Николай Скиба – Егерь. Турнир (страница 20)

Звук был ужасающим. Треск разрывающейся ткани смешивался со звуком, похожим на стон. Где-то внутри кокона что-то шевелилось — Афина реагировала на поток энергии.

И тут же проявились узлы.

Первый — размером с детский кулак — вздулся на боку тигрицы. Живая ткань пульсировала красноватым светом, натягиваясь между коконом и чем-то глубоко внутри. Под поверхностью угадывались тонкие нити — нервы или сосуды, готовые лопнуть от напряжения.

Мика не колебался.

Скальпель вошёл в узел точно и уверенно — единственный правильный угол, единственная верная глубина. Из разреза хлынула какая-то густая и тёплая золотистая жидкость. Как кровь, но сладковатая на запах.

Парень уже накладывал шов, соединяя края раны аккуратными стежками. Игла входила в плоть с едва слышимым чвакающим звуком.

Второй узел появился у основания шеи — крупнее первого.

Третий — на задней лапе, совсем маленький, но расположенный прямо над крупным сосудом.

Трещины множились с каждой секундой, расползаясь по кокону.

Каждая несла новую угрозу.

Мика работал молча, сосредоточенно, переходя от одного узла к другому. Его руки двигались быстро и точно — руки человека, который всю жизнь латал живую плоть и знал цену каждого неверного движения. Пот выступил на его лбу, несмотря на мороз.

Пятый узел. Седьмой. Десятый.

С каждым новым разрезом золотистая жидкость текла сильнее, окрашивая снег вокруг кокона в странные переливающиеся оттенки. Воздух наполнился запахом чего-то цветочного — как будто кто-то разбил склянку с дорогими духами в кузнечной мастерской.

Да, ещё немного, я чувствую! Давай, девочка! Слышу, как ты возвращаешься. Как чаще бьётся твоё сердце. Я так скучал и так долго шёл к этому моменту!

А потом случилось то, чего я боялся больше всего.

Весь кокон содрогнулся, словно от удара изнутри.

Звук был глухим, мощным — как если бы гигантское сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

Трещины разбежались во все стороны одновременно, превращаясь в глубокие расщелины.

Золотистая оболочка начала рушиться крупными кусками.

— НЕТ! АФИНА! — невольно вырвалось у меня.

— РААААААААААААА, — послышался рёв тигрицы.

Я почувствовал волну боли. Достаточной, чтобы сердце сжалось от страха за питомца.

Только не снова… Пожалуйста.

— Мика!

— Господи, — выдохнул парень, замерев со скальпелем в руке.

Глава 6

Мика замер на миг, глядя на хаос разрушающегося кокона. Десятки узлов вздувались одновременно.

Трещины множились с каждой секундой, расползаясь паутиной по всей золотистой поверхности. Жидкость текла ручьями, окрашивая белый снег в переливающиеся оттенки меди.

Потом что-то щёлкнуло в его голове.

Страх исчез, словно кто-то повернул рычаг.

Сомнения испарились.

Дрожь в руках прекратилась.

Остались только пальцы, привыкшие к скальпелю. Затем пришло абсолютное, почти мистическое понимание того, что нужно делать.

Мир сузился до кокона. Всё остальное — мороз, наблюдающие глаза, собственная усталость — перестало существовать.

— Максим! — резко крикнул он. Голос прозвучал чётко, властно — он совершенно изменился. — Твой лис может прижигать точечно? Контролировать температуру?

— Может, но…

— Тогда скажи ему слушаться меня! Прямо сейчас! Каждого моего слова! Времени нет!

Я видел его лицо — концентрация граничила с одержимостью. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки сузились до точек. Это был уже не испуганный парень из трущоб.

— Карц, делай всё, что он скажет, — рявкнул я лису. — Каждое движение! Без задержек!

Огненный лис склонил голову, языки пламени потускнели до едва заметного свечения. Он был готов.

