Николай Шлюк – Крушение. Николай Шлюк. Исторический роман (страница 7)

Глава 8. Распутин (от рождения Распутьин).

В 1902 году в Сибири, в Тобольской губернии в селе Покровское работал весной в поле крестьянин Гришка Распутьин и услышал у себя за спиной церковное пение. Рядом находившаяся его дочь Матрёна и другие крестьяне не слышали этого пения и не видели того, что увидал Григорий. Он увидел, обернувшись на звук пения, что в десяти метрах от него, явилась Пресвятая Богородица в сиянии, не касаясь земли и с пением псалма. Это видение длилось не более минуты. Богородица благословила Григория Распутьина. Пораженный случившимся, Григорий вернулся в дом и послал за набожным крестьянином Дмитрием Печёркиным, родным дядей Григория.

Подробно всё обсудив, они вдвоём отправились к старцу Верхотурского монастыря Макарию, духовному отцу Григория Ефимовича. Старец, выслушав, молвил, положив руку на голову Григория: «Бог избрал тебя на великий подвиг. Чтобы укрепить духовную силу, тебе нужно идти на Афон, помолиться Богородице».

Вернувшись домой, Григорий и Дмитрий, решили вместе идти странниками на Афон. Сборы были недолгими и скоро два друга с котомками за плечами и посохами в руках отправились в дальний путь. Жена Григория, Прасковья Фёдоровна, плакала, прощаясь с мужем. Почти все жители села вышли на улицу провожать их.

Полгода шли они пешком, ночуя в монастырях. Питались подаянием добрых людей. Прибыв на Афон, они стали послушниками. Они трудились, молились на службах и хотели стать монахами. Но однажды Григорий увидел содомский грех. Григорий вышел гулять в лес около Афонского монастыря и увидел двух монахов в рясах, которые приспустив штаны до колен, совокуплялись, лёжа друг на друге под деревьями.

– «Окаянные! Как вы смеете»! – закричал Распутин, плюнул в них и бросился бежать прочь.

У Григория пропало желание становиться монахом, и он решил поделиться с другом увиденным. Но потом передумал, чтобы не сбивать друга с пути. Для себя же он решил покинуть Афонский монастырь, так как понял, что сдерживать грехи в монастыре ещё труднее, чем в миру. Дмитрий принял постриг в монахи, а Григорий пошёл в Санкт- Петербург, надеясь собрать деньги на строительство новой церкви в его родном селе Покровское.

Глава 9. Саровская пустынь.

В 1903 году императорская чета поехала в Тамбовскую губернию, в Саров, в мужской монастырь по случаю канонизации Серафима Саровского к лику преподобных. В ходе мероприятия царь посетил Дивинскую пустынь 20 июня 1903 года. Царю было известно, что Мария матушка хранила письмо, переданное Н.А. Молотиловым, служкой Серафима Саровского. Письмо, написанное святым для того императора, кто четвёртым по счёту из императоров, посетит Саровск. Это письмо преподобный запечатал «мягким хлебом» и передал Николаю Александровичу Молотилову со словами: «Ты не доживёшь, а жена твоя доживёт, когда в Дивеево приедет вся царская семья и царь придёт к ней. Пусть она передаст Ему письмо».

Государь вместе с супрогой встретился в келье Дивеевского монастыря с игуменей Марией, и перекрестившись взял в руки письмо и вскрыл конверт. Царь прочитал про себя, побледнел и дал прочитать императрице. Она прочитала, вскочила на ноги и выбежала во двор, следом вышел царь. И тут подошла юродивая Паша Саровская:

– «Богом любимый Государь, не плачь и не скорби понапрасну» – сказала она. – «Всё предопределено свыше – судьба России, Богопомазанного Государя, семьи его.

Преподобный Серафим предсказал Вашему Величеству все испытания заранее в этом письме, чтобы у Государя хватило мужества и силы духа всё это пройти до конца стойко».

– Это неправда, я не верю вам! – закричала Александра Фёдоровна, чуть не упав в обморок.

Саров императорская чета покинула мрачнее тучи. Но святой Серафим Саровский был канонизирован по прошению Государя и был одним из самых почитаемых императором святых всю его жизнь. Царь сказал супруге: «Мужайся, нас ждёт терновый венец в конце нашего правления».

Глава 10. Боткин и Бадмаев.

У императрицы Александры Федоровны иногда случались головные боли, особенно если их высочество понервничает. После поездки в Дивеевский монастырь голова болела неделю. Приехавши в Санкт-Петербург в конце июля после этой поездки, она обратилась к профессору медицины Боткину, который выполнял роль семейного доктора в царской семье.

Встреча с доктором состоялась в Александровском дворце в Царском селе. Императрица сидела в Кленовой гостиной. Подошёл доктор Боткин, поклонился и сказал:

–«Здравствуйте Ваше Императорское Величество, как ваше здоровье?»

