Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 44)

— А этот монах… — Ника, стоявшая чуть в стороне, решила быстро сменить тему. И я это заметил. — Раннер сказал, что он с Пустошей. Истинный маг, да ещё и зверолов! А богомол — королевская особь!

— Верно, — я посмотрел на неё. — но к чему ты это говоришь? Честно сказать, сам сталкиваюсь с таким впервые.

— Я никогда о таком не слышал, но то и понятно, Пустоши очень далеко отсюда. — Барут покачал головой. — Скажу вам вот что. Такие ублюдки — настоящие убийцы. Так что не друиды тут лапы свои приложили. Это либо найм, либо устранение конкурента, как Макс и сказал.

— Уточню у Ария, он ведь тоже истинный маг, пусть и не такого уровня, — я направился к двери. — Но не думаю, что из этого выйдет толк.

Повисла тишина. Каждый думал о своём.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши и потянулся к ручке. — Сейчас это не главное. Главное — то, зачем мы идём в лес.

Вскоре появился Стёпа — нагруженный как вьючное животное. За спиной громоздился объёмный мешок, набитый под завязку, в руках парень тащил большой котёл.

— Всё достал, — копейщик вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Ступки, ёмкости, мешки холщовые, верёвки, ножи, деревянные лопатки, бурдюки.

— Спасибо, дружище, — я хлопнул его по плечу.

— Макс, а всё-таки! Куда мы вообще идём? — Ника смотрела на меня с любопытством и лёгкой тревогой. — И зачем нам всё это? Что ты собираешься делать?

Вся команда смотрела на меня. В их глазах читалось одинаковое желание узнать правду.

Ну как я им объясню, если надо показать? И без стаи тут не обойтись.

— Создавать кое-что, что может очень помочь нам в самом ближайшем будущем.

— Но что именно? — не унималась Ника, хватая меня за рукав. — Ну скажи! Мы же команда, мы имеем право знать.

Я осторожно высвободил руку и улыбнулся.

— Увидите. Поверьте мне — оно того стоит. Ты, кстати, пригодишься, Ника. Постоишь на хозяйстве.

Мы вышли из дома.

Улицы Оплота Ветров были залиты полуденным солнцем, и наши шаги звучали гулко на камнях мостовой. В это время город жил полной жизнью — торговцы зазывали покупателей у лавок, где-то в переулке звенел молот кузнеца. Дым из печных труб рассеивался в тёплом воздухе, смешиваясь с запахами еды из ближайших харчевен.

Редкие прохожие — купцы с помощниками, стражники в патруле, женщины с корзинами — провожали нашу нагруженную процессию любопытными взглядами.

Один пожилой мужчина в кожаном фартуке даже остановился и проводил нас глазами, пока мы не скрылись за поворотом.

Молва о ночном побоище быстро облетела город, но никого не волновало, что послужило причиной. Пока наш отряд пытался спасти друг друга после драки, трупы насекомых разорвали на части. Все ценные реагенты из их тел были выпотрошены. Мне было плевать — главное, что стража не задавала вопросов.

Мы миновали городские ворота, где дежурный стражник лениво кивнул Лане. Узнал.

Дорога извилистой лентой уходила в лес, и мы углубились в чащу.

Тропа петляла между деревьями, то взбираясь на пологие холмы, то ныряя в сырые, затенённые низины. Снег здесь уже не скрипел — он просел, напитался влагой и потемнел, превратившись в тяжёлую ноздреватую массу.

Тёмные стволы елей ещё удерживали в корнях остатки зимних сугробов, но на солнечных проплешинах уже пробивалась прелая прошлогодняя трава. Воздух пах мокрой корой и талой водой.

Через полчаса ходьбы я нашёл то, что искал.

Небольшая поляна в излучине ручья. Скальный выступ с одной стороны создавал естественное укрытие от ветра и посторонних глаз. Несколько старых ольховых деревьев на краю поляны — идеальное сырьё для получения древесного угля. Земля под ногами была твёрдой и достаточно мягкой для рытья.

— Здесь.

Стёпка сбросил мешок с плеча, и тот глухо шлёпнулся на траву.

— Ура!

Команда рассредоточилась с привычной чёткостью. Стёпа начал раскладывать содержимое мешка, разбирая всё по категориям.

