Николай Сизов – Трудные годы (страница 8)

В просторном зале клуба было полно молодежи. Юноши и девушки сидели на стульях и лавках, расставленных вдоль стен. Середина была свободна. В центре ее друг против друга стояли две девушки и задорно перебрасывались частушками. Шло веселое соревнование. Частушки следовали одна за другой, и каждая вызывала громкий смех, возгласы одобрения. Чувствовалось, что они имели совершенно точные адреса и откликались на какие-то события в колхозе.

Михаил Сергеевич уселся на лавке в щебечущей кучке девушек. Молодежь сначала несколько стеснялась чужого человека, но скоро разговор пошел непринужденно и легко. Курганов узнал, что сегодня здесь только местная молодежь, но в субботу приходят и из других деревень. Даже от Беды приходят.

— Это же, поди, километров пятнадцать. Верно? — немного удивленно спросил Михаил Сергеевич.

— Ну и что? Надо же погулять-то? Кино опять же посмотреть.

— Далековато, — задумчиво проговорил Курганов. И мысли его унеслись далеко от этой вечеринки. «Удивляемся, почему молодежь уходит из некоторых колхозов. А как может быть иначе? Права Родникова. Очень мало думаем, как и чем ее заинтересовать. А ведь без молодежи дела в колхозах не поднять».

Михаилу Сергеевичу не хотелось уходить, но время перевалило за одиннадцать. Пора было ехать. Ушел он так же незаметно, как и пришел, попрощавшись лишь с ребятами и девушками, что сидели рядом.

Глава 5

ВОСКРЕСНАЯ ПРОГУЛКА

Курганов проснулся около восьми часов. В гостинице стояла тишина — не слышалось хождений по коридорам, разноголосого говора в вестибюле, бормотания радиорепродуктора. День был воскресный, и обитатели гостиницы отсыпались.

Наскоро позавтракав в буфете, Михаил Сергеевич вышел на улицу. У подъезда стояла райкомовская «Победа».

— Вы что это заявились? — спросил Михаил Сергеевич Костю.

— Так вы же собирались с райцентром знакомиться?

— Правильно. Уже пошел.

— Пешком?

— Как видишь. А ты поезжай в гараж. Пока можешь быть свободен.

Курганов не спеша шел по улицам и площадям города, с удовольствием вдыхая колкий морозный воздух. Вид белых опрятных домов с занесенными снегом палисадниками, сизые дымки, вьющиеся из труб, день, который был еще весь впереди и сулил и встречи с людьми, и новые впечатления, настроили Михаила Сергеевича на бодрый лад.

Он подошел к Дому культуры, разместившемуся в здании бывшего собора. Белобрысый паренек колол дрова на ажурных чугунных плитах крыльца. Михаил Сергеевич неодобрительно глянул на него, и тот, поняв упрек, перебрался с поленом на обледенелую землю.

Здание отапливалось плохо, в зале стоял сыроватый запах нежилого помещения.

Курганов спросил у парня:

— Почему так холодно в зале?

— Дров нема. Вот привез сегодня возок из райисполкома, ну и истоплю.

— А почему дров нет?

— Не привозят.

— Кто же?

— Известно кто. Коммунальный отдел.

— А что у вас сегодня?

— О! Сегодня богато. Днем — утренник для детворы, вечером концерт — для взрослых, конечно. Областная филармония дает. Потом танцы. Приходите, раз интересуетесь.

— А что? Может, и приду.

Михаил Сергеевич пошел дальше и остановился около массивного каменного здания старинной архитектуры. Это была школа. Он вытер ноги о деревянную решетку и вошел в дом. Сразу оглушило гомоном детских голосов.

В актовом зале был утренник. Ребятишки, взявшись за руки, отплясывали какой-то веселый танец. В центре сидел баянист и, склонив набок голову, упоенно подыгрывал танцующему кругу. Шум, гам, звонкие голоса ребят наполняли зал до краев. У окна сидела полная пожилая женщина. Седые, аккуратно зачесанные волосы, на плечи накинута мягкая пуховая шаль. Она как-то удивительно просто и в то же время серьезно беседовала с шумливой стайкой ребят, донимавших ее расспросами.

— Я Курганов, секретарь райкома. Зашел школу поглядеть, с вами познакомиться.

— Очень приятно, здравствуйте. А я Никольская Антонина Михайловна. — Говоря это, она внимательно поглядела в лицо Курганова, пытаясь отгадать, что привело его сюда.

Приозерские руководители бывали в школе и раньше, но Курганов в район только что приехал, и его приход показался Антонине Михайловне не случайным.

«Наверное, опять насчет помещения», — подумала она. Школу уж несколько раз пытались забрать под здание райкома и райисполкома, но областные организации не разрешали. «А сейчас, — тревожно думала Антонина Михайловна, — конечно, заберут, новый-то секретарь, говорят, человек крутой и в области известный».

Михаил Сергеевич заметил обеспокоенный взгляд Никольской и спросил:

— Вы, вижу, удивились, почему я зашел?

— Да, немного…

— Ну прежде всего мы товарищи по профессии.

— А вы что, педагог?

— По образованию. Правда, работать по специальности почти не удалось. Вот только в облисполкоме школами занимался.

Антонина Михайловна всплеснула руками.

— Так вы тот самый Курганов?

— Тот самый, — засмеялся Михаил Сергеевич.

— Извините, — объяснила Антонина Михайловна. — Я на осеннем учительском совещании не была, приболела. Потому вас не знаю, не видела.

— Ну ничего, потеря не велика. Знакомлюсь с Приозерском, потому и к вам заглянул. Не помешал?

— Нет, нет, что вы. Сегодня здесь у нас утренник младших классов, а с ними, сами знаете, хлопотно, вот все мы и собрались. — И Антонина Михайловна показала на девушек-учительниц, что занимали ребят. Одна из них что-то объясняла им, другая показывала новую игру, третья разучивала стих.

Курганов долго любовался ребятней, а потом в сопровождении Антонины Михайловны осмотрел школу.

— Чисто — это хорошо. Только холодновато и парт мало: скамейки — это не то, весь вид портят. Что же райисполком не тормошите?

Никольская махнула рукой.

— Как не тормошим? Надоела всем.

— Ничего, заходите и к нам, в райком. Кстати, и о дровах и о партах поговорим.

— Хорошо, обязательно зайду Завтра же.

Недалеко от школы размещалось несколько магазинов.

Михаил Сергеевич решил зайти и сюда. Когда он открыл дверь «Гастронома», тяжелый спертый воздух ударил в нос. По грязному мокрому прилавку, потягиваясь, ходил большой рыжий кот. Он удивленно скосил на Курганова зеленоватые воровские глаза, поднял трубой хвост, сладко потянулся, лениво спрыгнул на пол и скрылся между ящиками.

За прилавком, удобно устроившись на перевернутых бочках, коротали время два здоровых, краснолицых продавца. Единственный посетитель — пожилой дородный мужчина в щегольских белых бурках и черном романовском полушубке, с большой плетеной кошелкой в руках, облокотясь на прилавок, участвовал в их трапезе. На окне стояла пустая поллитровка, и мужчины закусывали, вкусно похрустывая солеными огурцами и крупно нарезанными кусками розовой аппетитной колбасы.

В магазин вошли две скромно одетые девушки и спросили говядину или курицу.

— А индейку не хотите? Нету, не видите, что ли? — грубо сказал один из продавцов.

— А когда же будет? — не отступала одна из посетительниц.

— Вот поднимем на должную высоту колхозную деревню, тогда приходите за мясом и всем прочим. А пока, извините, не держим.

— Но ведь бывает же?

— Изредка бывает.

— Но нам сегодня надо.

— На рынок — и весь вопрос. Вот так, — захохотал продавец, мохнатым цветистым полотенцем обтирая потное, покрасневшее от водки лицо. Засмеялись и его приятели.

Девушки растерянно переглянулись и поспешно пошли к дверям.

Курганов хотел вмешаться, но в это время в магазин вошли две новые покупательницы. Одна — высокая, крупная, с густыми черными бровями и ярко накрашенными губами. Беличья шуба на ней была расстегнута. По магазину она ходила крупными мужскими шагами. Ее спутница была, наоборот, низенького роста, в скромной коричневой шубейке и сером пуховом платке. Чувствовалось, что она как-то стеснялась своей подруги и краснела, когда та начинала говорить очень резко и требовательно.

Продавцы мгновенно преобразились, заскользили за прилавками. С подчеркнутой готовностью, с умиленными физиономиями они вопросительно останавливались перед покупательницами: