Николай Скиба – Егерь. Охота (страница 4)
Контраст между умиротворяющим присутствием Древня и суровостью слов Романа был разительным.
Мы обошли создание по широкой дуге. Я не мог оторвать взгляда от переливающихся листьев — каждый казался живым драгоценным камнем, в глубинах которого плясали огни неведомой магии. Иногда листья тихо звенели друг о друга, и этот звук был похож на музыку.
— Моран, которого ты встретил, — продолжил Роман, — силён, очень силён, но он такой не один. Есть ещё Эрика, с которой ты уже знаком.
При упоминании имени исследовательницы я невольно напрягся — слишком свежи были воспоминания о тварях. Зверях, над которыми она безжалостно экспериментировала, превращая их в чудовищ. Не размышляя о чувствах живых существ, о боли, которую они испытывают.
— Но их лидер — Тадиус, Друид Крови, — голос Романа стал ещё тише. — Вот кого стоит бояться. Он возомнил себя достаточно могущественным, чтобы попытаться контролировать Прилив.
Имя прозвучало как проклятие. Древень за нашими спинами тревожно зашелестел.
— Мне уже известно, что такое Прилив.
Роман замер и всё равно начал объяснять, словно не слышал меня.
— Величайшее событие, этот Прилив, — его голос приобрёл ритмичность заклинания. — Вечные циклы расширения Раскола… Скоро вся его сила хлынет в наш мир новой волной.
Он вдруг резко замолчал, словно очнувшись от транса. Морщины на его лице углубились, плечи чуть опустились. Я терпеливо ждал, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе.
— Тадиус и его приспешники — глупцы, — в голосе Романа зазвучало холодное презрение. — Они не понимают природы того, с чем играют. Думают, что могут оседлать бурю и направить её по своему желанию. Малейшая ошибка в их плане приведёт к катастрофе мирового масштаба. Конечно каждый из «Семёрки» пережил нечто, что сделало их теми, кто они есть. Но оттого ещё хуже.
Древень вновь зашелестел ветвями, на этот раз издавая тревожный, предупреждающий звук. Листья замерцали быстрее, их свет стал прерывистым и беспокойным.
— Именно поэтому ты так важен для нас, Максим, — Роман положил морщинистую руку мне на плечо, и я почувствовал исходящую от него силу. Древнюю и глубокую мощь. — Твои способности могут стать ключом к тому, чтобы остановить Тадиуса. Возможно, единственным ключом.
Мы продолжили движение по каменной тропе, спускаясь к одной из средних террас Убежища. Роман вёл меня извилистыми переходами, а потом остановился у каменного парапета. Пальцы, покрытые старческими пятнами, медленно провели по гладкой поверхности. Красавчик на моём плече беспокойно повернул головку.
— Кое-что о Приливе ты всё же не знаешь, — начал он медленно, словно подбирая каждое слово. — Это циклическое расширение самого Раскола. Волна его силы вырывается наружу, захватывая всё новые территории.
Его глаза потемнели, и в них промелькнула древняя печаль — отголосок воспоминаний о том, что он видел своими глазами.
— Представь себе озеро, в которое бросили огромный камень, — продолжил он. — Круги расходятся от центра, становясь всё шире. Так же работает и Прилив. Но это не просто расширение границ. Происходит нечто куда более серьёзное.
Афина рядом со мной тихо заворчала — низкий, гортанный звук, который означал беспокойство. Её глаза внимательно изучали лицо старика, словно кошка пыталась понять, исходит ли от него угроза.
— Прилив обращает простых зверей, да, — голос старика стал ещё тише, почти шёпотом. — И тогда…
— И тогда ими управляет только инстинкт и магия? — перебил я, озвучивая догадку, которая уже очень давно крутилась в голове. — Они массово покидают глубины Раскола и захватывают территории? Вытесняют людей с земель, захватывают поля, леса, города?
Роман резко замер и медленно повернул голову ко мне. На мгновение в его взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление.
— Ты очень умён, Максим, — медленно произнёс он. — Неудивительно, что столького достиг в столь юном возрасте. Да, именно так. Но теперь представь масштаб…
Он обвёл рукой пространство вокруг нас.
— Десятки тысяч магических зверей одновременно хлынут в населённые области. Не отдельные стаи, что ты видел в Драконьем Камне. Единая, неудержимая орда, которой движет сам Раскол. Поверь мне, это станет концом света. Именно это произойдёт, если Тадиус преуспеет в своих безумных планах.
Старик замолчал, давая словам проникнуть в сознание.
— А ведь это только Раскол нашего континента, — добавил он почти небрежно.
Я невольно содрогнулся. В воображении возникли картины: Драконий Камень под атакой бесчисленной орды магических зверей. Каменные стены, рушащиеся под ударами когтей и клыков. Люди, бегущие по улицам в панике. Дети, плачущие в руках родителей. Кровь на мощёных площадях.
