Николай Скиба – Егерь. Охота (страница 11)

— Этот номер сработал лишь однажды, — холодно произнёс я, не ослабляя хватки, — и то потому, что я понимал твои чувства и был виноват перед Ланой. Больше так делать не нужно.

В моём голосе не было ни вызова, ни агрессии — только спокойная констатация факта. Я не собирался драться с оборотнем, не хотел демонстрировать силу. Просто обозначал границы.

Несколько секунд мы стояли в этой застывшей позиции. Его кулак в моей руке, наши взгляды сцеплены в немом противостоянии. Я чувствовал, как по его мышцам пробегают судороги напряжения — оборотень мог легко вырваться, мог перейти к настоящей схватке.

Но вместо этого вся ярость неожиданно покинула его лицо. Плечи опустились, мышцы расслабились. В глазах появилось что-то похожее на растерянность — эмоция, которую я никак не ожидал увидеть.

— Что будем делать? — сбито спросил он.

Я отпустил его руку и отступил на шаг. Мысли лихорадочно перебирали варианты. Королевские отряды у границ Убежища означали, что время закончилось. Арий давал мне неделю…

Лана молча наблюдала за нами, её лицо было бледным от напряжения. В её глазах я читал тот же вопрос, что прозвучал в голосе отца.

— Пойдём навстречу, — сказал я с ледяным спокойствием. — А затем за тигром.

Глава 5

В глубине диких лесов, за сотни километров от любого человеческого поселения, две огромные тени рассекали утреннее небо. Редчайшие птицы, грифоны — исполинские хищники с широким размахом крыльев — плавно снижались к скрытой среди искажённых деревьев поляне.

Первый грифон коснулся земли когтями, оставляя в почве глубокие следы. С его спины спешился высокий мужчина в тёмном плаще — друид Ветра Радонеж. Тёмные волосы развевались вокруг усталого лица, а глаза цвета стального клинка методично осматривали окрестности. Второй всадник соскользнул с крыла своего питомца — Крагнор, друид Воды.

— Наконец-то, — процедил Радонеж, стягивая с плеч дорожный мешок. — Надеялся никогда не возвращаться в эту дыру.

Крагнор промолчал, но по напряжению в его плечах было видно — он разделяет настроение товарища.

Поляна выглядела мертвой. Деревья вокруг покрывала чёрная кора, трава под ногами хрустела, словно высохшие кости, а воздух был настолько плотным от магической энергии, что каждый вдох отдавался тяжестью в лёгких.

В центре поляны зияла расщелина в скале — узкий проход, который легко было принять за естественную трещину. Оба друида направились к ней, не размениваясь на слова.

Спуск вел в обширную пещеру, вырубленную в толще камня. Стены покрывали резные узоры — кровавые руны силы, пульсирующие тусклым красноватым светом. Случайный Зверолов никогда бы не попал сюда.

В центре пещеры на каменном ложе лежала женщина. Эрика, некогда красивая друид-исследователь, как считали оба друида, была едва узнаваема. Её тело покрывали чёрные вены, расходившиеся от шеи паутиной порчи. Кожа приобрела сероватый оттенок, а дыхание было неровным и прерывистым. Рядом с ней склонился Тадиус — лидер Семёрки.

Друид Крови сидел прямо, его лицо не выражало ни усталости, ни тревоги — только холодную концентрацию. Длинные пальцы с железной уверенностью накладывали очередной целебный компресс на тело Эрики. Даже в этой мрачной пещере, окружённый стонами раненых соратников, Тадиус излучал непоколебимое спокойствие властелина, который никогда не позволит себе выглядеть слабым.

— Как моя девочка? — хрипло спросил Радонеж, подошёл ближе и погладил друида Жизни по голове.

— Стабильно, — не отрывая взгляда от больной, ответил Тадиус. — Яд Альфы оказался сильнее, чем я ожидал. Он не убивает сразу, но медленно пожирает жизненную силу изнутри.

— Выживет?

— Выживет… — Тадиус наконец поднял глаза на вошедших. — Вы вовремя.

В противоположном углу пещеры сидел ещё один раненый. Моран, друид Тени, опирался спиной о каменную стену. Его левая глазница зияла пустой впадиной, а место, где когда-то была правая рука, закрывали грубые повязки. Рядом с ним хлопотала Мирана — друид Земли, единственная из Семёрки, кого можно было назвать целителем.

— Опять болит? — тихо спросила она, меняя компресс с магическими травами на обрубке руки.

— Не рука болит, — мрачно ответил Моран. — Душа болит. Григор запечатал мою связь с теневым разрывом. Навсегда. Чувствую его внутри себя, но не могу достать. Словно заперт в собственном теле.

Мирана сочувственно кивнула:

— Возможно, это пройдёт?

— Не пройдёт, — отрезал Моран, и в голосе его прозвучала такая боль, что Мирана вздрогнула. — Я же чувствую. Он использовал какую-то древнюю технику. Печать держится на его жизненной силе, но даже после его смерти она не исчезнет. Я навсегда останусь калекой.

Его единственный глаз сверкнул ненавистью.

— Проклятый идеалист. Даже покалечив меня, всё равно не убил. Оставил доживать в муках, чтобы я каждый день помнил о своей слабости.

— Моран, — окликнул его Тадиус, не поднимая головы от Эрики. — Перестань жалеть себя. У нас есть дела поважнее твоих детских обид.

