Николай Скиба – Егерь. Столичный гамбит (страница 6)
Золотистый свет взорвался в воздухе подо мной, заливая всё вокруг тёплым сиянием. Поток энергии хлынул из моей груди, формируя знакомый кокон света. Но на этот раз Афина появлялась прямо под нами.
Кошка даже не раздумывала о своей гордости хищника, не колебалась ни мгновения. Она сразу поняла — Альфа и член стаи в смертельной опасности. Всё остальное не имело значения.
Золотистая энергия угасла, и я увидел её массивную спину, покрытую полосатой шерстью. Афина развернулась в воздухе боком, подставляя под наше падение всю свою мускулистую тушу. Её жёлтые глаза встретились с моими — в них горела лишь железная решимость.
Я врезался в неё всем весом, Красавчик всё ещё намертво зажат в руках. Мягкая, густая шерсть и стальная мускулатура кошки приняли основной удар. Афина низко и хрипло зарычала сквозь стиснутые клыки, но не дрогнула.
Мы рухнули на землю единым клубком конечностей, шерсти и плоти.
Афина врезалась в мостовую, её мускулы напряглись как стальные пружины, гася инерцию. Кошка прогнулась, рыкнула, но выдержала. Я перекатился с её спины, инстинктивно группируясь и поворачиваясь так, чтобы Красавчик оказался сверху, защищённый моим телом от любых случайных ударов.
Несколько бесконечных секунд я лежал на холодных камнях, не решаясь пошевелиться. Пульс громко стучал в висках, дыхание вырывалось рваными всхлипами. Боль пронзила рёбра, левая рука онемела, но кости остались целы. После эволюции моё тело стало намного прочнее…
Красавчик дрожал в моих ладонях мелкой дрожью, но был цел. Его носик тыкался в мою шею, усики подрагивали, а глазки горели благодарностью и безграничным доверием.
Афина тяжело поднималась рядом, опираясь на передние лапы. Её бока вздымались от глубокого дыхания, а шерсть была покрыта каменной пылью.
Мы выжили. Ох, твою-то мать. МЫ ВЫЖИЛИ!
По всем законам физики должны были разбиться насмерть о мостовую. Если бы не изменение наших тел после эволюции, даже такой удар мог стать смертельным.
— Спасибо, девочка, — прошептал я, протягивая руку к её морде. — Ты как?
Кошка ткнулась в ладонь холодным носом, а потом повернула голову к стене.
Там, где только что была преграда, зияла огромная брешь.
Орда прорвалась в город.
Через пролом шириной с дом лилась река из клыков, когтей и звериной ярости.
Я смотрел на это и не мог поверить глазам. Сотня оставшихся магических зверей, которых только что сдерживали укрепления, хлынула в город неудержимым потоком.
Волки с горящими красными глазами и шерстью цвета сажи. Медведи с каменной шкурой, чьи лапы заканчивались кристаллическими когтями, способными распороть броню как пергамент. Кабаны с костяными наростами вместо шерсти. За ними ползли существа с телами гигантских червей, но увенчанные волчьими головами, их пасти капали кислотой, разъедающей камень мостовой.
Защитники первой линии были сметены за считанные секунды.
Отряд копейщиков попытался сформировать строй у пролома, но волчья стая обошла их с флангов, а массивный кабан просто растоптал центр строя, даже не замедлившись. Люди кричали, пытались отступить, но орда была быстрее.
Мастера со своими питомцами пытались сдержать натиск, но их было слишком мало против такого количества врагов. Огненные шары, ледяные копья, каменные шипы — магия питомцев сыпалась на зверей дождём, но на каждого убитого приходили новые.
Я видел, как змей одного из Мастеров сражался с тремя волками одновременно. Его ядовитые укусы находили цели, но волки были слишком быстрыми. Один из них прыгнул на спину змея и вцепился клыками в шею. Змей попытался сбросить его, извиваясь всем телом, но второй волк атаковал с другой стороны. Через мгновение от питомца остались лишь окровавленные обрывки.
Мастер, потерявший связь со змеем, упал на колени, схватившись за голову. Я видел, как по его лицу пробежала агония разорванной ментальной связи. Волки не дали ему времени на восстановление.
Я вскочил на спину Афины, посадив Красавчика на плечо. Сердце колотилось.
Какого чёрта? Да это же…
Стёпа!
Парень выскочил из-за угла вместе с какой-то бабкой и маленькой девчушкой лет десяти — видимо, они пытались пробраться к внутренним кварталам. В руках у Стёпы было копьё, слишком большое для его роста — должно быть, подобрал. На его лице читался ужас, но он не бросал оружие, озираясь по сторонам. Пожилая женщина семенила рядом, держа за руку девочку.
Что он здесь делает⁈
— К нему! — резко приказал кошке.
