Николай Скиба – Егерь. Черная Луна (страница 18)
Блондин тем временем остановился в дверях, обернулся к толпе на улице и раскинул руки.
— Кто хочет выпить с лучшим бойцом турнира — заходите! Я угощаю!
Толпа хлынула внутрь. Раннер запрокинул голову и заразительно рассмеялся. Девушка на его правой руке потянула бойца за рукав, он наклонился, что-то шепнул ей на ухо, и та зарделась так, что румянец не заметил бы только слепец.
Я прищурился. Он двигался слишком плавно для человека, выпившего столько вина. Координация не нарушена.
Метаболизм как у тролля, у него, что ли…
Я смотрел на закрытые двери и чувствовал что-то среднее между раздражением и недоумением.
Завтра — бои. Второй этап турнира, где ставки удваиваются и слабых отсеивают без жалости. Каждый серьёзный боец сейчас готовится — проверяет зверей, отдыхает, планирует тактику. Я сам только что провёл вечер, обсуждая Друида Тени с двумя самыми опасными людьми Королевства. А этот… этот красавчик заливает в себя вино в обнимку с девицами.
Да, на арене Раннер был очень хорош — это я признавал без иллюзий. Огненный лев доминировал, а сам парень играл с противниками, как кот с мышами. Настоящий талант, который прямо сейчас топился в вине и бабах.
Одна ночь кутежа — и реакция на долю секунды медленнее. Одна доля секунды — и твой зверь лежит на песке.
Может, ему всё равно? Может, ему всю жизнь настолько всё легко давалось, что он легко позволяет себе гулять ночь напролёт и выходить на арену с похмельной головой.
— Недалёкий, — покачал я головой и оттолкнулся от стены.
Из таверны донёсся очередной взрыв хохота и звон разбитой посуды. Кто-то пьяно запел.
Я шёл по ночной улице и думал о том, как странно устроен мир. Возможно, где-то в этом городе прячется Друид Тени с чужим лицом и смертоносной пантерой. В комнате, подле Барута, спит Фукис, которому через несколько дней предстоит гонка, от исхода которой зависит будущее хозяина. Где-то за стенами Оплота шевелится «Семёрка», плетя свои тёмные нити.
А Раннер пьёт, гуляет и хохочет, как будто завтра не существует.
Но это не моё дело. Моё дело — выспаться.
На крыльце наёмного дома, привалившись к перилам, сидел человек.
Я остановился, рука скользнула к ножу и… тут же остановилась.
Парнишка лет восемнадцати в форменной одежде гонца дремал, уронив голову на грудь, но при звуке моих шагов быстро вскинулся.
— Зверолов Максим? Ядозуб?
— Он самый. Давно ждёшь?
— Нет, господин. — Парень поднялся и полез в сумку. — Приказано вручить лично в руки. Ваше назначение на парные бои.
Он протянул свиток, кивнул, развернулся и потрусил в темноту. Из подворотни донёсся стук его каблуков, потом стихло.
Я развернул свиток.
Мой взгляд добрался до нужной информации.
ЧТО⁈
Человек, который собрался пить до утра и…
Мой напарник.
В бою, который начнётся самым первым!
Я медленно свернул свиток.
Спокойно. Думай.
Парные бои — не шутка. Два зверолова должны работать в связке, прикрывая друг друга, координируя атаки зверей, закрывая слабые стороны партнёра. Это требует доверия, слаженности и — в идеале — хотя бы минимального знакомства. У нас не было ни первого, ни второго, ни третьего.
А ещё это требует трезвости, мать вашу!
Я представил себе завтрашнее утро. Раннер с мутными глазами выходит на арену, где его ждут два противника с боевыми зверями.
Посмотрел в сторону развлекательного квартала. Оттуда по-прежнему доносилась музыка.
Первый порыв — пойти, вытащить его за шиворот и окунуть головой в ближайший фонтан. Второй порыв — тот же, но с ударом по рёбрам.
Этого парня нужно сейчас же вытаскивать из таверны — на кону стоит жизнь Ники. Мне хватало ума понять, что в турнире участвуют сильные бойцы, и биться одному против двоих не самый лучший исход из возможных.
И тут внутри меня качнулось.
Режиссёр.
Я замер на пороге, закрыв глаза. Привычным усилием нащупал ментальную нить, ведущую к ветряной рыси.
Ответ пришёл мгновенно.
Режиссёр в ядре оскалился и ударил лапой. Злость, стыд и ершистое недовольство.
Я усмехнулся.
Живой и злой, пожалуй, впервые за столько времени. Но это хорошо. Хуже было бы, если бы он молчал — отойдёт.
— Ты в безопасности, брат, — прошептал я едва слышно. — Дома. Той твари больше нет.
Режиссёр фыркнул, но напряжение в нити чуть ослабло.
Я вошёл в дом.
В общей комнате горел камин, и в его свете разворачивалась картина, от которой я невольно остановился в дверях.
Мика сидел на полу, скрестив ноги, и с выражением крайней сосредоточенности держал перед собой кусок сырого мяса. Рядом лежал Шовчик — водяной волкодав вытянулся во весь свой немаленький рост, положив массивную голову на лапы, и следил за мясом с профессиональным интересом. Хвост мерно постукивал по полу.
Между ними, на перевёрнутой миске, как на троне, сидела Тина.
Жаба смотрела на кусок мяса с выражением непоколебимого спокойствия.
— Шовчик, — говорил Мика терпеливо, поднимая мясо. — Вот. Смотри. Берёшь. Кладёшь. Перед Тиной. Аккуратно. Не жрёшь сам. Кладёшь. Понял?
Волкодав весело и утвердительно гавкнул. Хвост застучал быстрее.
Мика положил мясо перед жабой. Тина медленно и величественно моргнула. Потом разинула пасть, и мясо исчезло. Раз, и нет. Шовчик дёрнулся, ткнулся носом в пустое место, где только что лежал кусок, и обиженно заскулил.
— Нет! — Мика поднял палец. — Не ныть. Сейчас она ест, не ты!
Шовчик посмотрел на Мику с таким выражением, которое у людей называется «ты издеваешься, да?»
Тина моргнула снова.
Я прислонился к дверному косяку и позволил себе улыбнуться. Мика сидел на полу между волкодавом и жабой-утилизатором и учил их.
— Мика.