Николай Скиба – Егерь. Столичный гамбит (страница 7)
Я развернулся к Афине, готовясь забраться на неё с девочкой, но кошка резко отступила назад. Через ментальную связь хлынула волна категорического отказа — она не собиралась принимать на себя лишний груз. Инстинкт хищника, который не позволит чужим запрыгнуть к ней на спину.
Да уж, Афина — не лошадь. Она кошка, и у неё свои правила. Она доверяет только мне, а остальные для неё — посторонние, которых она терпит рядом, но не больше. Если надавлю — лишь навсегда потеряю доверие и предам её независимость.
— Ладно. Тогда только я с девочкой, хорошо? Остальные пешком. Стёпа, забирай бабку и вали!
— Тут убежище недалеко! — парень кивнул, подхватил старушку под руку и потащил её прочь. Я забрался на Афину, усадив девочку перед собой.
— Держись крепче! — шепнул девочке и мысленно приказал Афине: —
Афина рванула и легко держала темп, готовая в любую секунду ринуться в бой. Режиссёр и Актриса двигались возле Стёпы, на случай если что-то попытается напасть сзади.
Рёв зверей за спиной становился всё ближе.
Впереди показался перекрёсток, но наш путь преградили пять серых волков. Они выбежали из-за разрушенного дома и встали в полукруг, преграждая дорогу. Их красные глаза горели, клыки были оскалены, шерсть топорщилась от агрессии.
— Афина, не останавливайся! — рявкнул я.
Кошка рванула вперёд на полной скорости, её когти с лязгом цокали по каменной мостовой.
Волки попытались рассредоточиться — один коротко тявкнул, подавая сигнал стае разбежаться, но поздно. Мы были слишком близко.
Режиссёр взмыл высоко вверх и обрушился вниз — воздушные клинки прошили двух волков насквозь — один поперёк шеи, второй от плеча до бедра. Кровь брызнула фонтанами, окрасив мостовую тёмными пятнами. Твари даже взвыть не успели — рухнули замертво, их лапы ещё дёргались в предсмертных судорогах.
Актриса ударила почти синхронно. Её когти окутались сжатым воздухом, превратившись в лезвия урагана. Она врезалась в бок третьего волка всем телом, и её когти шторма разорвали ему рёбра. Зверь взлетел в воздух, перевернулся и рухнул на спину, из его пасти хлынула кровь, смешанная с пеной.
Афина протаранила четвёртого волка своей чудовищной массой, девочка вскрикнула, но я удержал. Волк попытался увернуться, подался вбок, но куда там — туша кошки налетела на него с силой обвала. Зверь покатился по мостовой и ещё пытался подняться, когда Стёпа подбежал сбоку.
Он занёс оружие высоко над головой и с силой проткнул волку грудь насквозь, пригвоздив тварь к каменным плитам мостовой. Наконечник вошёл в тело и с лязгом ударился о камень снизу. Волк дёрнулся, его глаза потускнели, и из пасти вытек последний сгусток крови.
Пятый волк даже не успел понять, что происходит. Режиссёр создал вихрь прямо под его лапами. Зверь взлетел в воздух, беспомощно махая конечностями, и Режиссёр направил воздушный поток, швырнув его в каменную стену ближайшего дома. Удар был такой силы, что по кладке побежали трещины, а тело волка оставило на камнях мокрое красное пятно.
Чудовищная мощь. Как он это сделал?
Вся схватка заняла считанные секунды. Мы пронеслись через перекрёсток, даже не замедлившись.
— Чёрт побери! — выдохнул Стёпа, бегущий позади, его голос дрожал от адреналина и потрясения. — Да мы их стёрли, Макс!
Я обернулся — лицо друга было бледным, но в глазах горел восторг. Он впервые участвовал в настоящем бою бок о бок с магическими зверями, и результат явно потряс его.
Мы продолжили движение по улицам. Звуки битвы постепенно стихали за спиной — мы углублялись в город, к безопасным кварталам.
Через десять минут, следуя Стёпкиным подсказкам, добрались до большого каменного здания с крепкими стенами. У входа стояла стража, а во дворе толпились беженцы.
— Вот здесь, — сказал я, останавливая Афину.
Осторожно снял девочку со спины кошки и передал её Стёпе. Он понёс малышку к толпе, бабка еле ковыляла рядом. Почти сразу к ним выбежала женщина с растрёпанными волосами.
