Николай Синюков – Маленькая Политика. Как заставить власть работать на себя (страница 4)

Это не просто привычка жаловаться. Это – целая мировоззренческая ловушка. Ловушка, которая заставляет нас видеть в случайной аварии крах системы, а в масштабных достижениях – нечто само собой разумеющееся. Она закрепляет в нашем сознании картину мира, где мы всегда жертвы, где от нас ничего не зависит, где единственная доступная форма активности – это гневный пост.

Если первые два симптома формируют искаженную картину мира, то третий представляет собой закономерную поведенческую реакцию на это искажение. Это патологическое действие – ритуализированная имитация – в медицине называется «компенсаторный поведенческий акт» – действие, которое не решает проблему, но создает иллюзию контроля над ситуацией.

Речь идет о гневном сообщении в районном чате или посте в социальной сети. Это не спонтанный выплеск эмоций. Это – тщательно выстроенный перформанс, подчиняющийся своим внутренним законам.

Стадии развития симптома:

Обнаружение: вы находите проблему: яма на дороге, сломанная качель, мусор у подъезда.

Документирование: вы делаете не одну, а серию фотографий с разных ракурсов, как криминалист на месте преступления. Важно запечатлеть «масштаб трагедии».

Сочинительство: вы пишете текст. Его формула неизменна: риторический вопрос («Доколе?!»), обобщение («В этом городе невозможно жить!»), личная обида («Мне надоело это терпеть!») и главное – переход от частного к общему («Это доказывает, что вся система гнилая!»)

Публикация и ожидание реакции (валидация). Вы нажимаете «Отправить» и ждете. Но чего? Не решения проблемы. Вы ждете валидации – одобрительных комментариев, лайков, виртуальных похлопываний по плечу от таких же «пострадавших».

В этом и заключается суть симптома. Гневный пост – это не попытка решить проблему, а социально одобряемый способ ее консервации. Реальному действию (позвонить в управляющую компанию, отправить заявку на портал госуслуг, собрать инициативную группу и убрать мусор самим) мы предпочитаем его яркую, эмоциональную, но абсолютно бесплодную суррогатную версию. Почему? Потому что реальное действие требует ответственности, времени и сил. Оно может привести к неудаче. А гневный пост дает мгновенное вознаграждение: он подтверждает нашу картину мира («все плохо»), возводит нас в ранг борца с системой в глазах единомышленников и, самое главное, снимает с нас личную ответственность за происходящее вокруг. Мы «сделали все, что могли» – мы написали пост. Дальше – не наша вина.

Гневный пост выполняет роль психологического обезболивающего. Он снимает внутреннее напряжение, вызванное первыми двумя симптомами, но на их причину не воздействует. Более того, регулярное применение этого обезболивающего приводит к усугублению основного заболевания – синдрома ждуна и закрепляется как устойчивая модель поведения.

И тут мы подходим к главному, четвертому симптому. Психология обиженного ребенка. Зачем мы добровольно культивируем это в себе? Почему нам так нравится быть страной обиженных? Ответ прост, хотя и неприятен. Потому что это психологически невероятно удобно и выгодно.

Тот самый синдром ждуна – это и есть психологический механизм, который превращает взрослого, дееспособного человека в капризного, инфантильного, обиженного ребенка. А государство в этой картине мира – не партнер и не аппарат. Оно – Власть-Родитель. Причем не просто «родитель», а «родитель» из детской фантазии:

1. «Родитель» всемогущ.

2. «Родитель» всё должен.

3. «Родитель» отвечает абсолютно за всё (от погоды до моего настроения).

4. «Родитель» по умолчанию виноват (ведь он не сделал мою жизнь идеальной прямо сейчас).

Как только ты принимаешь эту модель, ты получаешь три гигантских психологических бонуса.

Бонус №1: Полное снятие ответственности. Если «родитель» отвечает за всё, то я, «ребенок», не отвечаю ни за что. Я не должен ничего делать. Я не должен выходить на субботник («Это работа «родителя»!). Я не должен звонить в полицию по поводу дрифтеров или ночной компании на машинах с орущей музыкой под моими окнами («А где «родители», когда нужны?!») Я не обязан доносить свой мусор до урны. Зачем? Ведь система все равно сгнила. Что бы я ни сделал, ничего не изменится. Это идеальное алиби для собственного бездействия. Моя хата с краю, я только жалуюсь.

Бонус №2: Мгновенное моральное превосходство. «Обиженный» – всегда прав. Он – жертва. А раз он жертва, значит, автоматически хороший, высоконравственный, страдающий. Власть-Родитель – всегда неправ.

Тот, кто критикует, кто ноет, кто видит только плохое, в своих глазах (и в глазах таких же «обиженных») не нытик, а пророк, «человек, который видит правду». Он не молчит и чувствует себя умнее, тоньше, честнее тех «наивных дурачков», которые смеют замечать хорошее.

