Николай Собинин – Байки из STIKS-а (страница 38)

— Да я и не позавтракал толком, — еще раз вздохнул Коготь, — ладно, слушайте.

Слышал я историю про группу рейдеров, что без добычи стоящей и не возвращались никогда в стаб. Очень уж сработанная у них группа была, каждый четко знал, что делает и за что отвечает. Со стороны казалось, что группа та идеальная, но это было не так.

Один из тех рейдеров сенсом хорошим был и вне стаба, ему цены не было. Вот только по возвращении, когда начиналась дележка трофеев, он постоянно спорил со всеми и пытался обосновать что ему положено больше других. При этом, если они все вместе в бар шли, то он непременно забывал спораны взять, а если у кого в долг брал то вернуть этот долг было настоящим квестом.

Короче, достал он всех своей мелочностью, и решили тогда те рейдеры с ним распрощаться. Договорились они, пока жадный их не слышал, в последний, серьезный рейд, вместе сходить, а после попрощаться с жадиной. А он возьми и подслушай разговор этот. А рейд тот, как специально, таким удачным оказался, что поговаривают, назад они с жемчугом возвращались. В каком количестве, и какого цвета не скажу. Сколько раз эту историю слышу, с каждым разом количество растет. Короче, придумал этот жадный рейдэр ловушку для своих товарищей.

Вывел он их прямо в лапы зараженным, он же сенсом был. Да так он их грамотно подвел, что сам успел в подъезде дома спрятаться. А когда в том побоище только один рейдер раненный остался. Так он его даже добивать не стал. Увидел что у того ребра все разворочены, живец у него снял, с остальных тоже все что можно забрал и свалил.

Да только сильно он его не обыскивал. А любой уважающий себя рейдер он, что всегда с собой носить должен? Правильно, спек и спораны. Вмазался он тогда спеком, но раны были такие что он даже под спеком еле полз, причем кверху брюхом, что бы внутренности не растерять. А из окна соседней многоэтажки женщина имунная за всем этим наблюдала. Сама уже загибалась от спорового голодания, а все равно помочь решила. Затащила она его к себе в квартиру на третий этаж, не без помощи самого рейдера конечно. Он как смог обрисовал ей ситуацию и спораны дал развести в спирте. Дама та, медиком хорошим оказалась.

Выпили они живца, ей получше стало, ну и собрала она того рейдера в кучу, пока он под спеком был. Про дальнейшую судьбу той барышни не спрашивайте, не знаю, что с ней дальше стало. А рейдер тот как подлечился, назад в стаб вернулся. Там у него в банке кое–какие сбережения были.

Долечился он и стал план мести продумывать. А когда к знахарю наведался, так ток возьми и расскажи, что у него жемчужина есть, черная. Да толку от нее никакого, только вред один. Она и внешне уродливая, такой все горло расцарапаешь, пока проглотишь, потом со ста процентной уверенностью квазанешься, а после еще и половину интеллекта пропадет, станешь чем–то средним между тварью и человеком.

Тогда наш рейдер и смекнул, что эта жемчужина ему нужна очень. Говорят, знахарь ему бесплатно ту жемчужину отдал. Потом были долгие месяцы выслеживания жадины, он же сенс, близко не подпускал. А когда удалось его ранить с дальнего расстояния, он ему ту жемчужину и скормил. Он конечно не сразу, на рубера похож стал, история–то старая.

Вот этого персонажа мы с Монахом тогда и увидали в окне. Монах думал зараженный это и ну и шмальнул из дуры своей. Попал он ему в район коленки и разнес там все к чертям. Так этот ненормальный рубер даже мешка не бросил, так и улепетывал, на трех конечностях, мешая себе мешком. Видимо, та часть мозга, за которую жадность отвечает, жемчужина и не тронула.

Но не в этом суть. Я как увидел, что это чудо мешок не бросает, так и понял, что это наш шанс. Если он нас к своему логову выведет, там добра разного, наверное, немерено. Я тогда Монаху кричу, — не стреляй, а сам на лестницу бегом и за рубером этим. Монах за мной побежал, а Укроп с Молодым, остались добро сторожить. Мы–то налегке убежали, без рюкзаков.

Вывел нас тогда этот Рубер к шахтам заброшенным. Мы тогда издалека приметили вход в шахту, где он скрылся, и решили назад возвращаться. В темной шахте мы вдвоем точно не тянем против рубера, хоть и раненного.

Вернулись мы в квартиру и рассказали Укропу с Молодым, про то что выследили где логово жадного рубера и что хотим туда наведаться после того как добро в стабе скинем. Укроп тогда скептически отнесся к моей идее накрыть логово жадины, сказал, — во первых, он бывший сенс, — вас почуял и просто следы путал. Во вторых, — не факт что он ценное, что то таскает, у него мозг уже давно в желе превратился, он может просто кости собирать.

