Николай Собинин – Трехмерное безумие (страница 55)

Стена с шумом обрушилась внутрь камер. А затем под тяжелой поступью затрещали кирпичи.

— НЕТ!!! СТОЙ, НЕ НАДО! А-А-А-А-А-А!!!

Дикий вопль захлебнулся на высокой ноте, уши рейдера услышали бульканье, хруст костей и треск рвущихся под давлением мощных челюстей мышц и связок. На рейдера волной накатило опустошение и усталость. Он оглянулся через плечо. В коридоре уже не осталось запечатанных дверей, багровый свет проникал почти повсюду. Запертые камеры — это все, что осталось от его личности. Путей для отступления у него больше не было. Рейдер стиснул зубы и налег на запорный механизм. Приржавевшая тяжелая щеколда поддавалась со скрипом, но спустя пару секунд освободила дверную плиту. Он потянул ручку на себя, распахивая дверь во всю ширь. Чернильный мрак хлынул из отпертой камеры, словно морская вода во время высокого прилива.

Дикарь судорожно вздохнул и закрыл глаза.

Голод открыл глаза и обвел помещение непроглядно-черными зрачками.

Килдинг, державший руку на лбу пленника, вздрогнул всем телом и торопливо отдернул руку, прижав ее к груди.

— Что за ерунда?!

Больше ничего сделать он не успел — заскрипели и с треском порвались крепкие кожаные ремни, что удерживали руки пленника, в следующую секунду вытянутая, словно меч, ладонь вошла килдингу под ребра, словно горячий нож в застывшее масло, разорвала диафрагму. Пальцы стальной хваткой стиснули трепыхающееся сердце и с треском вырвали его из разрубленной пополам грудной клетки. Килдинг удивленно засипел, а потом вырубился от болевого шока и рухнул вниз. Его помощник обернулся на странный шум и умер — ладонь пленника мелькнула в неуловимом глазом движении, разрубив ему хрящи гортани и часть шейных позвонков. Он рухнул вниз следом за своим напарником, на стене за его спиной, как последняя эпитафия погибшему, осталась вытянутая алая клякса. Голод встал на ноги, сжал все еще продолжавшее асинхронно сокращаться в его ладони исходящее темной кровью сердце и с урчанием вонзил клыки в горячую плоть, чувствуя как по ослабевшему, обожженному и изможденному телу приятной волной распространяется тепло и энергия.

Когда первый голод был утолен, пленник приблизился к запертой двери и ударил кулаком в закрытое металлом оконце.

— Ну чего там?

Недовольный охранник открыл небольшой проем в стальном листе и склонился к нему. В следующий миг палец, окруженный кинетической линзой, вошел ему в глазницу и достал до мозга, подарив килдингу неоправданно легкую смерть. Руки Голода, превратившиеся в страшное оружие, косым взмахом превратили стальную дверь в ни на что не годную мешанину рваного металла, сильный удар выбил едва державшиеся железные обрывки наружу, открыв ему проход наружу.

— Что за херня!

Второй охранник вскинул «укорот» и направил оружие на тень, возникшую в ореоле обломков разрушенной двери. Больше он ничего сделать не успел — кривые пальцы сорвали ему лицо с костей черепа и распороли разгрузку и грудь под ней. Килдинг захрипел и упал на колени, ошарашенно пытаясь засунуть вываливающиеся наружу из широкой рваной раны легкие.

Голод втянул жадно раздувающимися ноздрями влажный, насыщенный множеством резких, дразнящих запахов воздух. Потом он ощутил близкое присутствие довольно развитых Других. Он дал им знать о себе и неспешно направился в нужную сторону.

Вскоре подземелье огласилось грохотом очередей и дикими воплями гибнущих Детей Стикса.

Смерть Госта произошла внезапно, а главное, бесшумно. И Аврора ее прекрасно почувствовала. Словно биение его сердца вдруг оборвалось на другом конце невидимого провода. И пока нимфа пыталась понять, что же произошло там, впереди, в темноте, лишь кое-где разрезаемой светом редких галогенных ламп, куда ушел на разведку ее «стелсер», за спиной шумно умер Фашист. Тут о причинах смерти можно было не гадать — позади них, не издав не единого звука, возник теряющийся в сумраке подземелья силуэт рубера. Зараженный, отдаленно смахивающий на что-то среднее между бабуином-переростком и сосновой шишкой, весь покрытый матово-серыми секциями шипастой брони, обрушился из темноты подсобных помещений бомбоубежища на замыкавшего их короткую процессию мура, обезглавил его и придавил подергивающийся труп к холодному бетону огромной лапищей.

