Николай Собинин – Трехмерное безумие (страница 53)

— Здесь не полезем, нас там явно встретят. Поищем черный вход, он тут наверняка должен быть!

Лунь кивнул ей в ответ:

— Согласен, меня от одного взгляда на это место мутить начинает.

Они по-пластунски отползли обратно вглубь зарослей.

Гост вернулся спустя сорок минут, сообщив о том, что черный вход найден. Бетонная потрескавшаяся от времени коробка, венчавшая начало подземного спуска, спряталась в густом ивняке, найти ее, не зная точного расположения, было чертовски трудно. К тому же сама местность не особенно располагала к скрытному перемещению — тут было тяжело ходить, не задевая густые кусты и заросли елок с березой пополам. Но натоптанная тропинка, ведущая прямо к входу явно говорила о том, что им время от времени все же пользуются.

— Охраны я не увидел! Хотя она там явно была еще совсем недавно — есть следы на месте секрета, который караулил вход. Словно специально ушли перед нашим появлением.

Нимфе слова «стелсера» очень не понравились, в такие внезапные счастливые совпадения она никогда не верила. Девушка некоторое время обдумывала ситуацию, напряженно вглядываясь в темный зев подземного хода, ведущий вглубь убежища, после чего озвучила свои мысли.

— Лунь, я думаю, тебе с нами идти не нужно. Будет лучше, если ты доставишь информацию, что мы сегодня собрали, во Флюгер.

Разведчик недовольно нахмурил кустистые брови и пожевал губами, забавно топорща щеточку усов.

— Не пойму никак, о чем это ты толкуешь, дочка?

Аврора хрустнула костяшками пальцев правой руки.

— Килдинги — это тебе не муры, не атомиты и даже не внешники. Шутки кончились, теперь все очень серьезно. Эти ребята жестоки, хитры и дьявольски опасны. Они двинутые фанатики, понимаешь? Людей живем жгут, кожу с них снимают, прибивают к крестам просто ради забавы. Таким в руки живым лучше не попадать — я лично выберу пулю в голову. Как только мы спустимся вниз, шансы на то, что мы сможем выйти обратно, станут весьма призрачными! А весточку обо всех их темных делишках нашим нужно доставить обязательно!

— Я иду с тобой, и это не обсуждается! Нужен посыльный — отправляй своих вон! — Он насупился и угрюмо мотнул головой в сторону марионеток нимфы.

— Гост нам еще может очень пригодиться, а Фашиста отправлять туда никакого смысла нет — его каждая собака в лицо знает, пришьют безо всяких разговоров, и делу конец!

Девушка тяжело вздохнула. Она знала, что Лунь обязательно откажется, но попытаться все равно стоило.

— Ладно, хрен с ним. Пошли, тянуть больше смысла нет. Гост, ты впереди, мы в пятидесяти метрах за тобой. Если увидишь что-то подозрительное, сразу дай знать, рисковать лишний раз ни к чему.

Убежище встретило их тусклым светом редких ламп в длинном безлюдном коридоре. Не было никого и дальше, в подсобных помещениях, хотя, судя по обстановке, люди тут присутствовали еще совсем недавно — кружка с теплым кофе, недоеденная еда, разбросанные в помещениях вещи явно намекали, что подземелье основательно заселено.

А вскоре они нашли и самих обитателей убежища. Обстановка вокруг внезапно превратилась в декорации какого-то жуткого фильма ужасов: повсюду были разбросаны еще теплые, растерзанные в пух и прах тела. Разорванные, расчлененные, с оторванными конечностями и головами, со сломанным оружием и снаряжением, они лежали повсюду, медленно остывая в густеющих на воздухе лужах темной крови. Тут творился какой-то кошмар, килдинги поначалу спешили на помощь своим соратникам, а потом уже разбегались от неведомой опасности, но смерть настигала их повсюду. Заляпанные красным стены и пол, густой металлический запах, пропитавший собой все вокруг — от этого мутило даже всякого повидавшую на своем веку нимфу. Девушка считала разбросанные на полу останки, но на третьем десятке сбилась и бросила это дело.

— Что за жуть тут творилась?

Вопрос Луня был риторическим, ответа на него ни у кого пока все равно не было.

А потом они наткнулись на выжившего. Неизвестно, что с ним произошло, но килдинг явно повредился в уме. Он сидел в углу комнаты на полу, обняв колени, и раскачивался из стороны в сторону, что-то невнятно бормоча себе под нос. Аврора прислушалась и смогла понять кое-что из этого невнятного шепота:

— Он пришел… он здесь… И он голоден!

Девушка взяла безумца на мушку и посветила ему в глаза фонарем.

— Эй, что тут произошло?

Но килдинг вместо ответа заорал нечеловеческим голосом и схватился за пистолет, лежавший неподалеку от него.

— А-А-А-А-А!

Блондинка уже выжала холостой ход спуска, намереваясь прикончить ненормального, пока он не наворотил дел, но тот ее опередил — он приставил оружие к подбородку и вышиб себе мозги.

