Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 45)
Я положил руку ему на плечо. Под ладонью чувствовалось напряжение.
— Я не ругаю тебя, Мика и не осуждаю. Пытаюсь понять и помочь тебе понять самого себя. Умри мы там, твоя сестра осталась бы в живых?
Он судорожно вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.
— Вот ты… — Мика посмотрел на меня с какой-то болезненной смесью зависти и восхищения. — Ты ведь ненамного старше меня. Но откуда в тебе всё это? Смелость, решительность… Столько навыков, столько силы. Как будто ты прожил несколько жизней.
Я усмехнулся, глядя на играющие в воде солнечные зайчики.
— Кто знает, Мика. Представь на секунду, что есть миры, где всё гораздо проще. Где люди спят в мягких кроватях каждую ночь и не боятся, что их сожрут во сне. Где мирное время длится веками. Где никто не умирает от клыков монстров, а самая большая опасность — споткнуться о порог или попасть в аварию.
Мика нахмурился, не понимая.
— В аварию?
— Кхм, неважно. Так что?
— Это… бред какой-то, — выдохнул парнишка.
Я коротко и без особой радости рассмеялся.
— Может, и бред. А может, и нет. Суть не в этом.
Встал и протянул ему руку. Парень принял её, и я помог ему подняться. Пальцы были холодными.
— Когда-нибудь, Мика, тебе предстоит сделать очень важный выбор. У всех в жизни наступает такой момент — когда ты стоишь на развилке и понимаешь, что от твоего решения многое зависит. Один раз ты не справился, и это нормально. В следующий раз просто сделай верный выбор.
Он смотрел на меня, не отрываясь, впитывая каждое слово.
— Мы живём в тяжёлом мире, — продолжил я. — Трусость оставит тебя на дне. Твой страх — это топливо. Либо ты сжигаешь его и действуешь, либо он сжигает тебя. Решай, кем ты хочешь быть: жертвой или воином. Вставай. Работать надо.
Дружески хлопнул его по плечу, но достаточно ощутимо.
— Я в тебя верю. Ты способен учиться и меняться. А стойкость и воля у тебя есть, вспомни о своих операциях и решимость насчёт Ники.
Мика сглотнул. В его глазах что-то изменилось — будто что-то сдвинулось внутри и встало на место. Надежда?
— Спасибо, — сказал он тихо. — Я… я постараюсь не подвести.
— Мне ты ничего не должен. Делай ради сестры. Ради Шовчика и Тины. Это твоя стая.
Пёс, который всё это время вился вокруг Ланы, вдруг обернулся, посмотрел на Мику и завилял хвостом. Парнишка грустно улыбнулся и кивнул.
Мы направились к группе. Как раз вовремя — Красавчик нашёл залежи серы. Горностай сидел у подножия небольшого холма метрах в двадцати от поляны и возбуждённо попискивал, царапая землю передними лапками. Его хвост дёргался от волнения.
— Здесь! — крикнула Ника, показывая рукой. — Он точно что-то нашёл!
Теперь нужен был Старик.
Я потянулся к ментальной связи с росомахой, нащупывая знакомое присутствие в глубине сознания. И наткнулся на глухую стену ледяного равнодушия.
Зверь был в ядре. Забился в свою зону и не желал выходить. Связь была, но односторонняя — он слышал меня, но игнорировал.
— Чёрт, — процедил я сквозь зубы.
— Что такое? — Лана подошла ближе, увидев моё выражение лица.
— Старик. Упёрся как баран.
Если он решил забиться в свою нору и дуться, придётся идти за ним лично. В самое логово упрямого старого ублюдка.
— Подождите здесь, — сказал я и сел прямо на землю, прислонившись спиной к скале. Камень был твёрдым и прохладным. — Мне нужно провести… Личную беседу.
Закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Медленный, глубокий вдох. Выдох — ещё медленнее. Пульс замедлился, мышцы расслабились одна за другой. Шорох листвы, журчание ручья, приглушённые голоса команды — все звуки внешнего мира начали отдаляться.
Пространство вокруг меня стало расширяться.
Уже привычное ощущение падения внутрь себя, в глубины, где живёт истинная стихия.
Передо мной развернулся знакомый пейзаж потокового ядра. Пожалуй, нужно проверить всю стаю.
Я стоял на краю высокого плато, омываемого вечными ветрами. Под ногами твёрдый чёрный гранит, над головой серое небо, пронизанное серебристыми потоками воздуха. Они двигались спиралями. Воздух здесь был живым — он не просто дул, а думал, чувствовал и принимал решения.
Зона Рысей.
Я двинулся туда первым делом.
Режиссёр и Актриса лежали на вершине скалы, греясь под потоками стихийной энергии. Их серебристая шерсть переливалась в мерцающем свете, и оба выглядели сытыми, довольными и здоровыми. При моём приближении Режиссёр поднял голову и моргнул серебристыми глазами.
Актриса потянулась, как огромная кошка, и зевнула, демонстрируя острые клыки. Её глаза смотрели на меня с ленивым удовлетворением. После того случая в ядре, когда она помогла усмирить Старика, между нами установилось новое понимание. Она больше не чувствовала себя «запасной» рысью, второй после брата.
Я усмехнулся.
— Блин, это очень жутко выглядит, — откуда-то издалека раздался голос Стёпки. — Он реально там улыбается чему-то.
— Значит всё хорошо, давай отойдём, — Лана.
Я обернулся к вулканическим разломам. Зона Карца пылала оранжевым и золотым пламенем, воздух над лавовыми потоками дрожал от жара. Огненный лис свернулся клубком у самого края потока. Его рыжая шерсть отливала золотом и медью.
— Карц?
Лис приоткрыл один изумрудный глаз и лениво махнул хвостом.
В его ментальном голосе слышалось удовлетрование — огненный зверь очень хотел превратить мой план в действие.
Я кивнул и направился к туманной долине.
Территория Афины встретила меня прохладой и запахом хвойного леса. Туман стелился между древними деревьями, и в его завитках мелькали тени. Огромная тигрица лежала между корнями исполинского дерева, и её яркие стихийные глаза следили за моим приближением с кошачьей неподвижностью.
В её ментальном голосе звучала холодная уверенность хищника.
Я повернулся и посмотрел вперёд. В прошлом гладкая, ртутная преграда, где я видел Красавчика, стала мутной.
Она меня бесила. Как бесит пятно на очках, которое невозможно оттереть.
За стеной, в серой дымке, находился Красавчик.