Николай Скиба – Егерь. Системный зверолов (страница 49)
— Давай ешь, — поставил миску на пол.
Горностай соскочил со стола и накинулся на еду с жадностью голодного волка. Забавно было наблюдать, как такой маленький зверёк может есть с таким энтузиазмом. Он хватал кусочки, быстро пережёвывал, щёлкая крошечными зубами, и тут же тянулся за следующим. При этом довольно урчал, издавая звуки, больше подходящие коту, чем дикому хищнику.
Отлично. Правильное кормление тоже даёт результат сразу в две стороны. Я сделал вывод, что любое верное взаимодействие, которое благополучно сказывается на животном, так работает. Вот почему волк у Виолы не развивается — он у неё словно ручной пёс, без нужной еды и тренировок.
Пока Красавчик наслаждался обедом, я принялся готовить себе. Картошку почистил, клубни порезал крупными ровными кусками, стараясь, чтобы все были примерно одного размера — так равномернее прожарятся.
На чугунной сковороде растопил кусок сала. Жир зашипел, наполняя избу густым, чуть солоноватым ароматом. Обжарил разделанные кусочки рябчика со всех сторон до золотистой корочки — мясо лесной птицы требовало предварительной прожарки, чтобы сохранить соки внутри. Потом добавил нарезанную картошку, посолил крупной солью из деревянной солонки, плеснул полчашки воды и накрыл тяжёлой чугунной крышкой. Теперь всё будет тушиться — так мясо станет мягким, а картошка пропитается ароматным жиром.
Сел за стол, ощущая приятную усталость в мышцах. Отрезал толстый ломоть чёрного хлеба, добавил кусок сала с прожилками розоватого мяса. Простая еда, но мне казалась невероятно вкусной.
Долго не ел настоящей дичи — в деревне питался в основном тем, что мать готовила: кашами, супами, рагу.
А здесь можно позволить себе охотничью еду, какую готовил дед в своей избушке.
Когда жаркое было готово, снял крышку, и из сковороды поднялся ароматный пар. Картошка покрылась золотистой корочкой, а кусочки рябчика источали дразнящий запах. Выложил всё на деревянную тарелку.
Первый кусок рябчика буквально таял во рту — нежный, сочный, с насыщенным вкусом дичи и лёгким ароматом дыма от печи. Мясо было волокнистым, но не жёстким, со сладковатым привкусом, какой бывает только у лесной птицы. Картошка впитала мясной сок и жир, став рассыпчатой и ароматной.
— Вкусно, — пробормотал с набитым ртом в пустоту, наслаждаясь каждым кусочком.
Красавчик к этому времени закончил свою трапезу и запрыгнул на стол, деликатно облизывая усы розовым язычком. Его белая шерсть слегка мерцала после магической еды — верный признак того, что реагенты пошли на пользу и запустили какие-то внутренние процессы.
Размышления быстро вернули меня к реальности. Ягоды звёздного шиповника закончились — это была последняя порция. А без магических реагентов полноценно развивать питомца не получится. Система ясно показала, что правильное питание даёт опыт не только Красавчику, но и мне. Значит, нужно искать новые источники таких ресурсов.
Но прежде, вспомнил, что теперь у горностая четыре свободных очка. Открыл его статус.
Что ж, раз Поток улучшил навык на отметке «8», то глупо было бы не попробовать провернуть такой же трюк с ловкостью.
Взглянул на Красавчика. Странно, внешне — никаких проявлений, хоть зверёк и замер на миг.
Логика подсказывала, что ловкость и сила влияет на тело зверя и физические параметры, в то время как Поток отвечает за навыки и магию в целом. Странная система, тяжело представить, как правильно прокачивать боевого питомца. С «полезными», конечно, проще.
А сейчас придётся отправиться в лес, да и уровень подкачать, всё-таки первостепенная цель — кошка! «Звериный Кодекс» ясно дал понять — приручить можно только зверя своего уровня или ниже. Да, там была оговорка про уровень доверия, но это уж точно не с этой независимой девчонкой.
Раскол кардинально изменил не только людей и зверей, но и всю экосистему. Растения приобрели невиданные прежде свойства, воздух в опасных зонах пропитался магической энергией, изменившей саму структуру реальности. Даже здесь, в относительно спокойном месте, я постоянно замечал признаки этих перемен.
Взяв нож и сумку для трав, а также небольшую плетёную корзинку и мешок из избы, я вышел на поляну. Красавчик тут же вскарабкался мне на плечо, устроившись так, чтобы было удобно наблюдать за окрестностями. Его маленькие когти цеплялись за ткань рубахи.
— Посмотрим, что нам этот лес припас, дружок, — сказал я горностаю, поправляя лямку сумки.
