Николай Скиба – Егерь. Сердце стаи (страница 24)
То, что произошло дальше, поначалу больше напоминало… столкновение двух разных философий войны. Двух инстинктов, которые наложились друг на друга с катастрофическими последствиями.
Воздух был наэлектризован тишиной.
Красавчик бесшумно скользил по высокой траве. Его цель — сухожилия задних лап медведя.
Огромная Афина уверенно и тяжело выдвинулась в центр. Она была живым щитом, наковальней, о которую должен был разбиться первый, самый яростный удар врага. Это была наша отработанная, почти инстинктивная тактика: разведчик калечит, танк держит, остальные наносят смертельный урон.
Но лис, чья душа была выкована в пламени друида огня, счёл нашу подготовку излишне медленной, почти трусливой. Он видел, как Красавчик крадётся, как Афина занимает позицию, и в его сознании это выглядело как проявление слабости. В мире предыдущего хозяина врага не изматывали — его шокировали и сжигали немедленно.
Он решил, что знает лучше. Что покажет новому вожаку, как действуют настоящие воины.
Нарушив мой прямой приказ, огненный лис сорвался с места. Воздух перед ним замерцал, и из пасти вырвалась не просто волна, а ревущий, шипящий занавес раскалённого жара, который понёсся прямо к медведю. Его цель была не помешать Красавчику, а расчистить ему путь и ослабить броню зверя огнём, сделать того уязвимее.
Но для нашей стаи, построенной на скрытности и координации, это стало тактической катастрофой.
Горностай, чей план был основан на тени и внезапном ударе, оказался залит оранжевым светом, словно актёр под лучом прожектора. Яркая вспышка демаскировала его. Ему пришлось в панике отшатнуться, с шипением отдёргивая лапы, чтобы не опалить драгоценную шерсть. Элемент неожиданности был потерян.
Волна жара ослепила и дезориентировала Афину, исказив воздух перед её глазами. Она раздражённо рыкнула, с силой тряхнув своей массивной головой.
Карц разрушил всю тактическую схему.
Огненный поток ударил точно в бок медведя. Густая шерсть вспыхнула, и по лесу разнёсся отвратительный запах палёной плоти.
Зверь издал оглушительный рёв боли и ярости. Его маленькие глазки налились кровью. Обезумевший от боли, он развернулся, игнорируя отскочившего в сторону горностая, и бросился на самую очевидную цель — огненного лиса.
— Карц! Назад! — резко рыкнул я, но было уже слишком поздно.
Медведь обрушился на него всей своей двухметровой массой, двигаясь с неожиданной для такой туши скоростью. Земля содрогалась под его лапами, каждый удар которых отдавался глухим гулом в моих костях.
Истощённый атакой Карц отчаянно метнулся в сторону, и его огненная аура полыхнула от всплеска адреналина. Афина, уже летевшая на перехват, была вынуждена резко сменить траекторию, чтобы не столкнуться с лисом.
Этого мгновения замешательства медведю хватило. С животной хитростью он проигнорировал двух мощных хищников, на долю секунды потерявших слаженность, и вычислил главную цель. Его взгляд впился в меня.
Зверь понял, кто здесь дирижёр.
Умный, зараза.
Развернувшись на месте, он с рёвом устремился прямо ко мне.
Громадина неслась в мою сторону, её пасть была раскрыта в оглушительном рёве, от которого, казалось, вибрировал сам воздух.
Но теперь передо мной находился равный противник.
Я уже призвал к силе Режиссёра. Воздух вокруг ножа закричал, завихрился и сгустился, превращая короткое лезвие в полутораметровый меч из сжатого, режущего ветра.
Активировал «Лёгкий шаг» и не отступил, а скользнул влево. Смертоносные когти медведя просвистели в сантиметре от лица, обдав меня запахом сырой земли и падали.
Это было близко!
Воздушное лезвие прошло по боку медведя, оставляя глубокую, дымящуюся рану. Зверь взревел от боли и ярости, но я уже отпрыгнул назад.
Собрав силу в ладони, ударил средним вихрем.
Торнадо сжатого воздуха, с рёвом вырывая из земли комья дёрна и мелкие камни, обрушился на медведя, сбивая его с ног и отбрасывая в сторону.
Вот теперь у стаи появился шанс перегруппироваться.