Бонус №3: Иллюзия действия. И вот тут симптом наносит свой главный удар. Он парализует волю. Он подменяет его действие – симуляцией. Паралич воли: «Мне хочется поныть». Как этот симптом мешает нам жить лучше? Напрямую. Он поглощает нашу энергию. Что делает человек со здоровой психикой, когда видит во дворе яму? Он тратит пятнадцать минут: фотографирует ее и отправляет жалобу через онлайн-портал. Потому что перед ним задача, он действует.

Что делает, страдающий синдромом ждуна? Он видит не задачу, а повод. Он фотографирует яму с десяти ракурсов, заходит в районный чат и пишет тот самый гневный пост (сообщение): «Доколе?! Мы платим налоги! Всё разворовали! Район катится в пропасть!» Ведь, по сути, результат ему не нужен, не нужно, чтобы яму заделали, нужно поныть. Потому что жалоба подтверждает его картину мира («всё плохо»). Она дает ему «лайки» от таких же как он страдающих синдромом, дает ему чувство морального превосходства («я-то вижу, я не молчу!»). Написание гневного поста в соцсетях или сообщения в чате – это перформанс, спектакль одного актера в жанре «я – страдающий гражданин».

А вот решение проблемы – опасно. Потому что, если он, не дай Бог, подаст заявление и яму (о, ужас!) на следующий день заделают, – вся его картина мира рухнет. «Это что же получается, система работает? Мое заявление на что-то повлияло? Выходит, я могу что-то изменить? Значит, теперь мне придется каждый раз что-то делать, а не просто ныть?!» Нет! Это слишком страшно, психологически невыносимо. Это заставляет «ребенка внутри тебя» повзрослеть и взять на себя ответственность. Гораздо проще и безопаснее продолжать жить в уютном, привычном мире, где «всё сгнило», «ничего не работает» и «от меня ничего не зависит». А яма во дворе – это лишь очередное сладкое подтверждение моей правоты.

Синдром ждуна – это идеальный самооправдательный механизм. Он делает простое, конструктивное действие (подать онлайн-заявление) бессмысленным, а бессмысленное, деструктивное (поныть в соцсетях, в чате) – наполняет высоким трагическим смыслом.

Вот в чем наш диагноз. Проблема не в том, что у нас рвутся трубы. Они рвутся везде. Проблема в том, что мы, обладая прекрасной, комфортной, работающей страной, встречаем любую бытовую аварию не как задачу, а как приговор. Это не критика нашего народа, а диагноз болезни, которая мешает нам стать еще сильнее. И как у любой болезни, у этого синдрома есть история. У него есть истоки. Он не взялся из ниоткуда. Чтобы его вылечить, мы должны понять, откуда он рос. Об этом – в следующей главе.

Глава третья: Анатомия ждуна. Откуда растут ноги?

Итак, диагноз поставлен. Мы детально разобрали четыре ключевых симптома синдрома ждуна:

– тотальное недоверие к системе;

– слепоту к хорошему;

– ритуализированный гнев в соцсетях;

– и инфантильную психологию «обиженного ребенка».

Мы увидели, как эти симптомы образуют порочный круг: искаженное восприятие рождает пассивность, а пассивность укрепляет искаженное восприятие. Картина ясна. Но почему эта болезнь так устойчива? Почему, видя свою проблему, мы продолжаем оставаться в этой ловушке? Ответ прост: потому что синдром ждуна – это не дурная привычка, а глубинная травма. Это шрам, оставленный на коллективном сознании целыми историческими эпохами. И чтобы действительно понять природу этой «болезни», необходимо заглянуть в её прошлое. Нужно вскрыть пласты нашей общей памяти и найти те самые корни, которые продолжают питать ждуна в каждом из нас.

Эта глава – наше путешествие в прошлое. Путешествие, без которого невозможно движение вперёд. Эта глава – не обвинение, а оправдание. Мы должны понять, почему мы стали такими. Почему мы стали ждунами. Копать придется неглубоко. Все корни – на поверхности.

Да, все мы родом оттуда. Даже те, кто, как я, родился на закате Союза или после его распада. Мы не помним очередей и Политбюро, но мы – носители. Мы впитали эту матрицу с молоком матери с бесконечным «будь как все» и «не высовывайся» в разговорах на кухнях и в подъездах. Это не абстрактная социология – это бытовой шаблон выживания, передаваемая из поколения в поколение.

Советская система, решая масштабные задачи своего времени, была выстроена как чёткий механизм, где Государство-Родитель брало на себя заботу о гражданине: «Мы обо всем позаботимся». Она гарантировала работу, жилье, медицину, образование, досуг. Взамен система ожидала лояльности и, что стало ключевым последствием в долгосрочной перспективе, – воспитывала определённую пассивность. Инициатива, выходящая за рамки предписанного, часто воспринималась не как добродетель, а как нежелательное усложнение. Любое излишне самостоятельное действие могло рассматриваться как несанкционированное, а порой и как угроза. Почему?