Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 51)
— Азот? И что с ним происходит?
— Азот соединяется с другими веществами в пещере. С кали… кхм, в общем со всем подряд. И в результате образуются кристаллы на стенах и на самом гуано. Белёсый такой налёт, похожий на соль. Это и есть селитра.
— Макс… — Стёпка замедлил шаг. — Откуда ты, чёрт возьми, это знаешь, а?
Я обернулся и посмотрел на своих спутников.
— Умных людей хватает, просто нужно чаще по сторонам смотреть. Ладно, о чём это я. Так вот, чем старше пещера, чем дольше там живут мыши, тем больше селитры накопилось. А те скалы, куда мы идём, я приметил ещё когда мы шли на турнир. Судя по запаху, там колония обитает уже очень давно. Может, сотни лет.
— То есть мы идём копаться в вековом дерьме летучих мышей, — подытожил Стёпа мрачно. — Я ещё тогда сказал тебе, что не горю желанием приближаться. А теперь иду туда. Просто великолепно.
— Да ладно, — я широко улыбнулся. — Для обычных людей это вонь и мерзость. Для нас — запах победы. А ты что, испугался? Так боишься летучих мышей?
— Кто? Я⁈ — встрепенулся копейщик. — Да сейчас, разбежался. Я просто…
— Макс, а ты уверен, что нельзя купить где-нибудь эту штуку? — Барут почесал затылок. — На рынке, у алхимиков?
— Нет. Может быть где-нибудь и можно. За очень большие деньги, которых у нас нет. Так что добудем её бесплатно, потратив пару часов на грязную работу.
— Грязную — это ты мягко сказал, — пробормотал Мика, но в его голосе уже не было прежнего сопротивления. Аргумент про деньги подействовал на всех.
Лана и Ника остались на поляне — охранять добытую серу и готовить лагерь для нашего возвращения. Я не хотел тащить девочку в пещеру с неизвестными опасностями, а Лана вызвалась присмотреть за ней и заодно развести костёр для следующего этапа работы.
Известняковые скалы показались из-за деревьев, когда солнце уже перевалило через зенит.
Они возвышались над окружающим лесом метров на тридцать.
Трещины и провалы испещряли их поверхность, и из некоторых отверстий поднимался едва заметный пар, растворяющийся в холодном воздухе. Главный вход в пещеру зиял у подножия самой большой скалы — широкая арка метров пять в высоту, достаточно просторная, чтобы внутрь могла войти даже Афина.
И запах.
Даже с расстояния в сотню шагов он бил в нос с такой силой, что Мика закашлялся, а Барут прикрыл лицо рукавом. Едкий, аммиачный запах разложения и плесени. Пахло так, будто где-то неподалёку сдохло целое стадо и пролежало на солнце неделю.
— Надеваем намордники, — скомандовал я, останавливаясь у границы. — Тряпки смочить водой, плотно обвязать лицо. Дышать только через ткань.
— Зачем? — буркнул Стёпа, разматывая кусок ветоши. — Воняет, но терпеть можно.
— Это не просто вонь. Надышишься такой пылью — к вечеру будешь харкать кровью, а через неделю легкие сгниют. Это не шутка.
Стёпа побледнел и тут же, без лишних вопросов, повязал ткань на лицо, оставив только щель для глаз. Барут и Мика последовали его примеру. Теперь мы выглядели как банда разбойников с большой дороги.
— Тьфу, какая мерзость, — Стёпа поднял маску, сплюнул на землю и скривился так, словно его заставили съесть что-то протухшее. — Макс, ты уверен, что туда вообще можно заходить? Мы же задохнёмся!
— Не задохнёмся, — ответил я, хотя и сам почувствовал, как защипало глаза от едких испарений. — Для этого у нас есть рыси.
Режиссёр и Актриса выступили вперёд. Оба зверя понимали задачу без лишних объяснений.
— Сначала нужно проветрить пещеру, — сказал я. — Выдуть оттуда застоявшийся воздух, пустить свежий.
Обе рыси встали по бокам от входа в пещеру и одновременно активировали свои навыки.
Воздух вокруг них пришёл в движение, сначала медленно, потом всё быстрее и мощнее. Два встречных потока закрутились в спирали, соединились в один мощный вихрь и устремились в тёмный провал пещеры.
Внутри загудело и засвистело, тугая волна затхлого воздуха вырвалась из соседних трещин в скалах, словно пещера выдыхала свой ядовитый дух.