Направился по лесу в направлении деревни, подальше от места, где встретил волков. Пошёл через более густой лес, где деревья росли плотнее, создавая естественную защиту от крупных хищников.
Едва углубился в чащу, как почувствовал себя в родной стихии. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже, а все чувства обострились до предела. Именно так я чувствовал себя в сибирской тайге — будто дома, несмотря на кажущуюся опасность.
Лес принял меня, окутал своими запахами и звуками, словно старый друг, которого не видел много лет.
Мой взгляд автоматически анализировал всё вокруг: направление ветра — слабый, с запада, едва шевелил листву, значит, запахи будут относить от меня в противоположную сторону. Влажность воздуха умеренная — земля после вчерашнего дождичка ещё хранила влагу, след на такой поверхности должен держаться хорошо, оставаясь читаемым несколько дней.
Мягкая почва под ногами пружинила, покрытая толстым слоем прелых листьев и мха. Идеальная поверхность для чтения следов — любой отпечаток лапы или копыта остался бы здесь на долгое время.
Я автоматически запоминал ориентиры для обратного пути: необычно изогнутую сосну, чья вершина будто была сломана бурей и теперь росла под углом, большой валун с трещиной посередине, поросший лишайником.
«В лесу каждая примета на счету, внук. Запомни — вошёл по одной тропе, а вышел, может, по другой. Ориентиры спасут».
Воздух здесь пах иначе, чем в сибирской тайге. К привычным ароматам хвои, прелых листьев и мха примешивались новые, незнакомые нотки. Сладковатый привкус, напоминающий мёд с металлическим оттенком. Резкий озон после грозы, хотя небо было ясным. И ещё что-то неуловимое, будто сама магия имела собственный запах — свежий, чистый, заставляющий кровь бежать быстрее.
А сам лес…
Чёрт возьми, какая красота!
Привычные сосны и берёзы соседствовали с деревьями совершенно иных оттенков. Стволы некоторых елей переливались синеватым отливом, будто покрытые тонким слоем драгоценного металла.
При движении солнечных бликов по коре возникали волны цвета, перетекающие от глубокого сапфира до серебристой стали. Листья некоторых деревьев мерцали серебристыми бликами, создавая впечатление, что деревья покрыты инеем даже в тёплый день. Когда лёгкий ветерок шевелил ветви, весь лес наполнялся тихим звоном, словно природа играла на невидимых колокольчиках.
А мох!
Привычный зелёный ковер здесь и там светился мягким голубоватым свечением, особенно в тенистых местах между корнями. Когда наступал на такие участки, свечение на миг становилось ярче, пульсируя в такт шагам, а потом медленно угасало, оставляя едва заметный след. Под ногами было мягко и упруго, как на самом дорогом ковре.
Иногда мелькали знакомые силуэты, но даже они изменились. Белки с обычной рыжей шерстью носились по веткам, но хвосты некоторых искрились золотистыми нитями при движении, оставляя в воздухе мерцающий след.
Красавчик на моём плече тихо урчал от удовольствия. Он чувствовал себя в лесу как рыба в воде — это была его стихия, его дом. Иногда он указывал мордочкой в ту или иную сторону, привлекая моё внимание к интересным деталям: необычному цветку или мерцающему камню.
В сибирской тайге красота была суровой, величественной, но здесь она буквально дышала магией.
По опыту знал — в таком смешанном лесу должна водиться земляника. Я всегда находил её на солнечных полянках, где достаточно света и влаги. И действительно, вскоре наткнулся на первые кустики с характерными тройчатыми листочками. Но размер этих кустов поразил — они достигали высоты по колено, а листья были в два раза крупнее привычных.
Ягод было множество — крупных, размером с пол мизинца, ярко-красных, источающих сладкий аромат. Некоторые поблёскивали на солнце, словно покрытые росой, хотя она давно высохла под утренними лучами. При ближайшем рассмотрении понял — это какое-то естественное свечение, исходящее изнутри.
Осторожно осмотрел ягоду, покрутил в пальцах, принюхался. Внешне походила на обычную землянику, но была плотнее, с более глубоким цветом.
— Ну что думаешь? Не ядовитая? — спросил у Красавчика и усмехнулся, когда он чуть склонил голову набок.
Попробовал одну ягоду на кончик языка. Вкус оказался знакомым, но более насыщенным — сладость била в нёбо, но не приторно, а с лёгкой кислинкой. И ещё была какая-то нотка, которую не мог определить — что-то освежающее и бодрящее.
Подождал несколько минут, прислушиваясь к ощущениям. Никаких признаков отравления или дискомфорта. Съел ягоду целиком — взрыв вкуса на языке, приятное тепло, разливающееся по всему телу. Определённо, эта земляника не только безопасна, но и полезна.