Я достал из внутреннего кармана маленький кожаный мешочек и развязал его. Внутри лежала щепотка желтоватого порошка — сера. Именно её Стёпка купил у алхимика. Она была непозволительно дорогая, таких денег у нас теперь просто не было. Но этого хватит.

Маленькое тёплое тельце Красавчика прижалось к шее, а чёрные глаза-бусинки уставились с привычным любопытством. Хвост дёрнулся. Он уже знал, что задача для него.

— Понюхай, — я поднёс мешочек к его розовому носу. — Запомни этот запах хорошенько. Где-то должны быть залежи. Ищи.

Красавчик старательно обнюхал серу, потом резко чихнул и недовольно фыркнул. Соскочил с моего плеча на землю и через секунду уже нёсся по поляне, то и дело утыкаясь носом в землю, принюхиваясь к корням деревьев.

— Идите за ним, — сказал я команде. — Когда найдёт, дайте знать. Не мешайте ему работать.

Лана кивнула и двинулась за горностаем неторопливой походкой следопыта. Стёпа, Ника и Барут пошли следом, стараясь не шуметь.

— Мика, — я остановил лекаря, когда тот собрался идти с остальными. — Задержись. Поговорим.

Он замер на полушаге, его плечи сильно напряглись. Парнишка явно догадывался, о чём пойдёт речь. На его лице промелькнула тень страха.

Страха перед правдой о самом себе.

Глава 16

Мы отошли в сторону от поляны, к большому валуну у самой кромки воды. Ручей бурлил, перекатывая гальку, — лучшая защита от лишних ушей. Я присел на камень, чувствуя, как холод мгновенно пробирает даже через плотную ткань штанов. Весна обманчива: снег в этом месте хоть и осел, превратившись в ноздреватую серую кашу, но земля всё ещё ледяная. Гнилое время — сверху уже греет, а снизу студит.

— Расскажи мне, Мика, — сказал я, не глядя на него. — Про зелье.

Лекарь вздрогнул так резко, словно я ударил его. Его руки стиснули колени.

— Я… — он запнулся, голос сел. Откашлялся и попробовал снова. — Которое зелье? Столько зелий было…

— То, которое ты бросил Баруту. Вместо того чтобы принести в руки.

Между нами растянулась тишина. Тяжёлая и неуютная.

Мика смотрел на воду, избегая моего взгляда. Его щёки медленно заливала краска стыда.

— Я… — голос сорвался на полутоне. Он откашлялся и попробовал снова, но слова не шли. — Там был хаос. Кровь везде, крики, эти твари… Я хотел подойти, правда хотел, но…

Он замолчал, глядя в воду так пристально, будто там была написана правда, которую он не мог произнести.

— Но? — мягко подтолкнул я.

— Испугался, — выдавил он из себя почти шёпотом. — Испугался, что тоже попаду под удар. Что меня убьют. И просто… бросил. Издалека. Как трус.

Его голос дрожал от ненависти к самому себе. Он всё ещё не смотрел на меня, но я видел, как дрожат его руки.

— Барут поймал, так?

— Да. Он молодец… — Он болезненно сглотнул. — Но это не оправдание. Я должен был подойти. Я лекарь. Моя работа — быть рядом с ранеными, а не прятаться за спинами других.

Я помолчал, глядя на ручей. Солнечные блики играли на поверхности воды, и было что-то гипнотическое в этом движении света. Где-то высоко в ветвях засвистела птица — короткая, повторяющаяся трель.

— Барут побежал, — сказал я наконец спокойно. — Когда понадобилось, он схватил зелье и побежал. Торговец. Человек, который всю жизнь считал деньги и торговал зверями. А ты — не смог.

Мика вздрогнул, будто я ударил его под дых.

— Почему?

— Не знаю, — его голос стал совсем тихим, почти неслышным под журчание ручья. — Я спрашивал себя об этом, если честно. Почему он смог, а я — нет.

Парень наконец поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был честным, без попыток скрыться или соврать.

— Скажи, ты готов пойти на жертву ради сестры? — спросил я.

— Да, — ответил он без малейших колебаний. — За Нику — что угодно. Жизнь отдам, не задумываясь.

— Тогда почему там, в бою, ты думал о себе?

Он открыл рот, чтобы ответить, потом закрыл. На лице промелькнуло болезненное понимание собственного противоречия. Лекарь лишь покачал головой.