— Не понимаю, — хрипло произнёс я, стараясь прогнать наваждение. — Зачем ему подобное? Что он получит от хаоса и разрушения?
Роман медленно покачал головой, на его лице появилось презрение.
— О, Тадиус жаждет совсем иного — контроля, могущества, бессмертия. Он считает себя достойным повелевать силами Раскола. У него может получиться, если мы его не остановим. Но он также может ошибиться, и тогда случится именно то, о чём мы говорим. В обоих случаях — ничего хорошего ждать не приходится.
Пальцы старика на каменном парапете с силой сжались.
— Самонадеянность — величайший грех магов, Максим. Тадиус думает, что может приручить сам хаос! Силу, которая существовала задолго до его рождения.
— Если во время Прилива слабые звери атакуют человечество, то что происходит с сильными? — спросил я, уже предчувствуя ответ.
— Самые могущественные создания остаются в глубинах, — ответил старик. — Они используют освобождённое пространство для дальнейшего роста и эволюции. Некоторые достигают такой силы, что становятся сравнимы с живыми стихиями. Но не путай их с Альфами, это совсем другое.
Роман медленно повернулся ко мне, его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим.
— И вот здесь кроется истинный план Тадиуса, — произнёс он, каждое слово звучало как удар молота по наковальне. — Он считает, что сможет выловить Альф стихий и подобрать ключ к Расколу. Использовать их силу для установления нового порядка, где друиды «Семёрки» правят миром как боги среди смертных. У них уже есть несколько.
— Звучит совершенно безумно, — пробормотал я, чувствуя, как пересыхает во рту.
Тот гордый водяной гепард… Он решил погибнуть, но не сдаться силе друидов.
— Это и есть безумие, — кивнул Роман, его голос стал железным. — Тадиус не понимает, с чем играет. Силы, которые он пытается подчинить, могут стереть с лица земли не только человечество, но и его самого. Малейшая ошибка, и освобождённые им силы…
Он не договорил, но договаривать было не нужно. Мы оба понимали, о чём речь.
Мы свернули в узкий переход между жилищами, направляясь дальше вниз по склону. Здесь было прохладнее, воздух пах влажным камнем и какими-то незнакомыми травами.
Иногда мы проходили мимо освещённых окон, из которых доносились звуки обычной жизни. Контраст между этим мирным покоем и ужасными откровениями Романа был разительным.
— Ты думаешь, почему он ударил тебя? — неожиданно спросил старик. На этот раз его голос прозвучал мягче.
Я поднял на него удивлённый взгляд. Вальнор? Зачем он заводит разговор об этом сейчас?
— То, что ты принял за агрессию, было лишь отголоском старой боли, — продолжил старик, не глядя на меня. — Вальнор, как и его дочь — оборотень. А Лана… она последняя из своего рода.
Слова упали в тишину, как тяжёлые камни в глубокий колодец.
Красавчик на моём плече почему-то тихо пискнул — звук, который у него означал тревогу.
Как бы мне не хотелось этого замечать, Первый Ходок каким-то образом влиял на всё окружение вокруг. И на меня в том числе. Его слова обладали неким гипнотическим эффектом, отчего слушать хотелось бесконечно.
— Сотни лет назад их народ был одним из самых могущественных в этих землях, — голос Романа звучал как какое-то заклинание. — Они жили в полной гармонии с лесом, в той самой гармонии, которую мы, Жнецы, лишь пытаемся воссоздать спустя века.
— Но?
— Но короли и маги тех времён боялись их силы, — продолжил он после паузы. — Боялись того, какими их сделал Раскол. Они не могли понять, а значит — не могли контролировать. А что нельзя контролировать…
— Проще уничтожить, — хрипло закончил я, уже догадываясь о развитии этой истории и чувствуя, как холодок пробегает по спине.
— Именно, — кивнул Роман, его глаза потемнели ещё больше. — Началась так называемая «Кровавая охота». Официально — кампания по истреблению опасных монстров, угрожающих мирному населению. На деле — хладнокровный геноцид, устроенный ради их земель, богатств и уникальных способностей.
Воображение рисовало картины: вооружённые отряды, врывающиеся в мирные поселения. Пламя, пожирающее дома. Крики. Кровь на траве.
— Вальнор был их вождём, — голос Романа почему-то стал жёстче. — Тогда ещё молодым и сильным. Он любил свой народ, верил в справедливость мира. И он отчаянно защищался, уж поверь, Максим.
Старик замолчал на долгие секунды. Тишина стала гнетущей, давящей.
— А потом Вальнор увидел, как его народ, клан, жена, дети… — голос прерывался, — … сгорают в пламени человеческой жадности и страха. Он видел, как его соплеменники обращаются в пепел. Слышал их крики. И ничего не мог сделать.