Николай Собинин – Байки из STIKS-а (страница 40)

В помещении повисла гнетущая тишина, и в этой тишине в зал вбежал Мелкий, чуть не снеся входные двери и с порога закричал:

— Коготь, там рейдеры Монаха привезли. Он без ног, черный весь, но живой!

41. И только смерть разлучит нас

Мазут, невысокий, тощенький рейдер, похожий на нервного сельского бухгалтера, зачем–то нарядившегося в камуфляж, проводил взглядом девушку, закончившую танцевать и посмотрел на своего собутыльника.

— Помнишь, дружище, мы с тобой где–то слышали про рейдера, который все хотел с залипшего кластера жену свою и дочку спасти, где–то в Пекле? Ну, где кластер еще грузился без временного сдвига, из одного и того же момента, а не как обычно? — Мазут с некоторым сомнением поглядел на бутылку коньяка, стоявшую на столе почесал затылок и решил больше не наливать, чтобы посиделки в баре не переросли в запой.

— Это у которого еще были мутки с местным крутаном, как–то его не то Алмаз, не то Кристалл звали? — Бочка в отличие от него не стал отказывать себе в выпивке, плеснул в бокал еще. — Вроде там херово все закончилось.

— Я слышал, что он все–таки добрался, вывел и жену, и дочку. И обе иммунные, или он им белки скормил.

— Вот ты вроде большой уже, а в сказки веришь. — Бочка покачал головой, залпом выпил коньяк и решительно отодвинул бутылку — Хватит, пожалуй, тут ты прав.

— Чего это сказки? — Мазут снова почесал затылок, глядя на бочку с какой–то детской обидой.

— Не знаю уж, что ты слышал, но его, говорят, кинули нехерово, потом резня была нехилая. У мужика дар наконец открылся, но помогло ему это слабо — так вроде и мотается на границе Пекла. Думаю, он давно уже крышей поехал от переживаний. С другой стороны, лучше так, чем как с Ведуном было.

— А с Ведуном–то что не так? — подал голос Гектор, новичок в Стиксе, неведомо как затесавшийся в команду опытных рейдеров. — Меня Антиопа с ним в Контейнерном познакомила, вроде нормальный мужик. Ну, в рамках Стикса.

— В рамках Стикса и ты нормальный, даже учитывая, на ком женат. — Бочка заржал и ткнул молодого рейдера кулаком в плечо, едва не опрокинув вместе со стулом. — Без обид.

— Ну, шутка приелась, но от тебя других ждать бесполезно. Лучше расскажи, чем тебя Ведун напрягает.

— А с Ведуном история немного похожа на этого парня… Черт, не вспомню, как его звали то? Ну да ладно. Вот только хоть и есть что–то похожее, но история так себе. В общем Ведун грузанулся в медленном кластере, да еще и небольшом. С одной стороны чернота, с другой леса — тут даже кочевым зараженным не особо интересно, поэтому начало там всегда вяленькое, разве что из леса забредут отожравшиеся волки–медведи. Ну, первый день все охеревают от изменившегося мира, закатов наших прекрасных, а потом уже понемногу начинают появляться первые пустыши.

Ведун один жил, развелся как раз недавно. Но, говорит, что рванул к бывшей семье, пытался их спасти, но жена и сын оказались зараженными, и он их убил. Кое–как разжился оружием, вышел из поселка, дошел до стаба. Ведуном его обозвали, потому что он что–то там начал про славян и прочих ариев грузить. Его тогда парни безобидным дурачком посчитали, пристроили в стабе по хозяйству, но он оказался мужиком не робким, начал ходить по кластерам, все больше в одного. Ну, еще как узнал про перезагрузки, начал возле родного кластера тереться.

И после перезагрузки сразу бежал к бывшей жене, всем говорил, что ждет, чтобы она иммунной оказалась. Ну, дело–то вроде хорошее, никто и слова ему не говорил. А потом Валька–Крейзи и ее подруга, ну, помнишь Марго, такая жопастенькая, которая все злилась, что пирсинг выпадает и все эти дырки от него заживают, чистили тамошний магазин и Ведуна приметили. Не знаю уж, чего они узнать хотели, может откуда он стволы каждый раз тащит, но проследили. И, говорят, что он прямым ходом пошел к дому, зашел туда, минут через десять вышел, будто кот сметаны нажравшийся. Идет и руки от крови вытирает.

Бабам, как ты понимаешь, все интересно, ну они и зашли глянуть. В общем нашли там бабу и пацана забитых насмерть. Заметь, это в первый час в медленном кластере, а дара на определение иммунных у него не было, Валька его потом невзначай спросила, а она ментат, хоть и слабый, не зря ее сейчас в стабе безопасники к себе подгребли. То есть он и в душе не долбал, иммунная его бывшая и мелкий или нет. Просто пошел и забил их нахер.

— Это ж беспредел! — Мазут грохнул кулаком по столу, оставив на твердом дереве заметную вмятину.

— Ну да. Но то, что происходит на кластерах вроде как остается на кластерах, если человек совсем уж в мурье не перекрестился. Что ему предъявить? Убил свежака или пустыша? Ну, а кто так не делал? Я не без греха, ты тоже, даже наш шлемоблещущий герой и тот уже по–херовому засветился. — Бочка присосался к бутылке, Мазут отвел глаза.

— Воде да… Но нахера ж он так–то? А вдруг они б и впрямь иммунные были?

— Нахера? Ну вот Валька его тоже спросила.

