Николай Шут – Княгиня (страница 6)

Он резко перевернул меня на спину; в его руке блеснуло лезвие, и я ощутила страх. Одним ловким движением он разрезал верёвки на моих ногах, но прежде чем я успела воспользоваться освобождением, он раздвинул мои ноги и прижался между ними, поставив меня в унизительно опасное положение.

Я чувствовала, как этот мерзавец начал стягивать с меня нижнее бельё; это вызвало во мне волну сопротивления. У моего горла появился клинок; он впился в мою кожу, заставляя тонкую струйку алой крови стекать вниз. Меня охватил ужас. Возможно, сейчас моя жизнь закончится, и все эти страдания прекратятся, но он не торопился перерезать мне горло. Лишь с озабоченным взглядом он начал осматривать моё тело, как будто решая, с чего начать.

Преодолевая страх и оцепенение, я подалась вперёд, надеясь сделать то, что он не решался или не хотел. Заметив мои намерения, Валентин поспешно убрал клинок от моего горла и схватил меня за волосы.

– Нет, сучка, так просто ты не умрёшь, – процедил он сквозь стиснутые зубы, перед тем как с силой ударить мою голову о каменный пол камеры.

Возможно, другой на моём месте перенес бы такое столкновение легче, но мне хватило одного удара, чтобы сознание покинуло меня. Валентин что-то злобно произнёс, прежде чем моё сознание окончательно угасло. Тело обмякло, потеряв всякую способность сопротивляться; я стала лёгкой добычей, не ведающей, что произойдёт с моим телом, пока я без сознания.

Я стояла на небольшом холме, наблюдая за бесчисленным количеством солдат, которые сталкивали своё оружие в неистовом противостоянии. Звуки разгорающейся битвы заполнили моё сознание, словно симфония хаоса и стали. Переплетение звона металла и выкриков рождало в душе трепет, неведомый и прекрасный в своей жестокости. У меня не было ни жалости, ни страха – всё это казалось мне частью чего-то большего, что заставляло моё сердце биться в невиданной радости.

Всё происходящее вокруг казалось знакомым, словно я уже видела это когда-то очень давно. Но чувство дежавю не приносило покоя, а лишь усиливало ощущение нереальности происходящего.

– Примите мои соболезнования, госпожа, – послышался за спиной незнакомый голос. Он был слегка грубоватым, низким, и почему-то вызывал ностальгию.

Непреодолимое желание обернуться и увидеть того, кто мне это говорит, заполнило всё моё существо. Но тело не поддалось, заставляя меня неотрывно смотреть на жестокость, творящуюся на поле брани.

– На войне нет места жалости и скорби, – произнесла я отрешённо, сухо, практически лишённо цвета. Ну, по крайней мере, так мне казалось.

Голос был моим, но каким-то странным, будто бы это далёкое будущее, и голос стал намного грубее и властнее. Я почувствовала, как внутри меня что-то меняется, и это было не только в голосе.

– Вы сильно изменились, – продолжил голос за спиной.

Смех невольно вырвался из моих уст, и я почувствовала, как закатываю глаза.

– Это вы сделали меня такой, – со злостью прошипела я. – Спасибо.

Я ужаснулась собственному голосу, в котором отсутствовала какая-либо эмоциональность, только гнев и раздражение. Я не узнавала себя в этой холодной и жестокой женщине, но в то же время чувствовала, что это была я, только изменившаяся под влиянием каких-то неведомых сил.

Кто-то говорит со мной… Чей-то голос прорывается через пелену моего замутнённого сознания. Я не знаю этого голоса, но отчего-то он кажется мне взволнованным.

Всё моё тело – один сплошной сгусток боли. Я не понимаю, где на моём теле нет боли, мне кажется, что я просто растворяюсь в ней. В голове гудит, и все попытки разобрать, что говорят люди, стоящие около меня, тщетны.

Я пытаюсь открыть глаза, но это не получается. Они болят и никак не хотят поддаваться, словно весят несколько тонн. Я чувствую, как по щекам текут слёзы – от боли и отчаяния.

Я пытаюсь встать, но боль от резкого движения волной прокатывается по всему телу, заставляя меня вскрикнуть. Горло тоже отдаётся болью.

Чья-то рука возвращает меня в лежачее положение. Это не Валентин, я чувствую это. И я не в камере – под головой и телом я чувствую мягкость. Рука едва касается моей головы, будто бы тот, кому она принадлежит, боится причинить мне боль.

– Не беспокойся, Виолета, всё будет хорошо, тебе нужно поспать, – слышу я ласковый голос. В нём слышится забота и взволнованность.

Я хочу спросить, где я, что произошло в камере, но мои мысли путаются, и разум решает послушать голос и провалиться в сон. Я чувствую, как моё сознание уплывает, и последнее, что я вижу, – это ласковое свечение вокруг.

