Николай Сладков – Под каменным небом. В глубинах пещер. Том IV (страница 5)
Конечно, в музее, хорошем городском музее. И еще в одном месте — в пещере.
Пещера — это музей природы.
Прохлада и тишина. Блеск сталактитов и сталагмитов. Скульптуры из камня, глины и льда. Балдахины и занавесы из гипса. Каменные цветы, драгоценные камни. Мрамор, хрусталь, жемчуг. Наскальные рисунки первобытных людей, кости вымерших животных.
Да. это музей!
Музей природы, которому тысячи лет.
В музеях принято надевать неслышную мягкую обувь. В музеях говорят вполголоса. И ничего не хватают руками. Это в тех музеях, которые создали люди. А в пещерах — в музеях природы — пока еще все не так. Там еще слышится топот тяжелых сапог, грохот железного молотка, звон разбитых кристаллов.
Сумки, набитые осколками украшений. Раздавленные цветы. Разграбленные ниши — витрины. Копоть на стенах от свечей.
И под землю проник браконьер.
Но против него все честные исследователи пещер.
Против него заповеди открывателей. Вот они:
Стоит ли лезть под землю?
На это вдруг не ответишь. И верно: сыро там, темно, холодно. Часто опасно и всегда очень тяжело. Нужно ли рисковать ради одних приключений?
Нет, подземные путешественники пускаются в путь не для того, чтобы вымокнуть, измазаться, заблудиться или упасть. Их влечет тайна. Они открыватели и землепроходцы. Они первые. Они подземные Пржевальские и Миклухо-Маклаи. Они смелы и бескорыстны. И, как всегда бывает, от смелых и бескорыстных дел выходит самая большая польза.
Нашли под землей много воды. Но ведь воду эту можно вывести наружу и оросить сухие поля!
Узнали, что вся толща земли пронизана ходами и норами. Значит, строить на этой земле нельзя — тут возможны обвалы.
Наткнулись на залежи соли, мрамора, гипса. Но это все очень нужно!
А горячие и целебные источники? А руда и хрустальные погреба? А кости вымерших зверей? А рисунки и скульптуры, сделанные руками наших далеких предков?
Все это нужно, все это важно.
Все это ждет своих открывателей.
Вот они и идут...
На моей ладони желтая жемчужина...
Значит, были подземные реки, каменные леса, ледяные гроты. И вот этот пещерный жемчуг...
Значит, все это не сон и не сказка.
И, значит, все можно увидеть снова.
Стоит лишь захотеть!
...Я пошел, я увидел, я сделал... Нет, это не я пошел, не я увидел и не я сделал. Это все он — исследователь пещер — спелеолог. Он пошел, он увидел, он сделал. Это он протискивался в тесные щели, он нырял в подземные озера, он делал открытия. А вот рассказал вам об этом — я.
Иван Кириллов
ТАЙНЫ КРАСНЫХ ПЕЩЕР
Худ. Ю. Щенков
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Ночь. В одном из высотных зданий Москвы до утра светятся окна. За ними просторная комната, где вдоль стен выстроились книжные шкафы; у окна стоит письменный стол. Под абажуром настольной лампы выделяется светлый круг. В центре его — небольшой портрет, рядом книга — авторский экземпляр. На коричневом переплете вытиснены слова «Минералогия пещер», выше и мельче — «К. Снежков», внизу дата выпуска — 1967 год. Простота и строгость оформления подсказывают: это серьезная научная монография.
В кресле за столом сидит автор книги — Константин Петрович Снежков. Он еще очень молод.
Черные аккуратно подстриженные волосы и темнеющие полоски усов хорошо подчеркивают матовую белизну лица, задумчивого и сосредоточенного. Иногда лишь чуть вздрагивают ресницы, на высоком лбу набегают морщинки, уголки губ изгибаются в легкой усмешке. Взгляд ученого устремлен в прошлое, в то, что способствовало рождению книги. Перед мысленным взором Константина Петровича тот, кто сделал ему надпись на портрете, датированную июлем 1959 года:
Перед ученым встают сцены, краткие, как главы литературного сценария, как кадры стремительно развертывающегося фильма.
