Николай Скиба – Егерь. Сердце стаи (страница 30)
— Ястребы требуют совершенно другого подхода, — сказал я, ведя учеников к высокому вольеру у западной стены. — Они территориальные одиночки, но при этом нуждаются в высоте и просторе для полёта.
Вольер действительно впечатлял — высота метров восемь, несколько ярусов жёрдочек и насестов на разной высоте, а главное — сетчатая крыша, позволяющая птицам видеть небо, но не улететь. Формально это было излишеством, ведь все звери находились под моим прямым контролем, но…
В глубинах Потокового ядра уже чувствовалась нарастающая тяжесть. С каждым новым уровнем стаи пространство будет всё теснее, а значит, вскоре мне придётся передать часть питомцев Лине и Дамиру. Зверь не покидает своего приручителя, но предусмотрительность — вот что отличает хорошего Зверолова. Василий, надо отдать должное, выполнил все мои указания с немецкой точностью.
— Видите эти насесты? — указал я на конструкции. — Каждый расположен так, чтобы птица могла контролировать свою территорию. Нижние — для отдыха, средние — для кормления, верхние — для наблюдения. А вот эти кольца в стенах — это входы в гнездовые ниши.
Лина восхищённо посмотрела вверх:
— Как замок в воздухе.
— Хищные птицы должны чувствовать себя королями неба, даже в неволе, — кивнул я. — Иначе они впадают в апатию и отказываются размножаться. А ястребы с их острым зрением станут идеальными дозорными.
Дамир задумчиво потёр подбородок:
— Получается, каждому виду нужны особые условия?
— Каждому, — подтвердил я. — И самые необычные условия нужны вот этим товарищам.
Я подвёл их к отдельной повозке, где в больших террариумах медленно ползали… гигантские улитки. Каждая была больше привычного мне размера, их раковины переливались зеленоватыми и серыми оттенками, а по панцирю росли настоящие лишайники и мхи.
— Да уж, они большие, — с изумлением проговорила Лина, глядя на улиток.
— И невероятно полезные, — добавил я с довольной улыбкой. — Смотрите —они живые очистители. Поедают плесень, грибок, органические наросты на камне, а взамен укрепляют кладку своими выделениями.
— Их дом будет здесь, — показал на каменную террасу рядом с главным зданием. — Видите эти каменные блоки? Строители нарочно оставили между ними зазоры, я попросил. Улитки будут жить в этих щелях, медленно обползая всё здание и очищая стены от любых загрязнений. А когда начнут размножаться — распространятся по всем постройкам фермы.
— Как долго они живут? — спросил Дамир.
— А чёрт его знает, — выпалил я, и Лина рассмеялась. — Ориентируемся лет на пять-десять. Через несколько лет у нас будут крупные улитки, способные очистить целую стену за ночь. Полезные питомцы, пойдут на продажу.
Лина с опаской посмотрела на медленно ползающих гигантов:
— Они не опасны?
— Абсолютно мирные, — успокоил я. — Единственное, что они могут съесть из живого — это паразитические грибки и лишайники. Для всего остального они безвредны.
Когда последняя клетка была опустошена, а все звери размещены в соответствующих вольерах, я с удовлетворением оглядел результат работы. Ферма действительно начинала походить на настоящее хозяйство — каждый вольер был заполнен, звуки животных создавали атмосферу живого, развивающегося места.
— Отличная работа, — сказал ученикам. — Теперь вы понимаете, что ферма — это экосистема.
Весь день превратился в напряжённую рутину. С самого утра мы погрузились в мир звероводства, и я убедился, что правильно выбрал учеников — их энтузиазм не угасал даже после самой грязной работы.
Начали с обхода вольеров. Я показывал им, как читать поведение зверей: поджатые уши барсука означали плохое самочувствие, а активные игры воздушных белок — признак здоровья. Каждая мелочь имела значение.
— Смотрите на глаза, — объяснял я, останавливаясь у вольера с волками. — Ясный взгляд, влажный нос, активная реакция на приближение — всё это показатели здоровья. Вялость или агрессия без причины — первые признаки проблем.
После обхода мы отправились в главное здание, где я обустроил подобие кухни для зверей. Здесь стояли корыта с закупленным зерном и травой, а на полках рядами располагались банки с различными травами. Пока собственное производство не наладилось, закупил всё необходимое на первое время.
— Каждому виду — свой рацион, — объяснял я, разделывая привезённую тушу оленя для волков. — Хищникам нужно сырое мясо, но не любое. Волкам — с костями, для укрепления челюстей. Ястребам — без костей, но с внутренностями для витаминов.
