Николай Скиба – Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 4 (страница 13)

— Вижу отличного зверя. Выращена так, что придраться не к чему. Нервы, сердце, крылья — всё в порядке. А теперь слушай, что с ней будет через два года, если ничего не поменяешь. Её низ уже сейчас слабее верха. Пока что всё нормально, и ты ничего не заметишь, но ровно до того момента, пока Ветка не начнёт беречь лапу на посадке.

— С чего бы взяться такой проблеме? Она полностью здорова. Зачем ты пытаешься…

— Кормёжка, Артемис, — я перебил, не желая слушать причитания. — Ты кормишь её как короля. Никаких жил, костей и требухи.

— Только лучшая говядина, — нахмурился он. — Её привозят аж с Золотого Королевства. Коровы, слышал о таких? Разве хищнику нужно не мясо?

— Хищнику нужна жертва целиком. В чистом мясе много энергии, но нет строительного материала для костей. Организм виверны растёт, крылья требуют мощи.

Я ткнул пальцем в скакательный сустав зверя.

— Убери половину мяса. Замени хрящами, печенью, требухой вместе с травой. И гоняй её по земле, пешком! Не сделаешь — через два года она сломает лапу при банальной посадке. А местные скажут тебе, что это "проклятие".

Артемис молчал. Потом перевёл взгляд на Ветку — та дожёвывала мясо и тянулась к сумке за добавкой — и коротко, зло рассмеялся.

— Вот ведь ублюдок… Наш клановый укротитель осматривал её совсем недавно. Сказал, что у меня образцовая самка, и нужно продолжать делать то, что и всегда! — Он покачал головой. — А с месяц назад она замешкалась на посадке. Один раз. Я списал на ветер... Значит, проблема, говоришь.

— Можешь называть это «крупкой». Не веришь — просто убавь мясо и глянь через полгода на результат.

— Да в том и дело, что верю. — Он медленно проговорил это, разглядывая меня по-новому. — Купцы в порту рассказывали про тебя всякое, я половине не верил. Выходит, зря. Ты так внимателен к тварям Раскола, аж дрожь берёт. У тебя взгляд меняется, когда ты работаешь с ними. Где такому учат?

— Многие спрашивают, и я всегда отвечаю одно — далеко отсюда.

Он кивнул и расспрашивать дальше не стал. Вежливый.

Нас окликнула Кара — оказывается, она успела отойти к столу, а сейчас вынесла гостю узелок с горбушкой от его же хлеба. Оказалось, у них положено и так — гостевой хлеб остаётся в доме, а горбушка возвращается гостю на дорогу. Когда сестра успела это выучить, я думать не хотел — вероятно, она проводила с Артемисом больше времени, чем говорила.

Ветка вдруг вытянула шею и мягкой заклекотала в сторону моей сестры — совсем не тем голосом, каким встречала Хрома.

И моя деловая сестра, гроза поставщиков, та, которая легко могла дать любому по морде, девушка с суровым южным характером, улыбнулась, как девчонка, подошла и действительно тронула зверя. Виверна прикрыла янтарный глаз и подставила шею. Кара провела по пластинам второй раз, смелее, и лицо у неё сделалось совсем уж девчачье — таким я его вообще никогда не видел.

Я стоял и молчал.

Серый у моей ноги шумно зевнул. Ему было скучно.

Мы проводили гостя в сумерках.

У ворот Артемис отдельно поклонился Каре — на ладонь ниже, чем мне — сел в седло, и Ветка взяла разбег прямо по тракту. Взлёт вышел тяжёлый, вразмашку, зато на высоте она пошла ровно. Я стоял у створок, пока тёмный крест не растаял в небе над морем.

— Красиво летают, — сказала за спиной Кара.

— Угу, — согласился я и пошёл запирать.

Весь вечер я ждал разговора — не такой у моей сестры характер, чтобы отложить важное на завтра.

Когда в доме погасили свет и во дворе слышалось лишь редкое ворчание Хрома, которому после виверны не спалось — сестра без стука вошла в кабинет. Села напротив и с минуту молчала. Для неё это само по себе было событием.

— Он позвал меня посмотреть Дракон, — сказала она наконец. —Погостить, по их обычаю, с приглашением от его семьи. Не сейчас, гораздо позже, когда он вернётся с Дракона в Семь Хвостов ещё раз. Я ответила, что подумаю. Вот. Думаю.

Я отложил перо.