Молодой тогда только плечами пожимал и улыбался, — наверное, мечтал о том, как с такой добычей в стаб вернется и девочку себе закажет, — Молодой, он и есть молодой. А оружия мы тогда и вправду много притащили. Ну да не об этом. Ребята тогда согласились организовать облаву на рубера, хотя всерьез эту идею восприняли только мы с Монахом. Если бы мы тогда только знали, какие испытания нас ждут впереди и каким хитрым, тот рубер окажется…

40. Питомец рубера (Внешник Монах 3)

Коготь грустно вздохнул и после небольшой паузы продолжил:

— Возвращались мы тогда из шахтерского поселка в очень приподнятом настроении. Мало того, что хабар еле тащили, так еще и Рубера этого жадного встретили, он же как снежный человек, в том далеком мире, откуда я сюда попал, — все про него слышали, но никто не видел.

— Кхе–кхе, — прокашлялся Арт.

— Ну, почти никто. Так Монах тогда, помимо хабара, еще и лом свой тяжеленный тащил. Мы все уговаривали его бросить железяку, а он ни в какую, — она, мол, удачу приносит. Чем ближе мы к стабу подходили, тем мрачнее Монах становился, а на последней ночевке он нам все и рассказал. На заправке это было. Мы тогда в комнате для персонала на диване расположились, стол перед собой поставили, а Монах берет стул и напротив нас садится. Как сейчас помню, выхлоп в сторону отложил, сел и говорит, а теперь я вам одну интересную историю расскажу.

Долго он нам рассказывал, и про службу свою и про любимую девушку, что внезапно нашлась, что бы рассказать, как его решили «наградить» за заслуги перед отечеством. А когда Монах рассказ свой закончил и говорит, — не хочу вас подставлять своим визитом в стаб, наверное, разбегаться нам придётся. Укроп тогда полные стопки налил и спрашивает, — Монах, вот ты когда последний раз нормально мылся и на чистых простынях спал? Давно? А то, что ты не в то время и не в том месте оказался, это знахарю объяснить можно, он у нас, кстати, нормальный, не то, что в других стабах. Глава администрации, правда, суровый, но и с ним договориться можно.

Монах не стал отказываться. На том и порешили.

Про семь кругов ада, что нам пришлось пройти по возвращении в стаб, я рассказывать не буду, а то мы с вами до жадного рубера так и не доберемся сегодня, скажу только, что с главой стаба, оказалось еще сложнее, чем мы думали. За всей той суетой мы совсем перестали вспоминать про рубера из шахт. Спораны, вырученные за хабар с «квартиры браконьера», как мы ее прозвали, таяли на глазах, и наша четверка решила снова попытать счастья в дальнем рейде. Я тогда частенько засиживался допоздна у Арта и однажды услышал историю про нехороший кластер, с которым добра много прилетает. Эта история мало чем отличалась от других подобных, вот только парни те, что рассказывали про свой рейд и говорили, что больше не сунутся туда ни при каких обстоятельствах, продали нашим стронгам шикарные приборы ночного видения. Нам–бы такие идеально подошли, — что бы наведаться в шахты.

— А почему было не пойти с фонарями? — Спросил кто–то за спиной.

Арт улыбнулся обнажив страшные клыки, а Коготь шумно вздохнув, продолжил:

— Ну, вообще–то о таких вещах не принято трепаться, но раз уж начал, придётся рассказать тем, кто еще не в курсе. Улей наградил меня ночным зрением, которое приходит ко мне в кромешной тьме, но если кто–то в это время включит фонарик, незабываемые ощущения мне гарантированы. Поэтому у нас тогда вырисовывалось два варианта. Первый, — группа спускается без меня. Второй, — мы находим приборы ночного видения. А если учесть, что в шахты рвались только я и монах, — первый вариант отпадал.

Собрались быстро. Большую часть пути прошли практически без приключений. А вот перед нужным нам кластером напоролись на яростную схватку стронгов с внешниками. Вот оттуда и началась черная полоса для нашего отряда. В замесе том уцелел только один внешник, да и тот оказался не имунным, а не имунные внешники в разодранных масках долго не живут. А когда Монах в том внешнике узнал сослуживца своего, вот тогда я в судьбу и начал верить. Парнишка этот, нет бы, просто от ран помереть или урчать начать, так нет, он начал соловьем заливаться. Тогда–то наш Монах и узнал о судьбе своей девушки. Сел наш товарищ на землю, прям, где стоял.

Сидит, смотрит вдаль, ни на что не реагирует. Впереди уже кластер грузится, а он все сидит. Кое–как мы его тогда растормошили. Да толку мало. Он с нами идет, а сам, заторможенный какой то, спотыкается то и дело. Короче, заходим мы в этот кластер, который к слову быстрым был. Город живет своей жизнью, народ гуляет. От нас, правда, шарахались, на телефоны все снимали. А Укроп приметил летнюю кафешку и туда нас потащил. Пошли, говорит Монаха чинить, ну и девушку его помянем раз такое дело.