Николай Сизов – Трудные годы (страница 59)
— Да, мы с Макаром Фомичом собирались.
— Так, так, с Макаром Фомичом собирались, а со мной не хотите?
Девчата добродушно рассмеялись.
— А что, Макар Фомич — кавалер, каких поискать.
Николай пригрозил:
— Я вот расскажу ему…
Скоро девушки торопливо бежали к Славянке, а Николай и Нина шли в противоположную сторону, к опушке молодого осинника.
Ходили они долго. Ветер немного усилился. Под его напором густые травы клонились вниз, и по всему лугу, будто по морю, перекатывались мягкие, трепетные волны. Солнце клонилось к западу, дальние сосны, что стояли на границе долины, бронзовели под его лучами, как гигантские свечи.
Николай внимательно вглядывался в луга, прикидывая делянки для косилок и косцов, придирчиво проверял вязкость почвы.
Наконец добрались до старого болота. Нина взяла в платок несколько проб грунта, дважды заставила Озерова шагами обмерять какие-то зеленые, дышащие под ногами поляны.
— Так я же утонуть могу в этой трясине, — шутливо жаловался он.
— Назовем тогда наши торфяники именем товарища Озерова.
Когда вышли на берег реки, Николай проговорил:
— Теперь мы имеем полное право искупаться.
Скоро они шумно плескались в глубоких водах реки. Серебристые брызги радугой сверкали в лучах багряного, уставшего за день солнца.
Николай вышел из воды первым. Он с удовольствием растянулся на бархатистой мягкой траве, но через секунду встал и вновь подошел к берегу, чтобы помочь Нине подняться на берег. Уцепившись за крепкую руку Озерова, она легко взбежала наверх и стала смешно прыгать, наклоняя голову и прижимая руку то к правому, то к левому уху, чтобы вытряхнуть из них воду. Николай любовался ее тонкой, крепкой фигурой, плотно обтянутой купальным костюмом. Потом, обнаружив, что слишком пристально рассматривает ее, покраснел и отвернулся.
Нина же, ничего не заметив, спокойно подошла к Озерову и опустилась рядом. Он посмотрел на ее загорелое лицо с капельками воды на ресницах, на вьющиеся золотистые пряди волос, на влажные розовые губы и как-то удивительно смело, неожиданно даже для самого себя обнял Нину и поцеловал долгим и жадным поцелуем. Нина посмотрела на него растерянно. В ней боролись два чувства — досада на Николая за его неожиданную и грубоватую смелость и радость, ярко разгоравшаяся радость от близости с ним.
— Не надо, что вы, не надо!..
Сказала тихо, чуть слышно, но Озеров сердцем услышал ее, почувствовал душой ту глубокую веру в него, которая была в голосе Нины. Какое-то новое чувство, еще более могучее, чем его желание, заставило Николая очнуться. Он отпрянул от Нины.
— Извини, Нина. Рассудок теряю, когда ты рядом…
Нина помолчала. Она поняла, каких усилий стоило сейчас Николаю сдержать себя. И, поняв это, всем сердцем, всем своим существом почувствовала, как он близок и дорог ей. Близок и… далек, недосягаемо далек в одно и то же время.
С этой минуты Нина поверила в Николая безгранично и навсегда. Потребовались бы какие-то совершенно особые события, чтобы разубедить, разочаровать ее, заставить отступиться от этой глубокой веры. Такой уж был у Нины Родниковой характер…
Теперь они поняли, что их отношения прежними быть не могут. Рано или поздно, но придется кончать с этой мучительной для обоих неопределенностью…
Озеров был растерян. Впервые он не мог принять никакого решения. Имеет ли он право на чувство к Нине, право на то, чтобы связать свою судьбу с судьбой этой чудесной девушки? Ведь в нем все еще жила вера в то, что вернется, приедет Надя. И хотя эта мысль сейчас не вызывала ни волнения, ни радости, она, однако, сковывала его душевные силы, парализовала решимость, вновь и вновь порождала сомнения… Николай сотни раз задавал себе вопрос: что делать? Но ответить на него не мог. Упрекал себя в трусости, беспощадно ругал за нерешительность, но самоунижение мало помогало. Вопрос этот перед ним стоял настойчиво и неотвратимо.
Глава 33
А НА ЧИСТЫХ ПРУДАХ ЛУЧШЕ…
Каждый по-своему переживает беды и жизненные неудачи. Но бесследно они не проходят ни у кого. Надежда Озерова переживала распрю с мужем тяжело, хотя и не хотела в этом признаться.
На людях она бодрилась, улыбка часто освещала ее красивое, бледноватое лицо. Но каких усилий стоили эти улыбки! Когда же Надя оставалась одна, что-то безразличное, равнодушное появлялось во всем ее облике. Задорные зеленые глаза, где, по выражению Николая, всегда прыгали чертики, мрачнели, смотрели на все отсутствующим, безразличным взглядом.
