмотри. Вылитый гамадрил! — разбушевался мистер Икс.

Круковский сделал шаг в мою сторону, но я отмахнулся.

— Все хвалишься своим отношением к солдату, а позволяешь себе гадости. Кулаки зачесались? Вот ты давеча впотьмах казака ударили, часового, так, что он с ног слетел.