— ЛИНА! — закричала она, протягивая руки.
Девочка оживилась при виде матери, потянулась к ней. Стёпа передал малышку женщине, та прижала дочь к груди и разрыдалась от облегчения.
— Нашлись, господи, нашлись, — прошептала она, глядя на нас сквозь слёзы. — Спасибо, что спасли мою маму и дочку.
Парень смущённо отмахнулся и вернулся к нам. Его лицо светилось удовлетворением.
— Стёпа, — сказал я, поворачивая Афину. — Скоро вернусь.
— Куда ты? — встревожился он.
— Догадайся с трёх раз.
Его лицо потемнело, а копьё в руках сжалось крепче.
— Что с тобой?
— Да ничего, — буркнул Стёпа, отводя взгляд. — Просто… бесит, что ты вечно в гуще событий, а я где-то сзади.
— Что⁈ — рявкнул я. — Ты видел, что там творилось! Что ты там вообще делал? Тебе мощно повезло, что живой.
— Чего орёшь? А что я должен был делать? — вспылил он, поворачиваясь ко мне. — Смотреть, как старуха с маленькой девочкой под завалом задыхается? Ждать, пока кто-то из Мастеров соизволит им помочь?
В его глазах горела смесь обиды и отчаянной решимости.
— Я не трус, Макс! — продолжил он. — Да, у меня нет магических зверей. Да, я не Зверолов и не Мастер! Но у меня есть руки, есть мозги, и лучше я попытаюсь кого-то спасти, чем убегу как последний трус!
Я внимательно посмотрел на него — на сжатые кулаки, на упрямо поднятый подбородок, на копьё в руках. Парень был напуган, но…
И тут я понял. Он же не просто хотел помочь. Он хотел доказать себе и всем остальным, что его жизнь имеет значение.
Даже без татуировок на руках.
— Хорошо, понимаю, — сказал после долгой паузы. — Но здесь ты нужнее, Стёпка.
Он секунду смотрел на меня, потом кивнул, его плечи расправились.
— А где Барут?
— Не знаю, — вздохнул он. — Когда началось, мы потеряли друг друга из виду.
— Понял. Скоро вернусь, не уходи отсюда, — я кивнул и отдал кошке приказ.
Афина рванула с места, оставив позади убежище с беженцами. Рыси бежали рядом, их серебристая шерсть мелькала в сумерках. Красавчик притих, чувствуя моё беспокойство.
Нельзя оставлять оборону, моя стая действительно могла помочь, она только что это доказала.
Но по мере приближения к месту битвы я начал замечать, что звуки сражения постепенно стихали.
Рёв магических зверей смолк. Крики людей прекратились. Звон оружия утих.
Даже треск пожаров как-то приглушился.
Чем ближе мы подбирались к стене, тем более зловещей казалась эта внезапная тишина. Где должны были греметь последние схватки, где защитники добивали прорвавшихся тварей — там царило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием догорающих зданий.
Я погнал Афину быстрее, сердце колотилось от дурных предчувствий.
Мы свернули за угол, и передо мной открылся вид на место прорыва стены.
Я резко прижал ладони к шее Афины, останавливая кошку, и уставился на невероятную картину.
Там, где ещё недавно бушевала кровавая резня, где орда магических зверей рвала в клочья защитников города, теперь стояли живые и невредимые люди.
Всеволод, опираясь на меч, разговаривал с группой Мастеров. Никита и Роман стояли рядом с ним, их броня была покрыта пылью и кровью, но сами они выглядели целыми. Ещё десяток Звероловов и Мастеров расположились неподалёку, кто-то перевязывал раны, кто-то приводил в порядок оружие.
Их питомцы отдыхали рядом — огромный волк Всеволода, каменная ящерица с отрастающими шипами, несколько птиц, чьи перья всё ещё дымились от огненной магии.
Пришло подкрепление, и многие выжили.
Фух. Неужели всё?
Я огляделся, пытаясь понять, что произошло. Пролом в стене зиял чёрной дырой. Мостовая была усеяна телами людей и магических тварей. Десятки, сотни мёртвых зверей лежали в самых разных позах. Волки с перерезанными глотками, медведи с проломленными черепами, змееподобные существа, разрубленные пополам.
Кровь текла ручьями между каменными плитами, окрашивая их в тёмно-красный цвет. Запах был ужасающим.
Всеволод заметил меня и поднял руку. На его лице — только лёгкая усталость.