Афина, рыча от досады и боевого азарта, бросилась в атаку. Её когти с отвратительным хрустом впились в плечо противника. Яд начал действовать, замедляя реакции медведя.
Красавчик адаптировался на лету. Он скользнул под брюхо зверя и вонзил зубы в сухожилие задней лапы.
Медведь заревел и попытался схватить кошку, но Карц, усвоив жестокий урок, действовал уже иначе. Он выпустил короткий, точечный поток пламени, целясь в глаза зверя, и заставил его отдернуть конечность.
Он не мешал, а поддерживал атаку Афины, создавая ей тактическое преимущество.
Я снова ринулся в бой. Воздушный клинок свистел в воздухе, нанося удар за ударом и не давая медведю сосредоточиться. Моя задача была не убить, а контролировать поле боя, дирижировать этим оркестром клыков и когтей, давая стае возможность работать.
Создал новый вихрь, который подхватил массивную тушу, на мгновение оторвал её от земли и подставил незащищённое брюхо.
Это был знак для Афины.
Огромная кошка получила свой шанс. Собрав всю силу в усиленных задних лапах, она прыгнула. Это был идеальный, смертоносный прыжок. В высшей точке полёта она сомкнула челюсти на горле падающего противника.
Медведь рухнул через несколько секунд, захлебываясь собственной кровью.
В тот же миг меня накрыло ответной волной. Резкая боль пронзила голову — словно в висок вогнали раскалённый гвоздь. Мир качнулся, поплыл, а в горле появился отчётливый привкус крови от лопнувших в носу капилляров.
Чёрт! Вихрь Режиссёра высасывал энергию с чудовищной скоростью. Ноги подогнулись, и я удержался, лишь припав на колено и уперев руку в землю.
Это была уже не просто усталость. Это была чёртова плата за силу.
Я мысленно связался с Режиссёром, ощущая его присутствие в глубинах сознания.
Волна тёплых, успокаивающих образов пришла от рыси. Он подтверждал свою готовность.
Да!
Тёмная сила поверженного медведя обрушилась в моё ядро, как грязный, ядовитый поток, несущий с собой дикую, неконтролируемую ярость и жажду разрушения всего живого. Багровые прожилки, пронизывающие ядро, вспыхнули алым светом, жадно поглощая чуждую эссенцию.
Третий заряд ярости оседал в самом центре ядра, пульсируя злобой и агрессией поверженного зверя.
В голове мгновенно взорвалась какофония чужих, враждебных эмоций — бездумная ярость хищника, первобытная жестокость, необузданное желание крушить и убивать всё, что движется. Тьма пыталась поглотить мой разум, стереть человеческую личность и превратить меня в безумного зверя.
Но я стиснул зубы до боли и сосредоточился на знакомом, тёплом присутствии Режиссёра в глубинах сознания.
Недели медитаций и ментального слияния не прошли даром — первая очищенная эссенция позволила вместить третью без потери контроля.
Медленно выдохнул, позволяя тьме осесть на дно ядра и затаиться там, но не отпускал железный контроль.
Из-за деревьев, где они прятались, показались ученики. Лина сделала несколько шагов и замерла, прижав руку ко рту. Её взгляд был прикован к разорванному горлу медведя, из которого всё ещё толчками вытекала тёмная кровь. В глазах смешались восхищение звериной мощью и первобытный ужас от жестокости сцены.
Дамир вышел следом, его лицо было каким-то оцепеневшим. Рука непроизвольно дёрнулась к рукояти меча, но тут же бессильно упала вдоль тела. Он смотрел не на мёртвого зверя, а на мою стаю, и в его взгляде я прочёл не восхищение, а осознание пропасти между его амбициями и той реальностью, что он только что увидел.
— Это… — начала Лина, но голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова. — Они действовали как единое целое. Без команд. Я… я никогда не видела ничего подобного.
— Нет, видела. В бою с Карцем, — ровно ответил я. Мой взгляд был прикован к огненному лису. Тот поджал хвост и отвёл глаза, но в его позе не было раскаяния — скорее досада от того, что его блестящий, как ему казалось, манёвр не оценили.
Он всё ещё не понимал.
— Далеко не всё прошло так гладко, как вы думаете, — продолжил я, переводя взгляд на учеников. — Один член стаи, решивший, что он умнее вожака, чуть не погубил всех. Это второй урок на сегодня: стая — это единый организм. Запомните, если один зверь выбивается, нужно исправлять.