Николай Шут – Княгиня (страница 5)

– Знаешь, а я должен поблагодарить тебя, – Валентин произнёс это с довольной ухмылкой, которая мгновенно осветила его лицо. – Если бы не ты, мне бы пришлось ещё долго ждать, пока отец наконец-то уйдет из этого мира. Но с твоим появлением всё изменилось к лучшему.

Эти слова пронзили меня, как стрела, и вся боль, что я испытывала, мгновенно улетучилась. Но на смену ей пришла невыносимая правда, осознание, которое причиняло больше страданий, чем все его удары.

В голове всплыли воспоминания о его величестве императоре. Его добрые и мудрые глаза, которые всегда смотрели на нас с Валентином с такой теплотой и пониманием, когда мы совершали детские шалости. Эти воспоминания разрывали мою душу на части от тоски и печали. Император всегда мечтал увидеть нашу с принцем свадьбу, и теперь эта мысль казалась мне чем-то сказочно далеким.

Странно, но я никогда не знала Валентина так хорошо, как думала. Он всегда был готов на всё ради достижения своих целей, даже на убийство собственного отца. Ради чего? Власти? Или каких-то других целей, которые вряд ли оправдывали его действия.

Всё время, что я знала принца, он играл со мной. Все его чувства и слова были лишь частью его игры. Очередной удар в живот вернул меня к реальности, лишил последних сил. Я больше не хотела сопротивляться, почему-то хотелось просто умереть и прекратить эти страдания.

– Сегодня я сломаю тебя, – с его лица соскользнула мечтательная улыбка, заставив меня, словно раненый зверь, съежиться в ожидании неизбежного. – Я отыграюсь за все те годы, что мне пришлось терпеть и притворяться. Это продлится долго, очень долго. Сначала я позабавлюсь с тобой, а потом отдам тебя своей страже. Они определённо будут не прочь.

Меня охватило отчаяние, сил сопротивляться не было, да и даже если бы они были, вряд ли я смогла бы что-то сделать со связанными руками и ногами. Разум подсказывал, что его слова – не пустые угрозы, Валентин был способен на такое, и я не сомневалась в этом.

Его рука сжала ткань на моей груди, заставив меня мгновенно попытаться прикрыть обнажённую кожу. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле, мне не хотелось в это верить.

Несмотря на все мои усилия, я оказалась не готова к такому повороту событий.

Он разорвал ткань в области груди на моём ещё недавно вечернем платье, обнажая её, как будто открывая дверь в моё самое уязвимое место. Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Даже несмотря на то, что мои силы были на исходе, я начала яростно вырываться из его хватки. Поджав колени под себя, я попыталась прикрыть своё тело, несмотря на охватившее меня отчаяние.

Он нанёс очередной удар, на этот раз по моему лицу. Во рту снова появился металлический привкус – вкус моей собственной крови. Валентини переводил взгляд с моей груди на лицо, но не торопился действовать. Он просто смотрел на меня, как на дешёвую шлюху.

– Должен признаться сиськи у тебя что надо, – его взгляд стал озабоченным, в нем я прочитала что сейчас будет самое унизительное и страшное, в его плане сломать меня. – Даже жалко стало, что я не воспользовался тобой раньше, даже при том что ты бы скорее всего даже бы не отказала.

В этом он был прав, ещё неделю назад, да какую неделю, если бы он на днях ко мне бы заявился, я бы скорее всего бы не смогла бу стоять перед ним. Но сейчас то что он планирует делать, оставляло на душе лишь одно желание, просто провалиться под землю, что бы он не мог ко мне прикоснуться.

Я стремительно из последних сил пыталась вырваться, но он был гораздо крупнее и сильнее меня, я в тупике.

Он резким движением, грубым перевернул на живот, что доставило ему практически полный доступ к моему телу, сопротивляясь каждому его прикосновению. В моих глазах застыли слёзы, а тело дрожало от страха и отвращения.

Его руки начали блуждать по моему телу, не встречая сопротивления. Каждый его жест был наполнен безразличием и цинизмом, будто он наслаждался болью и страхом которое причиняло мне это действие. Его пальцы коснулись бёдер, и я почувствовала, как моё тело выгибается от отвращения.

Слезы катились по щекам, превращаясь из истерических в злые. Я видела в его глазах лишь желание и похоть, но не такую, как у влюблённого мужчины. Это было желание ребёнка, у которого появилась новая игрушка.

Каждое его прикосновение было как удар ножом в сердце. Я пыталась сопротивляться, но сил не хватало. Её тело становилось всё более напряжённым, и я чувствовала, что не может больше выносить это.

В этот момент я поняла, что должна найти в себе силы бороться за свою жизнь и достоинство.

– Наслаждайся. – ласково прошептал он мне на ушко, прежде чем совсем потерять все приличия и просто начав как хозяин моего тела, иследовать его .

