Николай Скиба – Егерь. Системный зверолов (страница 59)
Я инстинктивно затаился. Когда звери вот так замирают, значит, что-то происходит. Прислушался, задержал дыхание.
Сначала тишина, а потом…
Вот оно — едва различимое шуршание! Не ветер, движение слишком ритмичное. Что-то осторожно перемещалось в зарослях, методично, будто обнюхивая каждую веточку.
Кормится. Не убегает, не прячется. Завтракает.
Медленно повернул голову в ту сторону. Между ветками мелькнуло что-то серое. Я начал подкрадываться, ставя ноги так, как учил дед — сначала носок, потом пятка, вес тела переносить плавно.
Ошибка.
Здешние звери не такие, как в моём мире. Чёрт бы побрал их обострённые чувства к татуировкам Зверолова.
Как только я сделал первый шаг, даже самый бесшумный, из кустов выскочило нечто невообразимое.
Тело зайца, но крупнее — размером с небольшую собаку. Длинные уши торчали вверх, постоянно поворачиваясь, как локаторы. Мощные задние лапы с развитой мускулатурой говорили о невероятной прыгучести. Но главное…
Вся спина была покрыта острыми, как бритва, колючками. Они торчали рядами, словно чешуя дракона, переливаясь на солнце стальным блеском.
Зверёк застыл на мгновение, уставившись на меня круглыми чёрными глазами размером с вишню. В них читалось не только испуг, но и оценка угрозы. Умный.
А потом…
Взрыв движения!
Мощные задние лапы толкнули его вперёд с такой силой, что я едва успел проследить перемещение. Каждый прыжок покрывал огромное расстояние, зверь летел между деревьями, как пущенная из арбалета стрела. Колючки на спине сложились назад, уменьшая сопротивление воздуха.
За считанные секунды он преодолел метров двадцать и растворился в чаще, оставив лишь колыхающиеся ветки да облачко взвешенной в воздухе пыльцы.
— Твою-то мать, — выдохнул я, моргая от неожиданности. — Вот это резвость. И как это приручить, не знаешь, Красавчик?
Такой скорости я не видел даже у тех серых волков. Но тут работала и магия и эволюция — у существа до совершенства доведён механизм спасения. Каждая линия тела была подчинена одной цели: убежать от опасности быстрее любого хищника.
Красавчик тявкнул, будто говоря: «Я же предупреждал!»
— А я-то что, — пробурчал, почесав его за ухом. — Думаешь встречал что ли таких? И давай на чистоту, мне вообще-то нужен физический контакт. Видел его индекс и как он рванул? Да он уровнем выше кошки! Редкий зверёныш, для безопасной зоны так точно.
Но я не расстроился. Наоборот — теперь у меня была информация. А информация для егеря дороже золота.
Подошёл к месту, где кормился зверь. Здесь была целая энциклопедия его повадок.
Сначала изучил следы. Отпечатки передних лап были небольшими, с острыми коготками — классика для грызунов-землекопов. А вот задние лапы… Они оставляли глубокие вмятины, диаметром с мою ладонь. При том, что зверь весил максимум килограммов пять, такая глубина говорила об невероятной мощи толчка.
— Смотри, Красавчик, — показал горностаю. — Видишь разницу? Передние лапки для копания, задние — для прыжков, как у кенгуру.
Я настолько привык разговаривать со своим питомцем, что уже по привычке объяснять ему свои мысли.
Рядом со следами обнаружил помёт — мелкие катышки тёмно-коричневого цвета, почти чёрные. Один разломил и внимательно рассмотрел содержимое. Растительные волокна, измельчённые семена, кусочки корней. Никаких следов мяса, костей, хитина насекомых.
— Чистый вегетарианец, — кивнул сам себе. — Значит, колючки только для обороны.
Это многое объясняло. Травоядное не охотится, значит, ему не нужна агрессивность хищника. Зато нужны способы спасения от тех, кто на него охотится. Скорость плюс броня — идеальное сочетание.
Внимательно изучил место кормёжки. Несколько стеблей были аккуратно срезаны у основания — работа острых резцов. Но главное открытие ждало меня в стороне: небольшая ямка в земле, откуда торчали обгрызенные корешки.
Присел на корточки, изучая раскопку. Земля выбрана аккуратно, горкой сложена рядом. После кормёжки зверь засыпал ямку обратно, скрывая следы.
— Неплохо, — оценил я. — Не оставляет после себя приманки для хищников. Инстинкт самосохранения развит до совершенства.