Только после отъезда Николая она поняла, как привыкла к нему и как он ей дорог. Ей не хватало его добродушной, чуть робкой улыбки, немногословной размеренной речи, его спокойной рассудительной уверенности.
Ее надежды, что Николай после истории, происшедшей с ним в Приозерске, одумается, вернется с повинной, не оправдались. Вместо возвращения в Москву он забрался в какую-то Березовку. Подумать только, грамотный, неглупый парень, с хорошей биографией, с образованием забрался в какую-то дыру, в глушь. И, главное, сам, никто его туда не загонял. Нет, понять это было невозможно.
И вот в один из августовских дней Надежда Озерова оказалась в Березовке.
«Действительно, настоящая Березовка», — подумала Надежда, когда шла по песчаной деревенской улице, по бокам которой, словно солдаты в строю, стояли толстые раскидистые березы. Сквозь ажурное кружево их листвы виднелось бездонное голубое небо. Улица была почти пустынна. Только кое-где на лужайках или на крыльце то одного, то другого дома небольшими стайками толпились деревенские ребятишки. Одни во что-то играли, другие оживленно спорили, третьи дрались. Дети долго провожали приезжую любопытными взглядами, а потом снова возвращались к своим делам.
Когда Николай увидел на крыльце своего дома Надежду, его запыленное с дороги лицо на секунду застыло от удивления. Что случилось, почему Надя здесь? Ни радости, ни волнения от встречи он не ощутил. Сейчас же пришла мысль о Нине и обожгла его горячей, ноющей тоской. Захотелось скрыться, исчезнуть, никого не видеть. С трудом отогнав от себя эти мысли, он подошел к крыльцу.
— Здравствуй. Когда приехала?
— Сегодня.
— Собралась наконец.
— Надо же посмотреть, как живешь, как хозяйничаешь.
И они пошли в дом.
…Макар Фомич и все колхозники радовались, что закончилась наконец семейная неурядица их председателя. Однако скоро все заметили, что и после приезда Надежды он не стал веселее.
— Что-то не очень развеселил вас приезд хозяйки, — подшучивали колхозники.
— Нет, отчего же? Наоборот, — отвечал Николай, стараясь улыбаться беззаботно и весело. Однако выходило это у него сухо, натянуто.
Правленцы, услышав, что хозяйка председателя не только плановик, а и опытная воспитательница, снарядили людей на побелку дома под ясли. Николай сказал об этом Наде и попросил посмотреть за работами.
— Будущей заведующей надо вникать во все — и в ремонт тоже, — добавил он.
— Заведующей? — удивленно сдвинув брови, переспросила Надежда.
— А как же?
— Не мешало бы спросить, хочу ли я заведовать вашими яслями? А такого желания у меня что-то нет.
Долгим, пристальным взглядом Николай посмотрел на жену.
— Будет шутить, Надя.
— А я не шучу.
По тону, каким были сказаны эти слова, Николай убедился еще раз, что ничто не изменилось — их распря продолжается. И все же он настойчиво старался пробудить у Нади интерес к их березовским делам.
Он показывал ей колхозное хозяйство, знакомил с людьми, возил по самым красивым местам в округе. Уже несколько раз откладывалось расширенное заседание правления по перспективному плану колхоза. Не очень ладно было проводить его и сейчас, не было Нины — она на несколько дней уехала в Приозерск. Да и время было горячее. Но все-таки Николай решил провести его именно сейчас, в эти дни.
Эскизы и макеты, вывешенные в правлении, привлекли внимание всех.
Село-сад — так можно было охарактеризовать Березовку будущего. На плане выделялся общественный центр с Домом культуры, зданием сельского Совета, правлением колхоза и школой. К площади примыкал парк, сливающийся в западной части с цепью прудов, окаймленных деревьями. А дальше как бы в дымке тумана за крышами домов и садами колхозников проступали контуры хозяйственных построек.
Когда поздно вечером возвращались с правления, откуда-то взялся холодный ветер, разошелся дождь, и на дороге в редких проблесках луны то тут, то там поблескивали лужи. Капли дождя монотонно барабанили по крышам, словно не август был, а поздний сентябрь. Николай не замечал этого. Он все еще был во власти мыслей и планов, которые только что обсуждались. Для него, как и для каждого из здешних людей, это были не просто цифры, не просто чертежи. Это была их жизнь, смысл существования. Отвечая своим мыслям, Николай прижал к себе локоть Нади.
— Знаешь, Надюха, что тут самое главное?
— Где это — тут? О чем ты?
— Ну, о сегодняшнем обсуждении. Главное здесь то, что все это реально. Ну прямо-таки самая настоящая действительность. Пройдет всего несколько лет, и в нашем колхозе не будет вот таких хибарок. — Он показал рукой на ряд изб. — Все колхозники будут жить в хороших, светлых домах. Будет электричество, радио, телевизоры. Ребята не будут бегать за семь верст в школу. Несколько лет — и никто не узнает Березовку… Я порой оглянусь вокруг и все это наяву вижу, честное слово.