Лина внимательно наблюдала, как я отделяю куски разного размера.
— А барсукам?
— Барсуки всеядные, — ответил я, откладывая несколько кусков жирного мяса. — Им нужно и мясо, и коренья. Но мясо должно быть жирнее — они тратят больше энергии на работу с камнем.
Дамир записывал мои слова.
— А что с добавками?
— Вот тут самое интересное, — улыбнулся я, доставая банку с серебристым порошком. — Это толчёный Лунный пырей. Добавляем в корм раз в неделю — укрепляет естественную защиту зверей от ядов и болезней. А это…
Я продолжил описывать травы и причину их добавки.
К полудню мы слаженно разделились. Лина быстро освоила приготовление корма для травоядных — её тонкие пальцы ловко измельчали коренья и смешивали различные травы в нужных пропорциях. Дамир взял на себя тяжёлую работу с мясом — разделку, доставку корма хищникам.
— Красавчик, не лезь к ястребам, — предупредил я горностая, который с любопытством изучал новых обитателей фермы. — Они могут воспринять тебя как добычу.
Горностай обиженно фыркнул, но послушно отошёл от высокого вольера.
Вечером, когда мы закончили последний обход, я решил проверить, как продвигается другая задача, которую дал ученикам.
— Ну что, разведчики, — усмехнулся я, усаживаясь на скамейку у главного здания. — Расскажите о своих походах по зверофермам. Не думали же, что забыл?
Лина и Дамир переглянулись, и в их глазах загорелся энтузиазм.
— Мы нашли несколько интересных экземпляров! — воодушевлённо начала Лина. — Есть пара молодых грозовых щенков, первая ступень. Владелец хочет от них избавиться — говорит, слишком своевольные.
— Своевольные — это хорошо, — кивнул я. — Значит, характер не сломлен. Что ещё?
Ответил Дамир:
— Огненные саламандры на ферме Железного Молота. Тоже первая ступень, но уже показывают способности.
— Отлично, — одобрил я. — Это именно то, что нам нужно. Молодые стихийные звери первой ступени — идеальная основа для будущей боевой группы. А потомство можно будет так же взращивать.
Лина продолжила:
— Ещё мы видели ледяного хорька, но цена слишком высока. И каменного медвежонка, но он, кажется, болен — слишком вялый.
Я задумался, прикидывая возможности и потребности фермы. Молодые звери легче поддавались обучению и формировали более крепкие связи с приручителем.
— Хорошая работа, — сказал, доставая из кошелька монеты. — Завтра поедете выкупать и щенка, и саламандру.
Брат и сестра с благодарностью приняли деньги. В их взглядах я читал не только радость от доверия, но и понимание ответственности.
— Не забывайте о транспортировке, — напомнил я. — Стихийные звери в стрессе могут повредить и себя, и окружающих. Всё под вашу ответственность.
Мы ещё немного поговорили о деталях завтрашней поездки, а затем разошлись по комнатам. День был тяжёлым, но продуктивным.
Однако сон не шёл. Лежал в кровати, прислушиваясь к ночным звукам фермы — далёкому вою волков, шороху улиток по стенам, изредка доносившемуся клёкоту ястребов. Всё казалось спокойным, но что-то внутри заставляло меня беспокоиться.
Не выдержав, поднялся с постели и решил сделать ночной обход. Афина сразу же присоединилась ко мне, её массивная тень скользила рядом в лунном свете.
Проверил вольеры — все звери спокойно спали или дремали.
Обошёл частокол по внутреннему периметру, осматривая крепления брёвен и убеждаясь, что ограждение держится надёжно. На сторожевых вышках дежурные были на местах, их силуэты чётко вырисовывались против звёздного неба.
Всё выглядело нормально. Охрана не спала, частокол был в порядке.
Вернувшись в главное здание, поднялся на второй этаж и подошёл к окну, выходящему на лес. Лунный свет серебрил верхушки деревьев, создавая причудливую игру света и тени. Долго вглядывался в чащу, пытаясь понять, что именно меня беспокоит.
И тут увидел.
Между стволами мелькнула тёмная фигура — слишком высокая для зверя, слишком целенаправленно движущаяся, чтобы быть игрой теней. Человек. Кто-то крался вдоль опушки, явно пытаясь остаться незамеченным.
Рука инстинктивно потянулась к ножу.
Но в следующее мгновение «фигура» замерла, и я понял свою ошибку. То, что принял за силуэт лазутчика, оказалось старым, наклонившимся от ветра деревом. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву, создавал иллюзию движения там, где его не было.