–«У меня неделю болит голова, с трудом засыпаю, ночью снятся кошмары. Снится, что меня расстреляли солдаты, взбунтовавшиеся против царя. Я просыпаюсь в холодном поту, Ники спрашивает, что случилось. Я ему рассказываю сон, весь этот кошмар. Он всегда отвечает: на все воля Божья и идёт молиться. Я тоже молилась часами Серафиму Саровскому, Николаю Угоднику, Богородице, и потом под утро с трудом засыпаю. Утром с трудом встаю, вся разбитая», – тихим грустным голосом проговорила императрица.

–«У меня с собой есть все необходимые успокоительные, антидепрессивные лекарства» – сказал Боткин и раскрыл принесенный саквояж.

–«Это лекарство пейте на ночь, как микстуру, 2 чайных ложки запивайте водой перед сном», – продолжил профессор.

–«А утром что принимать? Мне утром очень плохо», – сказала Александра Федоровна.

–«Позвольте вас посмотреть. Мне надо посмотреть, какие у вас зрачки», – ответил доктор и подошел к императрице вплотную. Он заглянул ей в глаза

Она стала мигать. И профессор сказал

–«Расслабьтесь и не мигайте глазами, пожалуйста».

Царица продолжала сидеть в кресле. Перестала мигать глазами, и доктор склонился над нею, смотря ей прямо в глаза сказал:

– «Размер зрачка нормальный, но глаза красные. Воспалено глазное яблоко, и в левом глазу вижу красный сосуд. Рекомендую в глаза капать эти капли. Позвольте сейчас и еще на ночь один раз».

После этого врач достал капли в стеклянном пузырьке, пипетку, и закапал сперва левый глаз, а потом правый.

– «Ну и перестаньте думать об этих кошмарах. Быть такого не может, чтобы солдаты пошли против царя батюшки и матушки царицы. Позвольте, я Вам сделаю сейчас один укол морфия, в качестве успокоительного, но часто делать не будем уколы, чтобы не случилась зависимость. В крайнем случае еще один раз, если кошмары повторятся в снах, но я думаю Вашему Величеству полегчает сейчас», – сказал доктор, достал из стоящего на столике саквояжа шприц, морфием заправил шприц и уколол императрицу в вену правой руки.

– «О, да, мне уже легче, и голова не болит», – воскликнула царица через минуту после укола.

–«Ну, слава богу» – ответил профессор. – Теперь позвольте откланяться, – сказал он, поклонился, взял в руку саквояж и вышел, сказав

–«До свидания Ваше Императорское Величество».

Царица ответила:

–«Благодарю, до свидания, заходите через неделю проведать нас, Евгений Сергеевич».

И Боткин вышел из гостиной.

За обедом у императрицы был отменный аппетит, она рассказала о визите доктора Боткина супругу. Николай, выслушав, сказал

–«Мы думаем, что эффект от морфия может быть временным. Все выписанные лекарства и капли применять надо, но давай-ка поедем сейчас к тибетскому доктору Бадмаеву, у него такие замечательные травы и настойки тибетские. Он мне дал прошлый раз порошок из трав успокоительный пить, я его иногда прошу слуг добавлять нам в чай, чтобы не нервничать, и вкуса чая он не портит».

–«Едем», – коротко ответила императрица и велела лакею сказать кучеру и охране, что выезжаем в Санкт-Петербург в дом Бадмаева на Поклонной горе.

Тут же подали экипаж и карету сопровождающей охраны с несколькими казаками, которые должны скакать верхом впереди кареты. И сразу Николай и Александра доехали до Императорского железнодорожного вокзала в Фёдоровском городке (у царя была своя отдельная ветка железной дороги от Царского Села до Императорского павильона Витебского вокзала в Петербурге). «Собственная» ветка железной дороги шла параллельно основной ветке железной дороги, но после Средней Рогатки (в районе посёлка Шушары) отклонялась вправо, шла через поля, огибая окраину села Большое Кузьмино, пересекала шоссе у Египетских ворот Царского Села и оканчивалась у «Императорского павильона» на Витебского вокзале в Санкт-Петербурге. Сопровождающие казаки и лейб-гвардейцы Преображенского полка поехали тоже вместе с царской четой, оставив лошадей, карету и денщика у входа в Императорский вокзал в Фёдоровском городке, построенным в неорусском стиле. Возле каждой станции мимо которых проезжали, стояли солдаты, охранявшие Государя. На Витебском вокзале также стояли солдаты и царский поезд уже встречали. Так как денщик-ординарец позвонил заранее из Александровского дворца в Санкт-Петербург службе безопасности, и они подогнали карету к вокзалу. Примерно через 1,5 часа доехали к дому Бадмаева на Поклонной горе в составе: карета сопровождения, царская карета, 4 казака верхом. Царская чета зашла в дом. При особняке была открыта аптека и врачебный кабинет, вокруг разбиты плантации лекарственных растений. Встретил гостей лично Пётр Бадмаев. Он был православным, ещё с тех пор, как крестили будущего отца Николая II, но в тайне он оставался буддистом и был членом Ордена Зелёного Дракона, боровшегося с орденом 72. Доктор тибетской медицины поклонился и поздоровался: