Николай Скиба – Авалон. Внешний Мир. Книга 5 (страница 2)

Олеся вдруг бросилась к Димону, её всхлипы стали громче, почти истеричными. Она обхватила его шею руками, её тело дрожало от рыданий.

— Прости, прости, прости, — повторяла она, её голос ломался, как хрупкое стекло. Она начала целовать Диму в щёку, прямо в шрам, не обращая внимания на окружающих. Её пальцы цеплялись за его куртку, будто она боялась, что он исчезнет. Димон замер, его глаза расширились от неожиданности, но потом он мягко отстранил её.

— Лесь, хватит, — сказал он тихо, потом карикатурно махнул кулаком и добавил:

— Шрамы украшают мужчин.

Он снова улыбнулся, но Юки видел, что он был шокирован не меньше Олеси.

Юки вспомнил бой. Олеся, которая бросилась к тому мажорику, который шёл как в трансе. Кто знает, возможно, именно она и спровоцировала всю ту схватку. Ведь пока группа двигалась мимо этих людей, Ревенант не реагировал. А как только Олеся повлияла на разум «ужина» демона D ранга… Вот тогда-то это и случилось. Похоже, она всерьёз винит себя в этом. И правильно делает. Это был крайне необдуманный поступок. Но сейчас не время говорить об этом.

Дима в том бою опять закрыл её собой. Юки понимал парня, он прекрасно читал его истинные чувства к этой девушке.

Взгляд японца остановился на Лене. Она стояла, стиснув кулаки, её глаза метались от Димона к двери, за которой был Женя. Она пыталась что-то сказать, но слова застревали, её лицо искажала смесь тревоги и переживания за Женю. Юки шагнул к ней и мягко коснулся её локтя.

— Пойдём, — сказал он твёрдо. — Посмотрим, что с ним всё в порядке.

Охранник, здоровенный парень с лицом, будто высеченным из камня, преградил им путь. Его глаза были холодными и непреклонными.

— Никого не пускать, — прогундосил он, его голос был тяжёлым и резким. — Приказ Екатерины Демидовой.

— Какого чёрта? — Лена шагнула вперёд, её голос задрожал от нетерпения. — Это наш друг! Мы должны знать, что с ним!

Юки посмотрел на охранника, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.

— Пропусти, — сказал он тихо, но твёрдо, его глаза сузились, а пальцы невольно сжались в кулаки. — Мы не уйдём, пока не увидим его.

Охранник нахмурился, его лицо исказилось раздражением, но тут за его спиной раздался знакомый голос.

— Пропусти их.

Высокая фигура Романа появилась в коридоре, спокойная, но с той внутренней силой, которая заставляла всех вокруг замолкать. Охранник мгновенно изменился в лице и посторонился. Роман с недоумением посмотрел на рыдающую Олесю, но кивнул Юки и Лене.

— Пойдём внутрь.

Они вошли в комнату.

Женя лежал на кровати. Его лицо было бледным, грудь едва поднималась, дыхание медленное, но ровное. Глаза закрыты, губы слегка приоткрыты, будто он всё ещё сражался где-то в своём сознании.

Лена медленно подошла и села на край кровати, но не рискнула касаться парня. Просто замерла, глядя на его лицо, и поджала губы.

Роман посмотрел на Юки.

— Рассказывай, — сказал он твёрдо, с приказным тоном. — Все подробности.

Юки нахмурился, в груди зажглась искра упрямства, но он одёрнул сам себя. Ведь он уже всё для себя решил — теперь он полноценная часть группы и пока что откажется от собственных планов.

Поэтому коротко пересказал всё. Тул, демоны, Ревенант — всё что знал. Роман слушал молча, а когда Юки закончил, просто кивнул, его лицо осталось непроницаемым.

— Я передам главе клана, — сказал он и вышел, оставив Юки и Лену наедине с Женей.

Лена смотрела на Женю, её лицо искажала тревога.

— Он… он же выживет, да? — спросила она тихо, её голос дрожал, как тонкая струна, готовая лопнуть.

Юки усмехнулся. Он заставил себя говорить твёрдо, чтобы успокоить её, и сам при этом упорно верил в свои слова.

— Если кто и выживет, то это Женя, — сказал он. — Он же упрямый.

Лена кивнула, но её глаза всё ещё были полны переживаний. Она смотрела на Женю, её пальцы сжимались так сильно, что кожа побелела. Юки замолчал и задержал взгляд на лидере группы. Его лицо, даже во сне, казалось напряжённым.

И в этот момент Женя открыл глаза.

Глава 2

Я сидел на террасе усадьбы Демидовых, обхватив ладонями тёплую чашку кофе. Аромат свежесваренных зёрен всегда мне нравился. Сейчас он смешивался с прохладным утренним воздухом Санкт-Петербурга. Это была запланированная встреча тет-а-тет с Катей, было что обсудить, хотя бы того же Ваню — парня, которого мы притащили из Краснодара.

Солнце стояло высоко, заливая город мягким золотистым светом, отражавшимся от стеклянных фасадов небоскрёбов и зеркальной глади Невы.

Петербург жил своей привычной жизнью: где-то вдалеке гудели машины, по набережным неспешно прогуливались туристы, а река отражала редкие облака, плывущие по голубому небу.

