Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 25)
— Инферно! Охранять! — крикнул Раннер.
Лев мотнул гривой и шагнул вперёд.
Крики превратились в шёпот. Толпа раздалась к стенам, и между нами и решёткой возник коридор метра четыре шириной. Стражники молча отступили и пропустили нас.
Я пошёл первым. Афина неторопливо двинулась следом. Раннер шёл рядом, Инферно держался у его бедра, огонь на загривке потрескивал в утренней тишине.
— Раннер! Порви их сегодня! — крикнул кто-то из толпы.
— Раннер всегда рвёт, дорогой! — бросил тот через плечо, не сбавляя шага.
Я покосился на него. Даже сейчас, между двумя хищниками, этот парень работал на публику.
Мы прошли через решётку на служебную территорию арены. Каменные стены отрезали шум толпы, и я с облегчением выдохнул. Длинный коридор, факелы в держателях, но главное — тихо и пусто.
Афина остановилась и потянула носом воздух. Инферно тоже замер, огонь на загривке осел до ровного низкого гудения, и звери впервые посмотрели друг на друга.
Тигрица уставилась на льва сверху вниз. Инферно выдержал взгляд, не отвёл и не попятился, но грива чуть опала, а кончик хвоста дёрнулся.
Афина медленно моргнула, лизнула собственный нос и отвернулась. Лев был ей неинтересен.
— Ого, — сказал Раннер, наблюдая за этим. — Твоя кошка пытается унижать.
— Она не унижала. Оценила и отпустила.
— Вот именно, — Раннер усмехнулся и погладил Инферно по загривку. Лев ткнулся мордой ему в бок, огонь на мгновение полыхнул ярче — зверь тоже сделал свои выводы. — Ладно, ядозуб. Ты вытащил меня из лучшей вечеринки в Оплоте, заставил лечь в холодную пустую кровать и притащиться сюда на рассвете. Я здесь. Говори.
Я прислонился к стене коридора и скрестил руки на груди.
— Расклад простой. Парные бои два на два, и противников мы не знаем. Значит, нужна схема, которая работает против кого угодно.
Парень стоял напротив, поигрывая золотой застёжкой на тунике. Лев лёг у его ног, положив голову на лапы, но уши стояли торчком — слушал.
— Слушай, ядозуб. Если против нас выпустят какую-нибудь пару шавок — дай мне отработать. Публика пришла смотреть на бой, а не на то, как два хищника загоняют крысу в угол за тридцать секунд. Мне нужно шоу.
— В принципе, я не против. Если противники слабые — делай что хочешь. Красуйся, кланяйся, целуй девиц на трибунах. Мне всё равно, пока мы проходим дальше.
Раннер просиял.
— Другой разговор!
— Но ты же помнишь условие?
Улыбка не погасла, но Раннер чуть наклонил голову.
— Мы не убиваем чужих зверей. Ни ради шоу, ни ради красивого финала. Зверь упал, зверь сдался, хозяин отозвал — бой окончен. Точка.
Раннер пристально смотрел на меня.
— А если не упадёт и не сдастся?
— Тогда мы его роняем. Жёстко, больно, но живым.
— А если и это не поможет? Если против нас выйдет что-то серьёзное, что не ляжет от пары ударов?
Я выдержал паузу. Вопрос был правильный, и врать не имело смысла.
— Если зверь представляет реальную угрозу и других вариантов не будет — я приму эту смерть. Мне нужно пройти дальше, Раннер. Цена слишком высока, чтобы проиграть из-за принципов. Но между «пришлось» и «захотелось» большая разница. И я хочу, чтобы ты эту разницу принял.
Раннер медленно кивнул.
— Странный ты человек, ядозуб. Ладно. Не буду убивать ради шоу. Обещаю. Инферно хватит огня, чтобы положить кого угодно, не разрывая на части. Доволен?
— Доволен. Теперь давай о деле, если придётся биться на полную. Что умеет твой лев?
Раннер погладил зверя по загривку. Тот приоткрыл один глаз, и в зрачке плеснулось пламя.
— Я не скажу тебе всё, зверолов. Открою только одну способность. Белый клык. Концентрированный удар белым пламенем на клыках и когтях. Прожигает почти что угодно, но нужно подобраться вплотную.
— А вторую и не надо, — я усмехнулся. — Инферно умеет выжигать воздух.
— А? — улыбка Раннера замерла на миг, затем он расхохотался. — Ну и отлично, ядозуб, всё знаешь. Ты нравишься мне всё больше.
— Неплохая связка, в которой второй навык открывает дорогу первому, — резюмировал я.
— У меня всё идеально, не переживай.
Теперь всё просто. Он ведь не знает, что у Афины четыре навыка.
— Хорошо. Тогда слушай. Афина — тяжёлая и живучая кошка первой линии атаки. Её защиту очень сложно пробить. Эти размеры и мускулатура — это первый навык. Она принимает на себя основной удар и контролирует пространство, не даёт противнику маневрировать.
Раннер кивнул.
— Тогда пусть твой Инферно будет нашим ассасином. Пока Афина держит, он заходит с фланга. Выжигает воздух, ослепляет, и пока зверь мотает головой — бьёт белым огнём по слабым местам. Суставы, горло, бей даже под брюхо. Укусил, отскочил, зашёл с другой стороны. Его дело — резать, пока Афина держит.
— Пока Афина держит, — повторил Раннер. — Мне нравится. Инферно так и работает лучше всего — влетел, ударил, ушёл.
— Если твоего льва зажмут, Афина прикроет даже корпусом, если понадобится. Её шкуру пробить сложнее, чем крепостные ворота.
Раннер посмотрел на тигрицу. Она лежала у дальней стены с прикрытыми глазами — то ли дремала, то ли делала вид.
Парень хмыкнул, покачал головой и хлопнул себя по коленям.
— А что ещё она умеет не раскроешь?
— Ого! — я сделал удивлённый вид. — Говоришь, что видел меня на арене, но не знаешь навыка? Не делай из меня идиота.
— Ладно, ядозуб, — парень хохотнул. — Видел я эту невидимость. Хотел проверить насколько мы теперь «друзья». Ладно, если враги слабые — я делаю шоу. Если серьёзные — работаем по схеме. Что-то ещё?
— Запомни, Раннер, мы не просто так тут поболтали. Если противники серьёзные — Афина идёт вперёд, не твой лев и не твоя показуха. И ещё кое-что. На арене слушай меня. Если крикну «назад» — отводи льва без вопросов. Разберёмся потом.
Раннер хмыкнул, отряхнул тунику и посмотрел на меня сверху вниз с той самой улыбкой.
— Ядозуб, я в жизни никого не слушал на арене.
— Может и не придётся. А может сегодня будет твой первый раз.
Арена встретила нас рёвом.
Тысячи глоток обрушились сверху — каменные трибуны, набитые до последнего ряда, гудели и ходили ходуном.
Песок под ногами был свежий, рыжий, утрамбованный и политый водой, чтобы не пылил. Круглая площадка шагов восемьдесят в диаметре, за барьером — ряды, ряды, ряды. Тысячи лиц, знамёна, торговцы с лотками, дети на плечах у отцов. Высоко над всем этим висела королевская ложа под четырьмя штандартами.
Раннер вышел на арену на полшага впереди меня и раскинул руки.
Толпа взорвалась.
Он шёл по песку легко и по-хозяйски, с улыбкой, от которой ближайшие трибуны визжали до хрипоты. Повернулся к западному сектору, послал воздушный поцелуй, повернулся к восточному — поклонился. Какая-то женщина в третьем ряду запустила в него цветком, Раннер поймал его на лету, понюхал, приложил к сердцу и бросил обратно — трибуны захлебнулись от восторга.
Я занял позицию у левого края арены. Афина стояла рядом, и ленивым взглядом обшаривала песок. Зрители при виде тигрицы одобрительно загудели.
— Контролируй, — сказал я ей тихо. — Но не вмешивайся, пока не скажу.
Она чуть повела ухом.
С противоположной стороны арены вышли двое. Первый — коренастый мужик с бычьей шеей и руками, которые были толще моих бёдер. За ним, тяжело переваливаясь, топал бронированный медведь, покрытый каменными пластинами от морды до крупа.