Афина взорвалась движением, её массивные лапы впились в каменную мостовую и швырнули нас вперёд с такой силой, что я сжал ноги у неё на боках изо всех сил, вцепившись правой рукой в густую шерсть между лопаток, а Красавчика засунул за пазуху. В ушах засвистел воздух, разрываемый стремительным броском.
Мы летели по улице, словно снаряд из катапульты — кошка змейкой огибала завалы из разбитых телег, перепрыгивала через тела павших зверей, проскальзывала между группами сражающихся, не снижая темпа.
Её хищные инстинкты работали безупречно: она чуяла каждую опасность за мгновение до столкновения, резко меняла направление, но при этом неумолимо приближалась к цели.
За спиной всё сильнее слышались звуки резни. Крики людей, рёв зверей, звон оружия, треск ломающихся зданий. Каждый звук подхлёстывал меня двигаться быстрее.
Афина почуяла моё волнение и ускорилась.
Стёпа увидел нас и отчаянно замахал рукой, не выпуская копьё. На его лице читалась смесь облегчения и ужаса.
— Макс! — закричал парнишка. — Тут…
Его слова утонули в пронзительном визге.
Сверху пикировала огромная тварь, похожая на летучую мышь — размах крыльев больше человеческого роста, а в раскрытых когтях блестели крючья длиной с кинжалы. Её кожистые крылья были распростёрты, перепонки между костяными пальцами натянуты. Серая шерсть на теле топорщилась от скорости, а из раскрытой пасти капала слюна.
Острые когти хищника были нацелены прямо на Стёпу.
Он резко отпрыгнул в сторону, одной рукой толкнув старушку с девочкой за угол здания. Женщина охнула и упала на колени.
Летун промчался мимо, его когти полоснули воздух в полуметре от Стёпы. Тварь развернулась в воздухе резким манёвром, крылья взметнули облако пыли. Хищные глаза зафиксировались на цели. На этот раз она зашла на атаку под другим углом — копьё не достанет, а уворачиваться некуда. Стёпа прижался спиной к стене, сжимая древко.
Летун сложил крылья, превращаясь в живой снаряд, нацеленный точно в грудь.
Мысленный призыв пронзил потоковое ядро, и серебряные потоки света хлынули из моей груди, разделяясь в воздухе. Слева и справа от скачущей Афины вспыхнули два светящихся кокона, материализуясь прямо на лету.
Рыси появились в воздухе одновременно, их силуэты прорезались сиянием. Брат слева, сестра справа — они мгновенно сориентировались в пространстве и синхронно рванули вперёд, не касаясь земли, словно летящие клинки.
Режиссёр приземлился, резко встал на задние лапы, передние поднял вверх, и воздух вокруг него завихрился. Его глаза сфокусировались на летуне, а уши прижались к голове от концентрации. Резкий взмах лап — и ураганный порыв ветра обрушился на пикирующую тварь.
Летун даже не понял, что происходит. Воздушный таран врезался в него на полной скорости, сбил с курса и швырнул на каменную мостовую в двадцати шагах от нас. Тварь покатилась кубарем, крылья беспомощно хлопали, а из пасти вырвался болезненный вопль.
Актриса не дала ей опомниться.
Самка рыси ринулась вперёд, превратившись в серо-белую молнию. Её «Когти Шторма» активировались на полном ходу. Она обрушилась на беспомощного летуна всем весом, впиваясь когтями в тело.
Раздался мокрый треск — когти прорезали тварь как пергамент. Тёмная кровь брызнула во все стороны. Летун попытался вырваться, забился под рысью, но Актриса уже вцепилась клыками в его горло. Её челюсти сомкнулись с хрустом ломающихся костей.
Тварь дёрнулась последний раз и затихла.
Актриса подняла окровавленную морду и облизнула клыки, её глаза горели удовлетворением от удачной охоты.
— Стёпа! — крикнул я, соскакивая с Афины. — Быстро сюда!
Парень не раздумывал. Он рванул к старушке, которая прижимала девочку к груди, и попытался поднять их обеих. Но силёнок не хватало — они вцепились друг в друга мёртвой хваткой.
— Не могу! — выдохнул Стёпа, пытаясь подхватить девочку. — Она не отпускает!
Где-то совсем близко взревел зверь. Треск ломающегося дерева — кто-то крушил дома. Проклятье!
— Эй! — рявкнул я на старушку. — Отпусти её! Мы увезём.
Бабка качала головой, всхлипывая, не понимая в панике. Девочка плакала, цепляясь за неё ещё крепче.
— Макс, они не понимают! — Стёпа был на грани отчаяния.
Чёрт. Времени на уговоры нет.
Я просто схватил девочку подмышки и резко оторвал от бабушки. Малышка взвизгнула от ужаса, забилась в моих руках, но я крепко прижал её к груди.
— Стёпа, помоги старухе идти!