Ирма возмутилась:

— Ишь раскомандовался…

— Ирма! Делай, что он говорит! Сейчас он главный!

И началось.

Мика взорвался движением. В какой-то момент мне даже показалось, что его руки стали размытыми пятнами. Они перелетали от одного узла к другому с невероятной скоростью. Скальпель входил в аномальную плоть, разрезая именно там, где нервные сплетения переплетались с золотистым покровом.

— Карц, сюда! Минимальный жар, как свеча! — Вскрытие. Фонтан золотистой жидкости, брызги на снег. Мгновенное прижигание тончайшим языком огня. — Следующий! Левее на два пальца! Температуру чуть выше!

Огненный лис летал по кокону как молния, касаясь разрезов пламенем точно в нужный момент. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Карц не колебался ни секунды, полностью доверяя указаниям парнишки, словно они работали вместе годами.

— Ирма! Больше пара на грудную клетку! Видишь пульсацию? — Мика уже работал над новым узлом, даже не глядя туда, куда показывал. Его периферийное зрение охватывало весь кокон сразу. — Здесь заблокирован основной поток! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! Сердце останавливается!

— Ох ты ж… — старуха буквально ошалела от крика парнишки и метнулась к нужному месту. Густые клубы целебного пара окутали грудь тигрицы. Золотистая поверхность задрожала, и под ней явственно забилось огромное сердце.

Три узла одновременно. Мика разрезал их почти синхронно, переключаясь между инструментами с невероятной ловкостью. Пять узлов. Семь. Каждый надрез сопровождался веером искр от прижигания Карца.

Я едва успевал следить за его движениями. Казалось, у него выросло четыре руки. Позже Стёпа скажет, что скальпель мелькал в разных местах почти одновременно. Настолько нас впечатлило. Швы ложились с невозможной скоростью, каждый стежок — в идеальном месте, с идеальным натяжением.

Снег под ногами Мики превратился в кровавую кашу, смешанную с золотистыми разводами. Его сапоги хлюпали при каждом шаге, но он не замечал. Спина гудела от постоянных наклонов, плечи горели, но руки оставались абсолютно твёрдыми.

— Критический узел у основания черепа! — выкрикнул он, вытирая пот тыльной стороной ладони. Оставил кровавые разводы на лбу. — Карц, приготовься к веерному прижиганию! Три точки подряд, промежуток в полсекунды!

Лис напрягся, пламя на его шерсти вспыхнуло ярче. Готовность читалась в каждой линии его тела.

Мика склонился над самым опасным местом. В этой точке золотистая ткань переплелась с нервными волокнами так тесно, что граница была почти неразличима. Тончайший скальпель дрожал в миллиметре от основания черепа тигрицы.

Один неверный надрез — и она умрёт мгновенно.

Все на поляне замерли. Стёпа даже дышать перестал. Лана чуть подалась вперёд, готовая… что? Помочь? Невозможно.

Барут прикрыл глаза. Фукис зарылся мордочкой ему в шею.

Вся стая напряглась. Режиссёр издал едва слышимое рычание.

— Я вижу путь, — прошептал Мика себе под нос. — Вижу каждое волокно…

Время замедлилось. Лезвие опустилось, скользнув между нервными окончаниями с ювелирной точностью. Золотистая жидкость взорвалась фонтаном, забрызгав парня. Карц немедленно прошёлся пламенем по трём точкам подряд — раз, два, три! Запах паленого мяса смешался со сладким ароматом, от которого кружилась голова.

Швы легли за считанные секунды, стягивая края разреза аккуратными стежками.

— Готово! — выдохнул Мика и отшатнулся, опуская скальпель.

Руки тряслись, словно он держал их над кузнечным горном. Ноги подкашивались от усталости, в глазах плыли цветные пятна. Я подхватил его под локти, не давая рухнуть в окровавленный снег.

— Чёрт, Мика… — пробормотал я, качая головой. — Откуда у тебя такие способности?