На экране всеоживляющей памяти Снежков видит себя пятиклассником в самой заветной из школьных комнат. На дверях ее — эмалированная табличка: «Юные следопыты». Сюда допускаются лучшие из лучших: отличники учебы и наиболее активные участники туристских походов. Владимир Васильевич Колесниченко растит здесь не просто любителей природы, а будущих краеведов, специалистов географов и геологов. В просторной комнате, кроме богатых коллекций, многочисленных фотовитрин, макетов и карт, находятся хорошо оборудованная мастерская, лаборатория, препараторская и библиотека краеведческой литера-туры. Замечательные экспонаты, не только найденные, но и сделанные кружковцами, говорят о большой, систематической работе.
Воспоминания тускнеют, наплывом набегают новые. Они связаны с вереницей чудесных походов, неповторимыми дорожными приключениями, смешными происшествия-ми, задушевными рассказами и песнями возле костра. Эти походы сплотили кружковцев в дружную семью. Сколько живых впечатлений, захватывающих переживаний и первых глубоких раздумий дали они!
Родина перестала быть отвлеченным понятием. Она зримо вставала теперь своими тенистыми рощами, колыхалась волнами пшеничных полей, звучала голосами ветра, воды и птиц, расстилалась необозримой равниной под стайками кучевых облаков. Она говорила устами тружеников полей и заводов, светилась в глазах встречавшихся ребятишек и, главное, — действовала. Ее будущее стояло в лесах многочисленных строек, смотрело со страниц проектных чертежей, угадывалось в колышках, забиваемых неутомимыми геодезистами. Это будущее рисовалось прекрасным. Оно звало скорее приложить к делу свои знания и способности, свои молодые, наливающиеся силой руки. Впервые, при полушутливом распределении обязанностей в туристской группе — «геолог», «ботаник», «почвовед», «зоолог», «историк», — вставал перед ребятами важнейший из вопросов: кем быть?
...Еще одна яркая сцена. В голубоватом мареве неба сияет нежаркое солнце. Осеннее золото листьев меркнет в кумаче знамен. Волнующая дата — 40 лет Октября — повторяется в тысячах надписей и транспарантов. Русла широких улиц переполняет многоголосый прибой человеческих масс, ритмичные волны плакатов, взлеты песен и водовороты танцев. В одной из шумливых колонн стоят кружковцы; впереди со знаменем — Костя Снежков. Такой чести он удостоился, открыв в окрестностях своего города пещерку, дав ее план, разрезы и обстоятельное описание. Это был его первый шаг на пути к монографии, той самой, что лежит сейчас на столе…
_____
ЮНЫЕ СЛЕДОПЫТЫ
Первый шаг
Нередко, мечтая о чем-то необыкновенном, мы сетуем на однообразный и слишком гладкий жизненный путь. Между тем звенья из цепи необычного раскиданы всюду, и нет человека, который не споткнулся бы о них на пути. Все дело в том, что лишь очень немногие, встретив такое звено, пытаются вытащить и всю цепь.
Поверхностному наблюдателю жизнь вообще кажется сплетением разных случайностей. Счастливейшие из них именуются удачей. О закономерности подобных удач не задумываются, да и сослаться на случай легче, чем его объяснить. Суворов не раз говаривал: «Удача да удача. Надо же сказать — и уменье!»
Уменье — важнейшее качество для советских людей. Уменье в соединении с настойчивостью. Неспроста родилась у нас поговорка, отправившаяся теперь гулять по белу свету: «Кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет!» Вот почему Костя нашел то, что не находили другие.
...Лето 1957 года. Идет нескончаемый ливень, и мутные потоки воды мчатся по всем оврагам, производя разрушительную работу. Следопыты отсиживаются в палатках, распевая песни, один только Костя упрямо стоит у приятно лопочущего родника, бьющего под самым обрывом. В памяти возникают слова учителя Владимира Васильевича, который всегда направлял своих следопытов на упорные, систематические поиски: «Не заметные для многих оседания почвы и странное поведение некоторых родников говорят о несомненном наличии подземных пустот».
Вот он, родник, чистый, невозмутимо продолжающий давать небольшое количество влаги. Когда же он откликнется на пролившийся дождь?
Вдруг под родником словно включили насос: так забурлила, поднялась куполом хлынувшая мутная вода! Снежков торопливо глядит на часы: с момента начала ливня прошло уже сорок минут. Значит, родник получает воду не прямо из грунта, а через какое-то крупное хранилище, переполнение которого и произошло за данное время. Как бы найти этот водоем?
Глаза мальчика пытливо скользят вокруг. Останавливаются... Есть! Прямо над родником, в прибрежном обрыве, начинает сочиться вода. Комья глины, сползая вниз, обнажают небольшую дыру.