Николай Сизов – Трудные годы (страница 12)

Глава 7

ПОНЕДЕЛЬНИК — ДЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ

Утром в понедельник, как только Курганов появился в райкоме, Вера доложила ему, что приходил Пухов из райторга. Сейчас он у Удачина.

— А что у него ко мне?

— Говорит, что-то неотложное.

— Ну хорошо. Но сначала я посмотрю газеты.

Через несколько минут Вера вошла вновь.

— Пришла Никольская — директор школы. Примете ее?

— Антонина Михайловна? Очень хорошо. Пусть заходит.

Войдя в кабинет, Антонина Михайловна спросила:

— Ну, как вам понравился Приозерск? Экскурсия не разочаровала?

— Впечатлений много, самых различных. Кстати, почему Бел-камень? Что-то сказочное, былинное.

— А вы не смейтесь — он действительно знаменитый. Отсюда Димитрий Донской наблюдал за движением своих дружин к полю Куликову. На Бел-камне был сторожевой пост мятежных отрядов Ивана Болотникова. Да и в наше время Бел-камень пригодился. Семен Буденный бывал здесь в период гражданской, выбирал пути для своих конных отрядов. С вершин приозерских холмов наши генералы руководили разгромом танковой армии Гудериана.

— Тогда немудрено, что приозерцы гордятся своим городом.

— Я уверена, что и вы его полюбите. Честное слово, полюбите. И город, и все наше Приозерье.

— Я тоже так думаю. Иначе не будет от меня толку ни городу, ни селу.

Никольская вздохнула и задумчиво ответила:

— Да. С селом у нас совсем плохо.

— Ну, такой вывод верен лишь частично. Не во всех колхозах плохо.

— Не во всех, но во многих. У меня ведь везде мои бывшие ученики — и в колхозах, и в сельсоветах, и в сельпо. Заходят. Рассказывают. И знаете, Михаил Сергеевич, конечно, советчик в этих делах я плохой, но кажется мне, что первейшее дело — это возродить у людей веру в то, что они встанут на ноги. Без этого колхозы не поднять.

— Это вы очень верно говорите. Очень правильно, — согласился Курганов. И продолжал: — Урожаи у нас низки. Недопустимо низки урожаи. Низки же потому, что плохо обрабатываем землю, мало вносим удобрений.

— А удобрений мало вносим потому, что скота нет, а скота нет потому, что кормов мало, — в тон Курганову проговорила Никольская.

Курганов улыбнулся.

— Значит, круг, заколдованный круг получается. Верно ведь? И тем не менее из этого круга не один, а десятки выходов. Вот слушайте…

Антонина Михайловна внимательно слушала Курганова, и ей невольно думалось, что на селе сейчас нужны именно вот такие одержимые, неуемные люди. А Михаил Сергеевич вдруг замолчал, чуть виновато улыбнувшись, проговорил:

— Заговорил я вас. Извините. А ведь у вас, наверное, ко мне свои дела.

— Откровенно говоря, дела, конечно, есть. Но под всем, что вы сейчас говорили, я подписываюсь не задумываясь.

— Спасибо. А теперь я вас слушаю.

— Представьте, у нас в городе нет детской библиотеки. Ребята у нас страшно любознательные, но книжку взять негде. Книжный фонд — более десяти тысяч томов — валяется где попало. Мы на сессии райисполкома эти вопросы поднимали, на учительских совещаниях говорили, в область писали, а воз и ныне там.

— Но для библиотеки ведь нужно не такое уж большое помещение?

— Конечно, несколько комнат. И все-таки это трудно. Очень трудно. Но ведь надо же искать выход.

Курганов вздохнул:

— Давайте искать этот выход вместе. Подумайте, может, есть на примете какой-нибудь дом, который плохо используется? Может, какие-нибудь районные организации подуплотнить?

Никольская озадаченно проговорила:

— Не знаю, право.

— Ну, ладно. Мы сами посмотрим. Может, что найдем. Еще что, Антонина Михайловна?

— Опять хочу вернуться к селу, Михаил Сергеевич. У меня нечто вроде предложения или совета, что ли. В районе более полутора тысяч старшеклассников да около тысячи человек в техникумах. Не отправить ли их летом в колхозы? Ну, допустим, какая-то часть молодежи поехать не сможет — по домам подастся. Но ведь тысяча, а то и тысяча пятьсот человек может поехать. Дело-то это не новое, в некоторых областях оно довольно хорошо организуется. Предлагали и мы не раз попробовать, да, видимо, не до нас было. Вот об этом я и хотела поговорить…

Предложение Никольской глубоко взволновало Курганова. Он понял, что оно шло от всего сердца и исходило не только от нее самой, но и от ее товарищей по профессии. Он подошел к Антонине Михайловне и крепко пожал ей руку.