Девушка в страхе дернулась, наводя оружие на противника, прекрасно понимая, что на такой дистанции пули, выпущенные ее пистолетом-пулеметом, для зараженного такого высокого ранга будут не страшнее щекотки. Поэтому, справившись с секундным потрясением, она взяла себя в руки и положила ладонь на ствол карабина, который вскинул Лунь, уже готовившийся открыть огонь в упор. У мощного патрона, которыми был снаряжен его «Вепрь», были некоторые шансы пробить защиту рапана. Но блондинка понимала, что это везение сродни попаданию «в яблочко» с трехсот метров навскидку. К тому же рубер хоть и скалился своей жуткой хлеборезкой, сильно смахивающей на зазубренный, поросший костью кочан капусты, нападать на оставшихся в живых людей не спешил.

— Стой! Не стреляй!

Жилы на лбу охотника вздулись от напряжения, глаза яростно сверкнули из-под навеса кустистых бровей, но Лунь сдержался и выполнил ее просьбу.

— Что это делается-то, а?

Девушка нервно облизнула губы.

— Сдается мне, нам только что отрезали путь для отступления!

Мутант приоткрыл пасть, обнажив забор желтых впечатляющих зубов, и тихо, но угрожающе заурчал, явно намекая на то, что просто стоять здесь и пялиться на него стронгам никто не позволит.

— Идем вперед!

На лице разведчика, под правым глазом, от сдерживаемой бури эмоций и страха, забилась жилка. Но он опустил ствол оружия и последовал за двинувшейся по коридору девушкой, пятясь спиной и не сводя взгляда с застывшего истуканом посреди полутемного коридора рубера.

Спустя минуту они вышли из-под свода галереи в центральное помещение убежища. Оно было цилиндрической формы и соединяло с помощью железных лестниц первый подземный этаж, на котором они только что находились, со вторым. И стоило им только войти в помещение, как снизу, с бетонного пола, находившегося на уровне второго этажа, вверх взмыл еще один рубер. Этот ничем не напоминал своего собрата, встретившегося им до этого. Он больше смахивал не на примата, а на ужасающее подобие кенгуру, тело которого обкололи стероидами, упаковали в темно-серую защиту и пришили пасть от доисторического раптора. Ловко помогая себе передними, более короткими конечностями, тварь перемахнула через перила и приземлилась на сильные задние ноги, проскрежетав по рифленому железу лестницы напротив когтями. Судя по его дальнейшим действиям, задача у второго матерого зараженного была аналогичной тому, что делал рубер, оставшийся за их спинами. А если конкретнее — им перекрыли оба выхода, ведущие на первый уровень из этой круглой залы. И тот, кто им эти приказы раздавал, стоял сейчас неподвижно прямо по центру помещения, глядя на парочку стронгов холодным взглядом своих непроглядно-черных глаз. Рядом с ним лежало несколько окровавленных и неподвижных тел, в одном из которых Аврора опознала Госта.

— Мать честная, да это же Дикарь! Живой!

Радость разведчика была такой неподдельно-искренней, что Авроре было больно ее разбивать. Но иного выхода у нее не было, поэтому она схватила за шиворот Луня, уже готового броситься прямо в объятья смерти.

— Очнись, Лунь! Это никакой не Дикарь, ты разве сам не видишь?

Разведчик, за последнее время прилично скинувший годков и вернувший себе силу и резвость молодости, пока не мог сравниться в этом с нимфой-старожилом, поэтому шансов вырваться у него попросту не было. Он непонимающе посмотрел прямо в глаза девушке.

— О чем ты толкуешь, не пойму?

Она схватила его за подбородок и принудила смотреть на неподвижно стоявший внизу силуэт.

— А ты сам полюбуйся и скажи — похоже то, что ты видишь, на твоего крестного? Я тебе отвечу, что это такое! Это, мать его за ногу, Голод!

— Какой еще голод?

Аврора поморщилась — даже произносить имя мутанта, делившего одно тело с Дикарем, ей было неприятно.

— Долго объяснять. Если кратко — в голове у Дикаря все это время существовало и жило сознание сильного зараженного. Не спрашивай, как так вышло, это долгая история и я сама ее толком не знаю. Он его подавлял и оставался человеком. Но сейчас по какой-то причине, мутант взял контроль на себя. Поэтому существо, что стоит там, нам с тобой совсем не друг. Я даже больше скажу, — он там специально нас с тобой дожидается, судя по поведению его стаи.

— То есть двух этих образин оно контролирует, так?

— А сам-то как думаешь? — Девушка раздраженно цокнула языком. — Вспомни сам-то, какие умения есть у Дикаря! Эта тварь сейчас пользуется его телом, а значит и всеми его способностями. Только она почему-то вдруг стала какой-то совсем нереально сильной. Дикарь при всем желании не смог бы управлять даже одним рубером, а Голод сразу двумя рулит и делает это так легко, словно ему ничего не стоит!

Аврора вздрогнула и зябко передернула плечиками.

— Да чего там говорить, у меня от одного взгляда на него мороз по коже идет и затылок сводит. Он чертовски силен. Я не уверена, что мы с тобой против него потянем.

Охотник перехватил карабин поудобнее.

— То есть нам надобно с ним схлестнуться. И чем это поможет самому Дикарю?