Друид Тени стиснул зубы, но промолчал.

Из глубины пещеры начали подтягиваться последователи — десяток мужчин и женщин в тёмных одеждах, готовые отправиться в глубины зоны максимальной опасности. Они собирались кольцом, их лица были напряжёнными. В пещере ощущалось давление надвигающейся грозы.

Радонеж обошёл пещеру, осматривая убожество их временного пристанища. Две калеки из шести, ещё и труп — не лучший расклад для организации, претендующей на власть над миром.

— Чёртов мёртвый Карц, — выдохнул друид ветра. — Слабак.

— Мёртвый, да… — коротко бросил Тадиус. — Этот юнец с рысью убил его на пару с Григором.

— Тот парень, — прошипел Моран. — Если бы не он, Григор был бы мёртв, а я — целым. Он обернул мой же теневой взрыв в моего же льва!

Крагнор наконец заговорил, его голос булькал, словно вода в горле утопленника:

— Значит, из семи боеспособных осталось всего четверо. Не густо для войны со Жнецами и Альфой ветра.

— Пока четверо, — поправил Тадиус, бросив взгляд на Эрику. — Посмотрим, чем можно помочь Морану. Так или иначе, план остаётся в силе. У нас есть два ключа — Альфа Тени и Альфа Земли. Ещё пять, и мы сможем получить от Раскола что хотим. Альфу ветра можно не считать. Та рысь юна и неопытна. Чтобы пробудить в ней силы Альфы, пацану не хватит мозгов, так что это меньшая из проблем.

— Так у тебя всё просто! — огрызнулся Радонеж. — Этот мальчишка с рысью уже знает о нас слишком много. Корона, судя по всему, тоже начала действовать. А мы сидим в этой норе и зализываем раны.

Тадиус медленно поднялся, вытирая руки о тряпку.

— Всему своё время, — произнёс он с уверенностью. — Мы ранили Огненного Тигра, но не поймали. Сейчас он в глубинах лесов, прячется и зализывает раны. Найдём его — получим третий ключ. Я наконец-то…

— И кто пойдёт, Тадиус? — с сомнением перебил Крагнор. — Моран едва держится на ногах, Эрика при смерти. Целей больше, чем охотников.

— Хватит, — твёрдо сказал Тадиус.

Радонеж медленно повернулся к лидеру, и по его лицу прошла судорога ярости. Сдержанность слетела с него, как шелуха.

— ХВАТИТ⁈ — взорвался он, голос эхом прокатился по пещере. — ХВАТИТ ЧЕГО⁈ Чёрт возьми, Тадиус, мы идём на охоту, а в итоге именно НА НАС ОХОТЯТСЯ КАК НА ЗВЕРЕЙ! Карца убили! Морана изуродовали! Моя малышка при смерти, как ты вообще допустил, чтобы её укусили⁈ А ты сидишь здесь, как мудрец, и говоришь «хватит»?

Друид Ветра размахивал руками, его глаза горели безумным огнём. Крагнор инстинктивно сделал шаг назад — он знал Радонежа достаточно долго, чтобы понимать: сейчас товарищ был опасен для всех.

— Где ваша хвалёная компетентность⁈ — Радонеж резко развернулся к Морану, который поднял голову, сощурив единственный глаз. — Где твоя тень, которой ты так гордился? Где способности, за которые Тадиус взял тебя в «Семёрку»⁈

— Радонеж… — предостерегающе произнесла Мирана, но друид Ветра не слушал.

— НЕТ! — рявкнул он. — Я устал молчать! Мы ведём войну за господство, а эти двое проиграли каким-то мальчишкам и отшельнику!

Радонеж вдруг рванулся к стоящему у стены молодому Мастеру с бледным лицом. Парень, может быть, лет двадцати, с редкой бородкой и нервно дёргающимися руками. Друид Ветра схватил его за плечо железной хваткой, и тот вздрогнул от неожиданности. В его глазах мелькнул страх, но он не посмел сопротивляться — дисциплина была превыше всего.

— Смотрите! — прорычал Радонеж, его голос эхом отозвался от каменных стен. Он достал из-за пояса тонкий кинжал с изогнутым лезвием. Сталь мерцала в красноватом свете рун, отбрасывая кровавые блики на стены пещеры. — Убить человека — это сложно?

Молодой Мастер открыл рот, пытаясь что-то сказать, может быть, взмолиться о пощаде, но Радонеж не дал ему и секунды.

Клинок вошёл между рёбер с мягким хлюпающим звуком, словно проткнул спелый плод. Лезвие скользнуло между костями, находя сердце. Молодой последователь даже не успел закричать — только широко раскрыл глаза, в которых промелькнуло недоумение, потом боль, потом пустота. Его колени подогнулись, и он медленно осел на каменный пол, оставляя на груди Радонежа багровое пятно.

Кровь хлынула из раны тёплой струёй, окрашивая серый камень в тёмно-алый цвет. Запах крови мгновенно заполнил воздух пещеры.

— ВОТ! — заорал Радонеж, стоя над телом с окровавленным кинжалом в руке. Капли крови стекали с лезвия, каждая падала на камень с едва слышным звуком. Его лицо исказила гримаса торжествующего безумия. — СМОТРИТЕ! ЭТО ТАК СЛОЖНО⁈