Николай Сизов – Зачем мне этот миллион? (страница 27)

— Почему? Совещания в обкоме назначаю не я.

Шуруев тяжело вздохнул:

— Как ты все осложнил, Стрижов.

— Ничего, Вадим Семенович, скоро у вас жизнь будет поспокойнее. Только смотрите, как бы вас эта благость в болото не затянула.

Шуруев хотел уточнить, что Стрижов имеет в виду, но всех пригласили в кабинет Чеканова.

В кабинете кроме хозяина уже находились председатель горисполкома Костюков — подвижный толстяк с коротким седым ежиком на голове, острыми колючими глазами, и секретарь горкома Наумов — молодой еще человек, он озабоченно переговаривался с сидящим рядом академиком Пчелиным.

Когда вошедшие расселись вокруг обширного стола заседаний, Чеканов поднялся.

— Вы, товарищи, знаете, что нами в Госстрой республики были представлены проектные предложения по Приозерску. Они были подготовлены нашим проектным институтом, рассматривались городскими организациями и обкомом партии. Однако в Госстрое материалы вызвали ряд замечаний. Нам предстоит разобраться во всем этом, разобраться внимательно и не спеша. Дело, сами понимаете, наиважнейшее и непростое…

Нетрудно было понять тревогу областных работников, когда оказалось, что представленные проектные материалы не нашли одобрения, по ним возникли замечания специалистов. Это грозило перенесением сроков начала работ по застройке Левобережья на год-два, а то и больше. Поэтому, хотя свое вступление на сегодняшнем совещании Чеканов делал внешне спокойно, размеренно, давалось ему это спокойствие с трудом.

Он, хмурясь, отложил в сторону какую-то папку с бумагами, видимо, именно в ней были малоприятные заключения специалистов, и продолжал:

— Предложения не отвергнуты, нет. Но рекомендовано еще раз посмотреть их. У нас здесь присутствуют руководители проектного института, руководство города, приехал Михаил Васильевич Пчелин. Вот давайте разбираться. При этом не будем забывать двух обстоятельств. Первое: сроки. Нам очень нежелательно оттягивать начало застройки Левобережья. Очень нежелательно. Но как и чем мы его застроим — тоже немаловажно. На авось, потом, мол, разберемся, — мы идти не можем. Это второе обстоятельство, которое тоже прошу иметь в виду при обсуждении поставленного вопроса. Кому первому предоставим слово? Видимо, руководителю проекта застройки? Пожалуйста, Глеб Борисович.

…Круглый говорил с плохо скрытым недовольством. Его глубоко уязвила вся эта история, и он, несмотря на все уговоры Шуруева, никак не мог настроиться на спокойный, рассудительный тон. Глеб Борисович был убежден, что позиция республиканских организаций явилась результатом происков Стрижова и поддержки этих происков со стороны Пчелина. Поэтому он не столько разъяснял основные элементы проектных предложений, сколько зло, с сарказмом высмеивал те замечания, которые содержались в заключении Госстроя и с которыми Шуруев и он были уже ознакомлены.

— Меня удивляет, что из-за возражений одного-двух, пусть и уважаемых, специалистов подвергли сомнению труд целого коллектива зодчих, работу целого института. При этом замечания по планировке, например, носят общий, я бы сказал, даже абстрактный характер. Недостаточно оптимально использована пойма Серебрянки. А по-моему, достаточно оптимально. Нет органической связи со старой застройкой. А по-моему, есть, и довольно ясная. Неудовлетворительно используется ландшафт. А я утверждаю, что удовлетворительно. Следует более рационально отнестись к водному зеркалу озера Тростникового, использовать его более эффективно. Что это такое? Может, застройку на его гладь перенести, вторую Венецию отгрохаем? Мне кажется, что побережье озера у нас использовано довольно удачно и рационально.

— Какое же это удачное использование, когда вы его все занимаете портовыми сооружениями, — бросил реплику Стрижов.

Круглый, не повернувшись к нему, ответил:

— Приозерск — не город-спальня, а город-труженик. Пора бы это знать, товарищ Стрижов.

— Но спать-то лучше под плеск воды, чем под рев и гудки теплоходов.

— Это лирика, к делу она отношения не имеет. — Круглый в том же запальчивом тоне закончил: — На критических замечаниях в адрес «СКП-10» я останавливаться не буду, ибо эти замечания полностью соответствуют тому направлению, которое мы взяли по доработке проекта. Дома будут нормальные. Но на вкус каждого, конечно, не потрафишь. И делать этого, думаю, не надо.

Круглый замолчал и сел на свое место, ни на кого не глядя.

Чеканов вежливо спросил:

— У вас все, Глеб Борисович?

— Пока все. На вопросы и замечания, если таковые будут, я готов ответить.

— Какие есть вопросы, товарищи? Прошу. — Чеканов выжидающе смотрел на участников совещания.