Да уж, это место — наша планета Земля, определённо заслуживала шанс на выживание.

В усадьбе Демидовых я всё ещё чувствовал себя как не в своей тарелке. В моём мире, где роскоши не было вовсе, всё гораздо проще. Здесь же всё было слишком идеальным, слишком далёким от моего привычного мира. Но что интересно, похоже я стал привыкать, потому что теперь чётко знал свою цель. И тогда всё остальное меркнет и становится неважным. По крайней мере не до такой степени, чтобы всерьёз переживать об этом.

Катя сидела напротив, откинувшись на спинку плетёного кресла. Её тёмные волосы, обычно собранные в пучок, сегодня были распущены, мягко падая на плечи. Она держала чашку обеими руками, грея пальцы, и её взгляд скользил по саду, где садовник аккуратно подстригал кусты.

Я смотрел на девушку и не мог избавиться от чувства, что она изменилась. Та Катя, которую я знал — резкая, холодная, с гонором, способным пробить стены, — будто растворилась. Передо мной была… Простая девчонка. Задумчивая, может быть уставшая, но точно без привычного пафоса.

Об этом как минимум говорит тот факт, что какие-то условные запреты на перемещения по усадьбе были полностью сняты. Конечно, доступа туда, куда попадают только «избранные» у нас не появилось, но ощущения «клетки» точно исчезло.

Катин взгляд, всегда острый, как лезвия её же кинжалов, теперь был мягче. Она сидела, слегка сгорбившись, и её пальцы нервно постукивали по краю чашки. Что-то в ней надломилось, и я чувствовал это. Может быть и не надломилось, но точно перевернуло восприятие мира.

— Ну что, Жень, — сказала она холодно, но без привычной резкости, почти мягко, — как ощущения спустя два дня после возвращения?

Я сделал глоток кофе, чувствуя, как горьковатый вкус обжигает горло.

Планета Тул.

Это задание до сих пор отдавалось в груди, как удар молота. Разрушенные небоскрёбы, запах гари и крови, демоны, лезущие из разломов, и тот жуткий рёв демонического принца, от которого сама земля дрожала.

Я видел, как он вылезал из разлома — его исполинские руки, когти размером с башни, глаза, горящие, как звёзды в агонии. Я пережил это, но каждый раз, закрывая глаза, видел его лицо, и внутри всё сжималось от какого-то странного, почти болезненного восхищения. Восхищения силы тех пятерых героев.

— Как будто меня через мясорубку пропустили, — ответил я, глядя ей в глаза. Её взгляд на секунду задержался на мне, и я заметил, как её губы дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но передумала. — А ты? Ты будто изменилась, нет?

Она отвела взгляд, её пальцы замерли на чашке. Молчание повисло между нами, но оно не было неловким — скорее, таким, когда оба знают, что слова не нужны, но всё же хочется их найти. Она слегка наклонила голову, и прядь волос упала ей на лицо. Катя не стала её убирать.

— Изменилась? — переспросила она тихо. Её голос был почти шёпотом, и в нём чувствовалась какая-то хрупкость, которую я никогда раньше не замечал. — Может, просто устала притворяться, что всё под контролем. А может всё зашло слишком далеко, и теперь я должна всерьёз задуматься над тем, что правильно, а что нет.

Я молчал, давая ей продолжить. Тул изменил нас всех — глупо это не признавать. Но Катя молчала, и давить не собирался.

— Что там с Ваней? — сменил я тему разговора. Наклонился чуть ближе, опершись локтями на стол, и заметил, как она поджала губы, будто я спросил о том, о чём она и так думала.

Её взгляд метнулся ко мне, и на секунду в нём мелькнула прежняя Катя — та хладнокровная стерва. Но девушка тут же расслабилась, её плечи опустились, и она кивнула, едва заметно.

— Ваня… — повторила Катя медленно. — Что ж, в результате «обработки» этого парня, всё будто бы указывает на твою правоту.

Я знал, что был прав. Ваня, худощавый парнишка, внук моей соседки, попал под влияние культа на Земле. Мы вытащили его, привезли сюда, в усадьбу, чтобы держать под контролем.

— Культ сломал его, заронил в него что-то тёмное, и теперь он под наблюдением, — сказала Катя.

— Так какой план? — спросил я, настаивая.

— Мы знаем, что делаем. Сегодня вернём его в Краснодар, — кивнула Катя. — И будем пристально следить. Сам знаешь, информации о культах больше нет. Мы искали. Так что будем надеяться, что парень даст нам первую ниточку, за которую потянем этот клубок.

— Хороший план, — сказал я, кивнув в ответ. — Пожалуй, сейчас это единственное, что мы можем сделать.

Катя посмотрела на меня, и на этот раз улыбнулась.

— Спасибо, что оценил нашу работу по достоинству, — сказала она, и в её голосе мелькнула насмешка.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение между нами немного спадает. Мы сидели так ещё минуту, молча, глядя на Неву, и я вдруг понял, что впервые за долгое время вижу её не как Демидову, не как бойца, а как Катю — девушку, которая наконец-то начала мыслить в нужном направлении.