Николай Скиба – Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 2. (страница 11)
Анализ даже смысла использовать нет — силёнок не хватит, но я и без него видел, что у них стрессовый разогрев.
Одна тройка василисков пробежала прямо под Зубами. По длинным шеям прокатывались волны мускульных сокращений, от которых чешуя вставала дыбом. Они пронеслись мимо за четыре секунды и исчезли на востоке.
Я следил и комментировал, Кара слушала — мы превратились в наблюдательный пост.
Потом в полосе обзора появилась тень.
Что-то очень большое остановилось у подножия Зубов, прямо под нашей площадкой. Было видно лишь часть — длинная шея, уходящая вверх и исчезающая за краем обзора. Тёмная шкура была покрыта чем-то блестящим — чешуёй или пластинами, которые отливали в лунном свете маслянистым глянцем.
Тень принюхивалась.
Потом шея поднялась. Голова повернулась и посмотрела вверх — на нашу стену, точно на карман расщелины.
Я перестал дышать и вжался лбом в холодный камень.
За моей спиной, в темноте, Кара тоже замерла. Она почувствовала моё напряжение через тишину, которая стала абсолютной.
Прошло десять секунд. Тело молодого мальчишки рефлекторно хотело затрястись, а сердце — сорваться в галоп, выдавая нас с головой.
Но тут я понял, что совершенно не чувствую страха. Скорее азарт охотника, который сейчас проверял — правильно ли он всё рассчитал.
Мозг хладнокровно отрезал панику. Пульс оставался ровным, как у спящего. Я просто перестал дышать.
Двадцать секунд. Тень внизу не двигалась и считывала. Разбирала запахи на слои: камень, пыль, кровь, едкая желчь, желудочный сок, секрет паники и шкура гончей.
Искала то, что не принадлежало зверю.
Мои глаза слезились от напряжения — я боялся моргнуть.
Наконец, тень опустила голову. Медленно, тяжело, как корабль, который разворачивается в порту. Ноздри закрылись. Лапы переступили по камню, и тёмная туша двинулась дальше — на восток, к городу, вслед за остальными.
Я выдохнул, контролируя каждый миллилитр воздуха.
— Сработало, — прошептала Кара.
— Да.
Мы замолчали. Прилив продолжал идти мимо Зубов — новые волны теней, новые силуэты, новые голоса в общем рёве, который заполнял равнину от горизонта до горизонта. Но ни одна тварь больше не останавливалась у нашего подножия.
Гул земли нарастал и стихал волнами, как прибой.
К полуночи основной фронт прошёл, и за ним потянулся хвост.
Отставшие и медлительные.
Раненый дрейк с рваной раной на боку, который ковылял, припадая на переднюю лапу. Скорпикор без правого жвала — обрубок торчал бурым обломком, и из него сочилась мутная гемолимфа. Гончая с перебитой задней лапой, которая тащилась на пяти оставшихся, и сломанная конечность волочилась за ней по камню, оставляя тёмный след.
Последствия давки — твари, которые столкнулись, подавили и порвали друг друга в тесноте стада, несущегося к стенам.
Кара подползла и легла рядом, прижавшись ко мне плечом — тоже хотела видеть.
Именно в этот момент появился тот самый дрейк.
Он шёл медленнее остальных — заметно медленнее, и не потому, что хромал или тащил раненую конечность. Все четыре лапы работали, но выглядело это так, будто зверь продирался через воду.
На левом боку чернели пятна — размером с ладонь каждое — почти чёрные, с чёткими белыми краями, которые выделялись на коже. Эта кожа вокруг пятен потеряла цвет — стала серой и сухой, будто из неё высосали влагу. Из правой задней лапы медленно сочилась тёмная жидкость — гуще крови, тягучая, похожая на дёготь, которая тянулась за зверем по камню вязкой ниткой.
Я потянулся к системе. На этот раз меня интересовал определённый параметр.
Выше нормы. Но и пульс для идущего зверя занижен. Этот замедленный ритм не означал спокойствие. Скорее, что сердце работало с перебоями.
Дрейк прошёл мимо Зубов в десяти метрах от подножия.
— Что с ним? — прошептала Кара.
— Болен, — ответил я так же тихо. — Но не от ран. Раненый зверь хромает, скулит, прижимает повреждённую конечность. Этот, видишь, как ровно идёт? Как будто тело отказывает изнутри. Болеет.
— Он заразный? — с надеждой спросила сестра. — Может заразить атакующих наш город?
— Не знаю.
— Рик… Такой атаки на Семь Хвостов никогда не было, — с придыханием сказала Кара.
— Может тогда хорошо, что твой Зов пробудился именно в тот момент, — шёпотом ответил я.
Дрейк свернул на восток. Он двигался без цели, шёл совсем не за фронтом. Просто шёл. Потому что тело ещё несло, и останавливаться оно разучилось. На камнях за ним оставались капли блестящей жидкости.
Через десять минут его силуэт растворился за восточным отрогом скалы.
Чёрные пятна с белыми краями — это изъязвления, которые разъедали кожу изнутри наружу.
Белые края означали активный процесс — живая ткань отмирала по кромке, когда центр уже умер.
Обесцвеченная кожа могла указывать на нарушение кровоснабжения, сосуды повреждены или забиты. Тёмная жидкость гуще крови — лимфа, смешанная с продуктами распада тканей, или что-то, чему я не знал названия.
Расширенные зрачки я заметил ещё на первых секундах, когда дрейк повернул голову в нашу сторону, но не сразу посчитал это важным. Но, суммируя всё увиденное, можно было подумать о поражении нервной системы или интоксикации.
Что-то в этом наборе симптомов казалось смутно знакомым. Паттерн, который я встречал в другой жизни, в каком-то учебнике или в протоколе вскрытия. Что-то щёлкало на краю сознания и не дотягивалось до ответа.
Я запомнил всё — просто впечатал в память, как фотографию.
Хвост Прилива тянулся ещё полчаса — редкие одиночные силуэты. Потом и они закончились, и равнина опустела.
Кара рядом со мной закрыла глаза и тяжело выдохнула.
— Всё? — спросила она.
— Да. Наконец-то.
На горизонте что-то горело. Багровый отблеск растекался по нижнему краю неба.
Город Семи Хвостов пылал — зарево окрашивало облака над ним в цвет густой крови.
— Кара, — позвал я тихо. — Ты видишь?
Колокола снова ожили. Они долбили ещё сильнее, чем раньше — сплошной перезвон без пауз. А ещё, чуть глубже и тише, слышался другой звук — общий гул тысяч голосов, звериных и человеческих, слившихся в одно целое.
— Они сражаются, — сказала Кара.
— Стены держат. Город стоит уже сотни лет, стены рассчитаны на Прилив. Но ты права, что-то внутри пылает.
— Такого никогда не было, — тихо сказала Кара. — Никогда.
Мы замолчали и слушали далёкий набат, пока колокола не превратились в простой фон, к которому привыкаешь.
— Завтра спускаемся, — сказал я. — равнина пустая. Гончая, которую мы искали, убежала от стаи и Прилива. Может вернуться на территорию, когда всё утихнет. Стайные звери после потрясения возвращаются к знакомым местам — это базовый инстинкт.
— А если не вернётся?
— Поищем следы.
— Ты видел, сколько тут следов? — с сомнением протянула сестра.