Николай Шилов – Кот Обжоркин и 100 волшебных замков. Нашествие Ратангов (страница 3)
Обжоркин вздохнул, но ничего не ответил. Он помнил уже чем оборачиваются разговоры во время полета, особенно когда у тебя кто-то висит в клюве.
Наконец, сделав несколько кругов вокруг радуги, они поднялись на самый ее верх и увидели, что ровно по центру подковы действительно находится небольшой, переливающийся всеми цветами замок.
Обжоркин приземлился возле его входа и сразу превратился в самого себя.
— Никогда не разговаривай со мной во время полета, — сердито сказал Обжоркин. — Если не хочешь, чтобы я потом тебя ловил в воздухе.
— А-а-а, значит вот, что ты мне сказал, — улыбнулась Мина.
Обжоркин и Мина подошли к замку и переглянулись.
— Ну что? Идем? — Обжоркин явно нервничал.
— Конечно, папочка. Мы идем.
Возле замка Обжоркин и Мина увидели целую стаю ворон, которые сидели прямо на радуге и каркали, толкая и пихая друг друга. На путников они глядели явно неодобрительно.
— Ну вот — сказал Обжоркин. — То-то я смотрю, почему радуга в последнее время такая мутная. А это оказывается вороны ее совсем загадили. А ну кышь, пернатые!
Вороны вскинулись все вместе и, вспорхнув с насиженного места, кругами полетели прочь.
— Мина, у тебя нет какой-нибудь тряпочки, чтобы протереть тут все после ворон? — озадачился Обжоркин. — Жуть, как не люблю этих ворон…
Путешественники тем временем подошли к самим воротам замка и увидели, что они закрыты. Никаких звонков и колокольчиков. Только цельные ворота без единого просвета и щелей.
— Приехали, — сказал Обжоркин. — И что дальше?..
— Обычно в сказках нужно сказать какое-то волшебное слово или знак какой-то подать, — предположила Мина.
— Тут, похоже, какой-то пароль надо назвать, — предположил Обжоркин. — Иначе никак внутрь нам не попасть.
— Согласна, — кивнула Мина, и они начали подбирать пароль.
Для начала они перебрали все слова, связанные с радугой и Радужным замком. Ничего. Потом они перешли к словам, связанным с небесными посланниками и серой опасностью. Опять ничего.
Через пару часов путешественники, перебрав все варианты, полностью выбились из сил.
— Ну значит нам не суждено туда попасть, — Обжоркин даже немного повеселел, так как неизвестность его слегка пугала. Уж очень часто он ошибался ранее с разными дверями.
— Нет, папочка. Мы еще попробуем, — уперлась Мина. — Мне тут пришла странная мысль. Ты кого-то упомянул из наших родственников, когда разговаривал с Безхвостым про Радужный замок. Не помнишь кого?
— Мина, ну какой в этом смысл. Это все я придумал.
— Ну все же. Вспомни…
— Я не пойму, как какие-то мои придуманные фантазии помогут нам? Как имя придуманной тетки Эльзы…
Обжоркин не успел договорить, как радужные ворота с мелодичным звуком открылись, приглашая их войти внутрь.
— А-а-а, э-э-э, — промычал Обжоркин в недоумении.
— Папочка, пойдем, — прощебетала Мина и первая побежала внутрь.
Обжоркин вздохнул, нахмурился, закинул рюкзак за плечо и потрусил следом за Миной.
Путешественники прошли за ворота и увидели вход во дворец. Двери сами собой открылись, и они с опаской вошли внутрь.
Внутри дворца никого не было, но зато там был довольно большой зал, в центре которого бил фонтан с кристально чистой водой, а по стенам зала были многочисленные полки, на которых лежали самые различные предметы.
Мина подошла к одной из них и прочитала: «От серой нечисти».
— Папочка, похоже, здесь какие-то гаджеты против серой напасти, которая грозит Терра-Котовому замку.
— Как ты сказала?
— Неважно. Я здесь вижу пять перламутровых волшебных палочек, которые стоят на подставках на полке. Давай возьмем их?