Я резко распахнула глаза и какое-то время не могла привыкнуть к свету. Пришлось отмаргиваться, чтобы разглядеть чёрный потолок, на котором причудливую игру света и тьмы создавало свечение от свечей.

Мысли текли медленно, сознание прояснялось постепенно. Я не могла сообразить, где нахожусь. Каменный пол в камере остался в прошлом, сейчас я ощущала мягкость матраса и тепло одеяла. Я лежала в чьих-то покоях.

Всплыли воспоминания о последних моментах в камере, они нахлынули, как волна, пытающаяся меня утопить. По щекам потекли слёзы. Я приняла сидячее положение. Боль сковала меня – тело болело везде. Ничто не ушло от жестоких ударов проклятого принца.

С усилием воли я подтянула колени к груди и обхватила их руками, уткнувшись в них лицом. Мне безумно хотелось рыдать. Тело всё ещё казалось грязным после его прикосновений. Затылок болел, отдавая пульсацией по всей голове.

Мой разум не сразу принял тот факт, что на мне уже не то платье, которое в камере превратилось в тряпку. Теперь на мне была белоснежная ночная сорочка. Меня замутило. Неужели этот негодяй решил сделать из меня подстилку и теперь я должна буду подчиняться его воле?

Я подняла глаза и мой взгляд устремился на столик у кровати, где лежал скальпель. В голове мелькали странные мысли, и я потянулась за ним. Я не хотела становиться шлюхой принца, не хотела испытывать всё это каждый раз, когда ему захочется.

Кто-то остановил мою руку на полпути к скальпелю. Не силой, а лишь предостерегающе заключил запястье в хватку. Я перевела взгляд на незнакомку.

Передо мной стояла невысокая девушка, на вид не старше меня. Она была одета в чёрную военную форму, поверх которой был надет белый медицинский халат. Её чёрные волосы были чуть ниже плеч. Но особенно меня поразили её глаза – светло-алые. Они выражали усталость и скуку.

В империи ни у кого не было таких глаз. Я ни разу не встречала её во дворце. Кто она?

– Ты это уже четвёртый раз вытворяешь, не надоело? – её голос не выражал злости, скорее усталое раздражение. Он был мягким и звонким.

– Кто вы? – с трудом выдавила я из-за сухости в горле.

– О, ты решила поговорить, интересно, в прошлый раз ты мне чуть глаза не выколола, – она усмехнулась, отпуская мою руку и усаживаясь в кресло около кровати. – Начнём с того, что сейчас ты в княжестве Варлес. Тебя притащили сюда около четырёх дней назад.

Меня охватил ужас. Я оказалась в княжестве, которое считалось самым опасным, из всех стран, которое, по слухам, открыто сотрудничало с демонами и прочей невиданной нечестью. Конечно, я любила читать рассказы об этой стране, но оказаться тут никогда не желала. Все, кто говорил об этом месте, упоминали нового князя и его свиту, чья жестокость была известна.

– Так, девочка, давай сразу, я уже догадываюсь, что ты испугалась и думаешь, что тут всё так ужасно, – произнесла девушка с ухмылкой. Её глаза смотрели куда-то в пустоту, словно всё, что мы знаем о её стране, – выдумки, которые её бесят. – Мы тут не убиваем людей просто так. Даже больше скажу, примерно 45 процентов населения Варлеса – люди. Но оправдываться я не буду, считай что хочешь. И прошу тебя, угомони своё сердцебиение, я оглохну от такого стука.

Я была в ужасе. Мало существ могли чётко слышать удары сердца, и практически все из них, по слухам, любили питаться человечиной. Мне казалось, что я вся стала бледной, словно кусок мела.

– Ты… вампир? – проговорила я, преодолевая ужас.

– О боже, так и знала, что лучше всего тебя держать во сне, а после лечения отправить обратно, – она закатила глаза. – Меня зовут Минерва Крауч, я главный лекарь княжеского двора, именно я залечила тебя, поэтому будь добра проявить хоть капельку благодарности. И да я вампир.

Минерва Крауч – я читала о ней и теперь понимаю, что младшая сестра Велеса Крауча, нынешнего князя Варлеса, не так проста. От этого мне стало ещё страшнее, ведь о Велесе слагали страшилки, поговаривают, что он является воплощением кошмаров.

– Девчушка, будь благодарна. Если бы не наш князь, ты бы, скорее всего, кони двинула. Но если верить тому, что тобой занимался лично недоносок принц, то, скорее всего, он бы продлил твои страдания, – она откинулась на спинку кресла, приняв более расслабленное положение тела.

Она не смотрела на меня со злостью, в ней не читалась ненависть или желание вкусить моей крови. Она выглядела вполне себе обычной девушкой, очень красивой девушкой, даже несмотря на её тёмные круги под глазами и усталый вид в целом.

Я чувствовала, как страх постепенно уступает место рассудку. Навряд ли бы меня притащили сюда только для того, чтобы самим убить. Для князя нет никаких причин так поступать, но и причин меня спасать я тоже не могла найти.