— И чего он сказал–то? — Мазут чуть подался вперед, взволнованно ожидая ответа.

— Давно хотел убить эту суку. А мелкий ее защищать полез. Так вот он и сказал. — Бочка повернулся к Гектору: — Нормальный мужик? Ну, в рамках Стикса?

— Нахер. Не того у нас мозготрахом называют. — Гектор встал из–за стола и ушел не прощаясь.

— Ничего, ему полезно. Слишком верит в людей, а в Стиксе это до добра не доведет. — Бочка добил коньяк и посмотрел на приунывшего Мазута.

— Знаешь, Бочка… Наверное, ты прав, до добра вера в людей не доведет, но… Я, знаешь, там тем еще говном был — воровал по–мелкому, даже, бывало, у матери подворовывал. Себя ненавидел, потому и пил. А остановиться не мог. Сюда попал, выжил и решил — это, брат, чистилище. Если и в чистилище буду говном, то рая мне не видать. Да хер с ним с раем… Просто решил — если жить по–новой, так хоть недолго, но человеком. — Мазут положил на стол пару горошин, тоже поднялся. — Пойду я, отоспаться мне надо.

— Бывай, Мазут. — Бочка пожал ему руку и откинулся на спинку дивана. Немного подумал и махнул официантке. Вместо официантки к нему подошел Арт, протянул ему бокал с коньяком, оставив еще один себе.

— С годовщиной, Бочка. — кваз присел на край стола, они чокнулись бокалами. — Похоже, что кроме меня никто не знает?

— Херовенький юбилей, вот честное слово. И настроение херовое. — Бочка отпил и ухмыльнулся — Хоть коньяк хороший. Жаль, что у тебя тут не бордель.

— Вот уж вообще не жалею. — Арт улыбнулся, выглядело это жутковато. — Но идти–то недалеко.

— Не, дружище. Никуда не пойду, не буду больше никому настроение портить, хватит уже. С юбилеем меня. Деревянный Стикс, будь он неладен. Будь здоров, Арт.

42. Честное погонялово

Слесарь, молодой, явно не особо опытный рейдер залпом выпил водку, закусил огурцом и, вздохнув, повернулся к соседу по столу:

— Не понимаю я тебя. Вроде как перекреститься в принципе можно, а ты так и ходишь Уркой. Сам посмотри, ну какое тебе доверие? Вот было б у тебя честное погонялово, другое дело. А так ты сразу под подозрением.

— Знаешь, парень, это опасное заблуждение. — рейдер, дотянулся до стоявших посреди стола бутылок, взял светлое Крушовица и небрежным движением сдернул пробку. — Если ты считаешь, что встретив рейдера с кличкой Опер ты на кого–то хорошего наткнулся, долгой жизни в Стиксе тебе ждать не стоит.

— Это почему вдруг? — взъерепенился его собеседник.

— Честь мундира, все дела? — рейдер усмехнулся, присосался к бутылке. — Во–первых тебе могут врать. Вот встретил ты, скажем, меня в кластерах, спрашиваешь, ты мол кто? А я тебе говорю, я, мол, Рубин, крестный Торопунька из Контейнерного. И ты, скажем, знаешь Торопуньку, этого мудака многие знают. Но вот кто у него, такого резвого, в крестных ходит — этого ты не знаешь. Или говорю я тебе — я Следак из Приморского. Ты, скажем, в Приморском не был, потому что по тебе видно, что ты еще практически свежак, хоть и чутка оперившийся, а до Приморского далеко, туда так запросто не мотанешься, да и стаб там большой, поди всех упомни. У нас, парень, тут как в комиксах — все знают супергероев и суперзлодеев, но кто помнит имена тех, кто там на третьих ролях мелькает? Да похер всем. И как ты поймешь, что я не Следак? А услышав, что я Следак, ты ушки развесишь, как зайка по утру. Теперь представь, что на самом деле ты встретил мура. Ага, неуютная мыслишка.

Рейдер сделал еще глоток, неспешно закусил фисташками. Молодой рейдер ждал продолжения.

— А во–вторых? — не утерпел он.

— А во–вторых, мой юный друг, не так далеко от того же Приморского орудовала банда муров. Которые поголовно были из МУРа, ну или как он там теперь называется. Менты московские. Как такое могло быть? Ну сам смотри, в честные менты — это как северное сияние. Они есть, но не все видели. Хотя давай по–порядку.

Был там кластер, прилетала деревенька невеликая, взять нехер, да чистить лень. А кругом поля. Особо туда никто и не лез. А потом что–то поменялось и стал прилетать кусочек Москвы. С полицейским участком, половиной высотки и магазином. И, главное, быстрый как формула один. И выжил оттуда следачок, не то армянин, не то хер пойми. Ну, так–то там в половине отделов русского не вдруг увидишь.

— Ты нацик что ли? — удивился молодой.

— Ну а то. В той жизни скином был, аккурат по двухтысячный, когда сюда загремел. Но не суть. Армяшка этот к мурам угодил. Был он по гражданке, при стволах, поэтому сразу его не разобрали, решили глянуть как чего. И надо ж такому случиться, был среди муров пассажир, которому этот следак в свое время пакетик хмурого подложил. Не то по заказу, не то чтоб план выполнить. И пассажиру этому показалось забавным следака в муры завербовать. Рассказал он следаку расклады, а тот особо и кривляться не стал. Велика ли разница — хмурый подкинуть или на ливер определить?