Глава 3

– Виолета, я тебя люблю, – неожиданно произнёс Валентин, когда мы прогуливались по императорскому саду, раскинувшемуся за величественным дворцом. Его голос, мягкий и проникновенный, словно эхом разнёсся по тихим аллеям, где цветы благоухали, а птицы заливались трелями.

Моё лицо мгновенно вспыхнуло, словно его обожгло внезапным огнём. Сердце, будто сорвавшись с цепи, ускорило свой бешеный ритм, забилось так сильно, что казалось, готово было вырваться из груди. Волна невиданного доселе тепла захлестнула меня с головой, заполняя душу до краёв. Я уже давно осознала, что моё сердце принадлежит Валентину, но с горечью признавала, что его чувства, скорее всего, останутся безответными. Я была всего лишь простой аристократкой, пусть и не из высшей знати, а он – принц империи, наследник престола. Разница в наших статусах была непреодолимой, и я боялась, что он никогда не сможет полюбить меня так, как я его.

Но эти слова, произнесённые с такой искренностью и трепетом, заставили меня обомлеть. Моё сердце замерло, а затем забилось с новой силой. В голове пронеслась мысль: "Он тоже меня любит. Он действительно меня любит." Эти слова, как драгоценный дар, сделали меня невероятно счастливой.

Валентин, стоявший передо мной, выглядел как воплощение силы и мужества. Несмотря на свои шестнадцать лет, он казался огромным, словно могучий воин, готовый защитить свою землю и свою любовь. Его руки, крепкие и уверенные, лежали на моих плечах, даря ощущение безопасности и тепла.

– Виолета, ты не питаешь ко мне чувств? – его голос дрогнул, в нём звучала печаль и сомнение. В его голубых глазах, таких глубоких и искренних, отражалась вся гамма эмоций – от надежды до страха.

Я замерла на мгновение, пытаясь подобрать слова. Но внутри меня всё кричало: "Я люблю тебя, Валентин. Я люблю тебя всем своим сердцем."

– Нет, что ты, – прошептала я, едва слышно, словно боялась, что эти слова могут разрушить хрупкую магию момента. Но затем, набравшись смелости, я посмотрела ему в глаза и произнесла чуть громче: – Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя, Валентин…

– Ну как, Виолета? Нравится? – его голос звучит как шипение змеи.

Ладонь скользит по моей коже под платьем, оставляя за собой ощущение грязи и отвращения. Прикосновения, что я когда-то ждала от Валентина, сейчас чувствуются невыносимо противными. Я хотела, чтобы всё это закончилось, чтобы больше он не пятнал моё тело. Но это лишь желания пленницы, обвинённой в измене. Он так просто не закончит все эти надругательства.

Наверное, эти прикосновения когда-то вызывали у меня трепет и желание зайти дальше, но сейчас они лишь добивают меня. Мне нестерпимо хочется просто залезть в воду и не вылезать оттуда, пока чувство грязного тела просто не улетучится.

Все мои попытки вырваться или помешать ему наслаждаться изгибами моего тела принц на корню вырезал сильными ударами. На моём теле, наверное, не осталось ни единого места, куда не прилетел очередной удар Валентина. Тело уже отказывалось что-либо чувствовать, боль стояла в каждом уголке моего существа, особенно в области живота и лица, куда не мало раз Валентин намеренно бил, чтобы снизить моё сопротивление.

Я уже не понимала, сколько я нахожусь здесь, сколько он уже играется со мной. Слёзы давно перестали покидать меня. Я не рыдала больше, лишь изредка всхлипывала от осознания своей неизбежности. Ненависть и злость стали поглощать мою душу и разум. Больше я не чувствовала любви к принцу, с каждым новым прикосновением или ударом он лишился всяческой моей любви. Может, это и не любовь-то была, раз я так быстро возненавидела его?

– Какой суровый взгляд, который так и шепчет: «Я прикончу тебя», – с обманной лаской произнёс Валентин. – Этот взгляд на твоём личике ещё больше возбуждает меня.

От этих слов мне нестерпимо захотелось, чтобы меня стошнило. Тело инстинктивно стало прилагать больше усилий для того, чтобы вырваться из его хватки. Мой разбитый разум стал проясняться, я поняла, что должна всеми силами защищаться, должна.

Я вспомнила слова Элена, произнесённые во время нашей тренировки под строгим взглядом отца. (Никто не сможет причинить тебе боль, если ты сама этого не допустишь.) Я не должна позволить этому продолжаться, не должна.

На моём лице появилась лёгкая улыбка; я никогда не думала, что слова этого глупого Элена могут оказаться полезными.

– А ты, я смотрю, стала более энергичной, – произнёс Валентин, схватив меня за волосы с неожиданной нежностью. – Мне это нравится. Трахать бревно не так приятно.