И вместе с этим выдохом из пещеры хлынули летучие мыши.
Сотни, может быть, тысячи крылатых тел вырвались из темноты чёрной визжащей волной, и на несколько секунд небо над скалами потемнело от их множества. Писк и хлопанье перепончатых крыльев заглушили все остальные звуки. Мелкие тушки проносились мимо нас так близко, что я чувствовал на лице ветер от их полёта.
И тут Стёпа завизжал.
Не закричал, не вскрикнул — именно завизжал, тонко и пронзительно, как испуганная девчонка, увидевшая мышь в амбаре.
Копейщик шарахнулся в сторону, споткнулся о корень, упал на спину и принялся отмахиваться от пролетающих мимо мышей обеими руками, продолжая издавать совершенно немужественные звуки.
— ААААААААААААААААААААААА! УБЕРИТЕ ИХ! УБЕРИТЕ ЭТУ ГАДОСТЬ ОТ МЕНЯ!
Мика застыл с раскрытым ртом, глядя на корчащегося на земле товарища. Барут издал какой-то сдавленный звук, похожий на хрюканье. Я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке.
Летучие мыши пронеслись мимо нас и скрылись в лесу, оставив после себя только эхо писка. Стёпа всё ещё лежал на земле, тяжело дыша и затравленно озираясь по сторонам.
— Они… они всё? Улетели? — прохрипел он.
Шов гавкнул, подбежал к копейщику и лизнул в щёку.
— Улетели, улетели, — Барут подошёл к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. Его лицо подозрительно подёргивалось, словно он изо всех сил сдерживал смех. — Можешь вставать, грозный воин.
— Стёпа, — Мика наконец справился с удивлением и тоже заулыбался, — ты только что визжал громче, чем Ника, когда она увидела паука в своей постели.
— Я не визжал! — Стёпа вскочил на ноги, отряхивая одежду с преувеличенной энергией. Его щёки пылали алым румянцем. — Я… это… Подавал сигнал тревоги.
— Конечно, — я похлопал его по плечу, уже не скрывая широкой усмешки. — Очень убедительный сигнал тревоги. Уверен, все враги в радиусе трёх километров теперь знают, что нас следует бояться.
Даже Афина, казалось, смотрела на Стёпу с выражением, похожим на презрительное веселье. Старик фыркнул так громко, что с ближайшего куста осыпались последние засохшие листья.
— Ладно, хватит, — я поднял руку, призывая к порядку, хотя и сам всё ещё улыбался. — Мыши улетели, воздух проветривается. Пора работать.
Рыси продолжали гнать вихрь через пещеру, и с каждой минутой запах становился чуть более терпимым. Не исчезал полностью — избавиться от вони, копившейся столетиями, за несколько минут невозможно — но хотя бы не выжигал глаза и лёгкие.
— Стёпа, ты остаёшься снаружи, — сказал я. — Будешь караулить вход и принимать мешки с добычей.
— Я могу… — начал было копейщик, но я покачал головой.
— Не спорь. Внутри будет ещё больше мышей, которых мы могли не заметить. Или того, что от них осталось. Шов тебя защитит, если что.
— Издевайся-издевайся, — Стёпа побледнел, но возражать не стал.
— Барут, Мика — вы со мной. — Я посмотрел на лекаря и торговца. — Работа грязная, но нужная. Справитесь?
Барут поморщился, но кивнул. Мика выглядел не слишком воодушевлённым, но промолчал.
— Макс, — торговец переступил с ноги на ногу, — может, я тоже снаружи подожду? У меня, знаешь, нюх очень чувствительный, я там просто в обморок упаду от этой вони…
— Что, тоже боишься летучих мышей? — я вскинул бровь.
— Да не боюсь я! — полыхнул Стёпа.
— Нет! Я просто… — начал Барут.
— Тогда вперёд. Нам нужны все руки. — Я обвёл взглядом обоих. — Слушайте… Может, мне стоило взять с собой Нику вместо вас двоих? У девчонки мужества хоть отбавляй.
Мика выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уязвлённую гордость.
— Я пойду, — сказал он твёрдо. — Куда ты, туда и я.
— Ой, ладно… — Барут вздохнул с видом человека, которого ведут на казнь. — Но, если меня вывернет там внутри, ты будешь виноват.
— Договорились.
Лис выступил вперёд — его шерсть начала мягко светиться в сгущающихся сумерках пещеры. Ходячий факел, который не погаснет от сквозняка.