Вопросы были. Они касались прежде всего доработки проекта «СКП-10», затем возник спор о целесообразности повышенной этажности, опасались, что новая застройка придавит старый город. Система транспортных связей новой застройки со сложившимися магистралями города тоже беспокоила многих.

Круглый уже несколько успокоился и отвечал деловито и уверенно. У многих из присутствующих рождалась мысль, что сомнения по проектным предложениям у республиканских товарищей, пожалуй, преувеличены, не очень-то они весомо выглядят. Интересно, что скажет академик Пчелин?

Когда вопросы к Круглому и Шуруеву иссякли, Чеканов, не обращаясь ни к кому конкретно, заметил:

— Непростое дело нам предстоит. Приозерск живет более трех столетий, а мы должны построить такой же по размерам новый город за какие-то пять лет. И все же хотелось бы избежать крупных просчетов и ошибок. Именно заботу об этом я вижу и в заключении специалистов. Этим озабочена и партийная организация института, об этом же, между прочим, написал в обком и инженер Стрижов.

Костюков поднял голову и предложил:

— Надо бы зачитать это письмо. Там есть толковые мысли, но и субъективного много.

— Из письма товарища Стрижова мы секрета не делаем, оно разослано всем членам бюро обкома. К тому же товарищ Стрижов присутствует здесь и, я думаю, выскажет свою точку зрения. Сейчас слова просит директор института. Пожалуйста, Вадим Семенович.

Шуруев поднялся за столом, неторопливо надел очки, заговорил озабоченно:

— Я считал и считаю и планировку застройки, и избранный тип домов с учетом их модернизации достаточно удовлетворительными. Если бы я думал иначе, я бы не представлял эти материалы архитектурному совету и тем более областному комитету партии. Можно ли иметь лучшие проекты? Можно ли иметь лучшие типы домов? Да, конечно, можно. Но в стране и кроме Приозерска многое надо строить. На дворцы и коттеджи денег пока нет. Так давайте же реально смотреть на вещи. Я не боюсь сказать, что некоторые не в меру ретивые критики наших предложений своим упорством ввели в заблуждение республиканские организации. Хорошо, что прибыл товарищ Пчелин. Я уверен, что вместе мы найдем выход из создавшегося тупика, разрубим этот узел и, не откладывая, начнем осваивать Левобережье. Хороший будет массив, товарищи, уверяю вас.

Стрижов опять не удержался:

— Массив — конечно, будет. Наставите вы своих «СКП», которые ничуть не ушли от знаменитых пятиэтажек, — и массив готов. А каково в них жить? Об этом следует думать прежде всего.

— А что вам, собственно, дались пятиэтажки? Что вы их так невзлюбили? Это был необходимый и неизбежный этап в нашем градостроительстве.

Пчелин поддержал Шуруева:

— Пятиэтажки я бы тоже не трогал. Нужда заставляла идти на них. Нужда. Мне вспоминается одно выражение Магомета: «Если бы у меня было три каравая хлеба, то я бы один каравай оставил, а два продал и купил гиацинты, чтобы накормить свою душу». Нам было не до гиацинтов. Жилищный кризис был страшный, архитекторы вынуждены были забыть на время мечты о голубых городах и строить много и быстро.

— Но так строить сегодня уже нельзя! — Голос Стрижова звенел напряженно и нервно.

Пчелин поддержал его, проговорил со вздохом:

— Строим много, но не всегда хорошо, это верно. К масштабам бы да качество…

— Долго будем ждать этой манны небесной при таких проектах, — мрачно проворчал Стрижов.

И тут же раздался бас Костюкова:

— Месяца два или даже три я слышу одно и то же: Стрижов против, Стрижов критикует… Думаю, кто такой Стрижов? Что за новый авторитет появился? Может, академик? Профессор? Да нет, говорят, инженер, сотрудник института. — И, повернувшись к Чеканову, Костюков продолжал: — А еще болтают там, за рубежом, что у нас мало свободы личности. Я лично считаю, что у нас настоящий произвол личности. Поведение инженера Стрижова — лишний тому пример. Мутит он воду, поднял целую кутерьму, на огромное дело тень навел. Чего он, собственно, хочет? Дайте мне слово, Игорь Павлович.

— Так вы его уже взяли. Продолжайте, Сергей Михайлович.

Костюков вооружился указкой, воинственно расправил плечи.

— Я хочу высказать официальную позицию исполкома городского Совета. Нас проектные предложения, разработанные Облгражданпроектом, устраивают. Устраивает и тип домов. Мы их, собственно, знаем, они стоят и на Октябрьской и в других районах. Скучноваты, однообразны, санитарно-бытовые узлы маловаты. Но проект «СКП-10» учитывает все это и довольно ощутимо меняет дело. Набор квартир очень хорош. Трех-, двух- и однокомнатные — то, что нам нужно. Одним словом, мы считаем, что надо просить товарищей из республики поддержать нас. Ну, а что надо поправить, улучшить — сделаем.