— Ну вот зачем они нам? Мы же не собираемся ни с кем сражаться? Мы сейчас спустимся, перекусим и полетим домой, — вздохнул Обжоркин.
— Мы разве бросим этих милых жителей перед лицом опасности? Они же приютили нас и так заботились. Неужели мы не поможем им?
— Ладно. Давай возьмем. Но зачем нам пять палочек? Возьмем две. Нас же двое, — согласился наконец Обжоркин.
— Мне почему-то кажется, — предположила Мина, — что они нам еще пригодятся. Возьмем их в запас.
Обжоркин и Мина взяли палочки, погуляли еще немного по замку, повосхищались мебелью и убранством комнат, пока совсем не устали и присели возле фонтана.
Обжоркин нагнулся к воде, чтобы попить, и только прикоснулся к поверхности языком, как откуда-то раздался чистый и мелодичный женский голос:
— Приветствую вас, о мои далеки предки.
Обжоркин аж поперхнулся водой в этом момент и не сразу ответил.
— Кхе, кхе… Кто это говорит?
— С вами говорит голос ушедшей эпохи. Это замок вашего предка — небесной кошки Эльзы.
— Вот тебе и тетка… — пробурчал себе под нос Обжоркин. — Похоже, я не все знаю про свою родню…
— … Настало время вам вступить в игру, как это было сделано нами три тысячи лет назад, — продолжил между тем голос Эльзы. — Серая нечисть, которая называет себя ратангами уже близится, и час, когда она вступит на наши древние земли, практически наступил. Вы будете сражаться так же храбро, как и мы, и должны будете победить их… Иначе тьма поглотит наш народ и то, что было всем нам дорого.
— Тетушка Эльза, — вступила в разговор Мина, — А как нам победить тьму? Что нам нужно делать и как?
— В вас все уже есть для победы — ответил голос небесной Эльзы — Свет всегда побеждает тьму. Храните свет в своем сердце. Даже тогда, когда кажется, что плохой поступок выгоднее, не поддавайтесь соблазнам. Доброе дело всегда победит зло. Даже в том случае, когда судьба висит на волоске, добро всегда найдет путь, чтобы помочь вам. Это главное, что вам надлежит помнить.
— Ладно, тетя, спасибо, — вклинился в разговор Обжоркин. — Нам уже пора. Мы устали и голодны. И мы уже уходим, потому что селедка сама себя не скушает.
Обжоркин вышел из замка, посмотрел на яркое солнце и вздохнул с облегчением. Чуть позже к нему вышла Мина с задумчивым выражением своей мордочки и слабо улыбнулась.
— Пап, а тётя Эльза… она ещё кое-что сказала, — Мина запнулась, словно не была уверена, стоит ли говорить.
— Ну и что? — Обжоркин уже думал о селёдке и предстоящем ужине.
— Она сказала: «Когда боишься и не знаешь, что делать — атакуй первым». Как думаешь, что это значит?
Обжоркин пожал плечами.
— Мало ли что там тётки говорят. Пошли лучше спускаться, а то Безхвостый, наверное, уже заждался.
Мина кивнула, но в её глазах осталась та самая задумчивость, которая появляется, когда внутри уже созрело что-то важное, но пока ещё прячется, ждёт своего часа.
В этот момент неизвестно почему Мина вдруг спросила.
– Папа, а я почему то вспомнила про нашего дедушку. Где он?
– Какой еще ваш дедушка?
– Обжоркин Старший...
– Ах.. этот...
Обжоркин редко говорил об отце. Отношения у них были… сложные. Старый кот Обжоркин вечно пропадал в своих делах, редко хвалил, часто ворчал. Обжоркин обижался, потом привык. А потом они просто перестали разговаривать.
«Я сам всего добился», — думал Обжоркин, но где-то в глубине души ему хотелось, чтобы отец сказал: «Молодец. Я горжусь тобой».
– Не знаю где он, Мина. И честно говоря и знать не хочу...
Мина только вздохнула.