— Твою ж мать!

Девушка в страхе отскочила от агонизирующего тела и грязно выругалась.

Лунь с нескрываемым ужасом окинул взглядом помещение — стены залиты кровью, в центре массивная столешница — нечто среднее между медицинским столом и столом для пыток — к нему явно кого-то привязывали крепкими кожаными ремнями, сейчас порванными. На полу рядом труп в окровавленной одежде, грудная клетка которого проломлена внутрь чьим-то ударом. Толстая стальная дверь изуродована крест-накрест чем-то твердым, напоминающим когти, и выбита мощным ударом изнутри — словно что-то нечеловечески сильное вырвалось наружу из этой камеры. Перед входом еще два обезображенных тела, один располовинен от плеча до паха, второй лишился головы. Судя по их форме и амуниции — охранники, стоявшие на страже.

— Да что тут стряслось-то?

Нимфа, продолжавшая тяжело дышать, подошла к краю экзекуторского стола и ухватилась за его край. Ее мутило, в ушах стоял шум. Справившись со слабостью, она ответила на вопрос.

— Кажется, я догадываюсь что именно. И если я права, это полный абзац!

Сознание возвращалось трудно, медленно. Словно кит, поднимающийся из глубин океана к поверхности, чтобы вдохнуть воздуха в легкие. Придя в себя, он еще некоторое время плохо понимал, что же происходит вокруг. Он напряг память, пытаясь вспомнить, как тут оказался, но все, что удалось оттуда выудить — это то, как рейдер подорвал гранату в «буханке», попытался скрыться в зарослях, отстреливался от преследователей из «люггера», а после что-то ярко свернуло рядом с ним, и он провалился в темноту.

— Ты уверен, что он еще дееспособен? Обратно откатить уже не выйдет!

— Примерно на девяносто процентов. Носитель на текущий момент поглотил три способности, а у Тритона их было не меньше пяти.

— То есть никаких гарантий того, что мы не получим в итоге слюнявого идиота?

— Шанс есть, не слишком высокий.

Один из беседующих людей раздраженно вздохнул.

— Ладно, действуй. Хуже уже все равно не будет.

— На это потребуется какое-то время.

— Что еще?

— Ну, я же говорил, что носитель забрал три дара себе. Среди них был и «железный занавес». Он мне очень сильно осложняет работу. Хорошо, что его привезли в таком неприглядном виде.

— Почему «хорошо»?

— У него одна из базовых способностей — «самоисцеление». И оно сейчас забирает все силы на себя, из-за чего «железный занавес» сбоит. Будь иначе, я бы ничего не смог с ним сделать. А так это открывает для моего дара кое-какие возможности.

— То есть нам повезло, что его притащили сюда едва живым?

— Ну, вроде того.

— Да уж, свалился «подарочек» на наши головы. Ладно, я тебя понял, работай, у нас впереди еще куча дел, предстоит разгрести весь этот бардак.

— Кстати, похоже, наш пациент уже пришел в себя.

Дикарю бесцеремонно задрали веко и посветили в зрачок фонариком, засветив сетчатку.

— Действительно. Тебе это никак не помешает?

— Без разницы. Все равно, как я начну, он, скорее всего, отрубится.

Дикарь окинул окружающую его обстановку взглядом. Небольшое помещение, больше смахивающее на камеру — серые казенные стены, отсутствие оконных проемов, тяжелая стальная дверь с зарешеченным и закрытым специальной створкой окошком. И в центре этой мрачной комнаты — тяжелый металлический стол, смахивающий на хирургический, к которому пристегнут толстыми кожаными ремнями он сам, собственной персоной.

К нему склонился человек в форме полувоенного покроя, без каких либо нашивок и отличительных знаков. Вид у этого человека был крайне странный и пугающий — глаза, как у зараженных, непроглядно-черные, без радужки, волосы бесцветно-белые, как у альбиносов, и серо-черная кожа на лице и руках. Не такая, как у негров или латиноамериканцев, а словно каждый миллиметр его тела татуировали каким-то неживым, неестественным пигментом, превратив в некое подобие негатива с фотопленки.

— Вот мы и встретились, дружок! Я же тебя предупреждал, что ты еще пожалеешь о том, что отказал нам! Впрочем, ты еще легко отделаешься — за все твои грешки перед нами тебя стоило бы подвесить на собственных кишках на каком-нибудь дереве. Подумать только — подобная жалкая букашка смогла расстроить идеально выверенный план, который кирпичик за кирпичиком выстраивался на протяжении двух лет! Уму непостижимо!

Как видно, судьба свела рейдера с тем самым Черным, который ненадолго одолжил тело Хвоста, перед тем как Дикарь подорвал его вместе с парочкой его подчиненных. И теперь, взглянув Черному в лицо, он понял, за что тот получил такую кличку.

— Мгым-м-м!

Дикарь попытался ответить, но с неудовольствием обнаружил у себя во рту тугой кляп. Килдинг между тем вновь переключился на своего собеседника, стоявшего к рейдеру спиной.