Красавчик тем временем принюхивался к разным кустам. Вдруг он подбежал к одному из них и начал копать лапками землю.
— Что там, дружок? — тихо спросил я, присаживаясь на корточки.
Подойдя ближе, я увидел торчащие из земли корни — толстые, мясистые, с характерным сладковатым запахом.
— Тот же самый горечь-корень, — протянул я.
Так-так-так… Если зверёк питается именно такими корнями, значит, у него есть излюбленные места кормёжки. Не случайные набеги, а регулярные маршруты к проверенным «столовым».
Я поднялся и начал методично обследовать окрестности, расширяя радиус поиска. И точно — в двадцати шагах обнаружил ещё одну замаскированную раскопку. Потом ещё одну. И ещё.
Постепенно передо мной выстроилась картина. Зверёк жил по строгому расписанию, обходя свою территорию и проверяя кормовые точки. Некоторые ямки были свежими, другие — постарше, но все аккуратно засыпаны.
Следуя этой логике, я вышел к массивным корням старого дуба, потеряв из виду кошку — видимо ей наскучили мои поиски.
У основания самого толстого корня зияло отверстие, а земля вокруг была утоптана.
— Вот твой дом, ушканчик, — пробормотал я.
Но нора — это не просто убежище. Изучив её расположение, я хмыкнул. Отверстие смотрело на юг, значит, внутри было тепло и сухо. Корни дуба создавали естественный лабиринт ходов — если хищник заберётся в один вход, всегда есть запасные выходы. А главное — дуб рос на небольшом возвышении, откуда хорошо просматривались все подходы.
Я сел на пенёк, размышляя. И как поймать зверя с такой скоростью и осторожностью?
Обычные силки не подойдут. Он либо перепрыгнет, либо пробежит мимо так быстро, что петля не успеет затянуться. Капканы тоже бесполезны, да и портить товар не резонно.
Нужен принципиально другой подход.
В тайге для ловли быстрых зверьков я использовал направляющие воронки — конструкции из веток, которые заставляли добычу бежать в нужном направлении, прямо в ловушку. Но здесь скорость была сверхъестественной.
— Не скорость нужно ломать, — пробормотал я. — Нужно использовать его привычки против него самого.
Зверёк осторожен, но не параноик. Он регулярно выходит кормиться в одни и те же места. У него есть проторенные тропки между норой и кормовыми точками. И главное — несмотря на скорость, он всё-таки должен остановиться, чтобы копать корни.
Если я поставлю ловушку не на тропе, а прямо в месте кормёжки, и замаскирую её как естественную «кладовую» корешков…
Вот тут-то я его и возьму.
Красавчик подбежал ко мне и положил к ногам найденный корешок горечь-корня. В его глазах читалась гордость за находку.
— Спасибо, малыш, — погладил я его по голове. — Это тоже пригодится.
Для такой ловушки мне понадобятся особые материалы. Что-то прочное, но лёгкое. И механизм, который срабатывает от веса, а не от движения.
— Пойдём домой, Красавчик, — сказал горностаю. — Похоже опять придётся мастерить.
Обратный путь я преодолел быстро, но внимательно. По дороге запомнил расположение его кормовых троп. Каждая деталь могла пригодиться.
В голове уже складывался план действий по созданию будущей ловушки.
Красавчик бежал рядом, время от времени отвлекаясь на интересные запахи в придорожных кустах. Его белая шёрстка мелькала между зелёными ветками, а золотистые искры на хвосте оставляли едва заметный след в воздухе. Хороший зверь, уже понимает ритм моей работы. Не путается под ногами и не отстаёт.
Ещё на подходе к поляне услышал знакомый скрипучий голос, полный праведного гнева:
— … чтоб тебя волки сожрали, полосатая дрянь! Слазь сейчас же, говорю! Совести у тебя что ли нет?
Что за? По спине пробежал холодок. Полосатая дрянь?
Нахмурился и невольно ускорил шаг, краем глаза заметив, как Красавчик мгновенно юркнул в кусты. Умный зверёк — уже знал, когда лучше исчезнуть.
— Думаешь, раз большая, так можешь что хочешь делать⁈ — продолжала скрипеть бабка.
Выбежав на поляну, замер как вкопанный.
У крыльца избы на земле лежала Ирма. Лежала не по своей воле — её худенькая фигурка была прижата к земле немалым весом. Немалым весом огромной полосатой кошки.