— Спасибо вам, Антонина Михайловна. Предложение ваше замечательное, и мы всячески его поддержим. Да, да. Безусловно, поддержим и распространим по всему району…

Когда Никольская вышла из кабинета, Курганов долго стоял у окна, задумавшись и чуть-чуть улыбаясь. И дело было не только в этих будущих ребячьих отрядах, нет. Не только этому радовался Михаил Сергеевич. О селе начинали думать все — вот что волновало и радовало Курганова.

После Никольской в кабинет вошел низенький, одутловато-толстый человек с красноватым лоснящимся лицом. Он простецки улыбался, обтирал платком бритую голову, а глаза, маленькие, чуть видные за розовыми мешочками щек, сверлили Курганова, изучали, спрашивали, прикидывали… Он подошел к столу, вытянулся, опустил руки по швам и удивительно тоненьким, так не шедшим к его массивной фигуре голосом пропел:

— Докладывает Пухов. Глава торговой фирмы «Приозерский райторг».

Курганов удивленно поглядел на Пухова и мрачновато спросил:

— Вы давно были в «Гастрономе»?

«Ну, начинается», — холодея, подумал Пухов. Ему уже рассказали, где побывал Курганов, и начальнику райторга стоило немало труда шутить и улыбаться. Но он твердо решил внушить Курганову мысль, что Пухов — энергичный, подвижный человек, толковый, пробивной работник. А что надо создать такое впечатление, он понял из разговора с Мякотиным. Иван Петрович, напутствуя, его, сказал прямо:

— Курганов терпеть не может мямлей и нытиков. Сам он колготной, будто ртуть, таких и любит, имей это в виду.

Не дожидаясь ответа, Курганов продолжал:

— Там у вас невесть что творится. Грязь, товаров ни черта нет, продавцы охамели до того, что, не стесняясь, белым днем водку глушат…

— Безобразие. Я им за это всыплю, — гневно провозгласил Пухов.

— Вообще дела в вашей фирме, видимо, обстоят явно неблагополучно. Я, правда, недавно в районе и видел мало. Но где бы ни заходил в магазины — одна картина: нет даже самых обычных, не дефицитных товаров.

— Например? — вскинул белесые ресницы Пухов.

— Например, мыла, галош, чулок, бритв… Да легче перечислить то, что есть.

— Ассортиментный минимум у нас строжайше соблюдается, товарищ Курганов.

— Минимум-то, может, и есть, а товаров нет. Между прочим, самым плохим качеством работника я считаю склонность к преувеличениям.

— Не совсем понимаю!

— Ну, когда занимаются очковтирательством.

— Теперь понимаю.

— Вы зайдите в магазин «Хозтовары» около рынка. Ведь там, кроме мастики для полов и синьки, ничего нет. А колхозников туда приходит немало. И они, конечно, почем зря клянут районные власти.

— Недостатки в нашей деятельности, наверно, есть, я не отрицаю, — проговорил Пухов. — Но прошу учесть, — поднял он палец, — причины абсолютно объективные.

Курганов встал, прошелся от стола к окну. Вернулся, потом в упор поглядел на Пухова и тихо, но твердо проговорил:

— Причины, видимо, конечно, есть. Но давайте условимся так: вам поручено дело — извольте за него отвечать. Если не наведете порядок в магазинах, не разгоните пьяниц и хамов, какие подвизаются, например, в «Гастрономе», — пеняйте на себя. Пощады не ждите. Но не только это. Ассортимент товаров надо расширить. Атакуйте облторг, центросоюз, промкооперацию. Где будут отказывать — подключайте райисполком. И чтобы в нашей торговой сети появились такие «редкостные» предметы, как грабли, косы, лопаты, топоры, бруски…

— Труднейшее дело, доложу вам. Не хотят работники промышленности учитывать запросы колхозных масс.

— Меньше громких слов, Пухов. Связывайтесь с Ветлужском, Москвой, соседними областями, толкайтесь в местную промышленность. Условливаемся, Пухов, — месяц, два — вот вам срок.

Пухов торопливо записывал, хлопал глазами, вздыхал, потом, встав со стула, торжественно проговорил:

— Михаил Сергеевич, заверяю вас, как нашего главного руководителя, костьми ляжем…

— Костьми ложиться не нужно, но срок забывать не советую…