Николай Шерстенников – Другое зеркало реальности (страница 25)

– Но я хотел…

– Иди, скоро дверь откроется, и ты войдешь в служение… – с этими словами нищий повернулся к Сергею спиной и медленно побрел со двора. Он завернул в подворотню, и Сергей кинулся за ним, но там никого не было, словно весь разговор ему пригрезился…

Странное это было состояние: наполненной опустошенности. Он полностью выдохся, обессилел и еле дотащился до дома. Но внутри, там, где раньше он ощущал уютное, теплое и надежное пространство, теперь жила и пульсировала волна силы. Она вздымалась в нем и тогда он еле передвигал ноги. Она опадала, и он ощущал, что оживает… Он никак не мог понять, что происходит: вроде бы наоборот с подъемом внутренней силы должна была появляться бодрость. Дома она разделся и рухнул на кровать. Потрясения сегодняшнего дня выбили его из колеи окончательно. Он уже смирился с мыслью, что стал не таким, как все. Он убедил себя в том, что еще немного и он рехнется, поэтому любые странности в себе он объяснял просто. Но сегодняшняя встреча и особенно напутствие бродяги подействовали на него угнетающе. Он понял, что становится исполнителем чьей-то воли, и отчаяние от того, что не может противостоять невидимому натиску, оказалось тяжелей самой трудной работы.

Незаметно он уснул и во сне снова увидел бродягу. Тот был в белой длинной рубахе, с блестящими шпильками в волосах. А вокруг него стояли меднокожие люди с черными смоляными волосами. Он увидел, как перед бродягой преклоняют колени украшенные золотыми наплечниками люди. И еще он увидел, как протягивают они руки к сияющему у него на груди золотому диску, и в их руках тех трепещет окровавленный комок человеческого сердца. В ужасе он проснулся и увидел, на стене голубое пятно лунного света. В комнате было удивительно тихо. Такой тишины он не слышал никогда. Обычно за окном шумел город, шелестели листья, на кухне урчал холодильник… А сейчас не было слышно ни звука.

Из лунного пятна на стене вдруг шагнула тень. Она остановилась посередине комнаты, и в голове зазвучал знакомый баритон:

– Время! Дверь отворена и ты должен решить! Войдешь в служение или останешься!

Он не знал, что должен ответить, но вспомнил сказанное сегодня: “Не придумывай себе жизнь, живи тем, что дается…” Он прислушался к себе, к своим ощущениям. Что-то внутри подталкивало его, подсказывало, что он должен идти и служить…

– Я иду… – хрипло произнес он, и тогда тень посередине комнаты снова превратилась в давешнего бродягу. Только был он как во сне – в белой длинной рубахе и с золотым диском на груди.

– Тогда внимай и делай… Открой спину ветру силы и выпусти его из себя…

Он почувствовал, как сила, пульсировавшая в нем, струится сквозь спину и закручивается позади него в большой сияющий пузырь. Тело казалось прилепленным к пузырю, как мошка к куску свежей смолы.

– А теперь думай про спину, все время помни и чувствуй ее! Опрокидывайся назад, падай!

Сергей начал падать назад, навзничь, вначале медленно, а потом стремительно. Но страха удариться головой об пол не было. Он понимал, что падает не тело, а то, что внутри него… И оно не упало, а достигнув нижней точки начало сгибаться и перекручиваться. Он чувствовал, что внутренняя сущность оборачивается в нем, как будто делает обратное сальто…

Комната и странный бродяга исчезли. Он перестал видеть, но чувствовал стремительное движение в чем-то сером. Когда оно замедлилось – он оказался перед чертой. За ней веером разбегались в разные стороны несколько тропинок. Три были видны отчетливо, а остальные терялись в призрачном тумане. Три ярких тропинки начали пульсировать и раздвигаться, как будто уступали место… И возникла еще одна, чуть светящаяся. Он понял, что эта тропинка – его. И более не раздумывая, шагнул на нее. Он еще успел почувствовать, как прогнулась под ним упругая поверхность, и тут же оказался у перекрестка, где все четыре тропинки соединялись в одну дорогу. Почему-то он стал искать глазами камень, на котором были бы написаны слова. Но камня не было. Он ощутил, что дорога ждет, когда он шагнет, и он шагнул… Что-то мигнуло вокруг, с глаз упала пелена и он снова увидел луну. Сперва он решил, что все видения – это галлюцинации, но тут же сообразил, что уже не сидит, а стоит, и вокруг него все другое.

Он стоял возле старинного храма, сверкавшего в лунном свете белыми стенами. Прохладный воздух был напоен густыми ароматами зелени. Впереди он разглядел решетчатую ограду. А за ней на полях увидел клубки черноты, которые сливались и плотной волной медленно приближались к церковной ограде. Сергею вся эта картина показалась знакомой. Он силился вспомнить, где видел подобное, но никак не мог. За его спиной со скрипом отворилась дверь храма и на крыльцо вышел невысокий священник. И Сергей вспомнил свое путешествие в потоках благостного Света. Он пребывал в горних высях и видел, как внизу по залитой лунным светом котловине ползла густая, слоистая темная масса. От нее веяло ужасом неживого. В глубинах этого кошмарного потока то и дело рождались и исчезали жуткие видения. То чье-то окровавленное лицо, то рот, распахнутый в страшном хрипе. А то выныривали безумные, наполненные болью, мукой и ужасом глаза.

Он увидел священника, который встал перед волной тьмы, раскинув руки. Он услышал бесплотное: «Помогите ему одолеть нечисть!» И понял, что нужно делать. Раскинув руки, он послал наполнявшую его силу на помощь маленькому человеку в рясе. Могучий поток концентрировался в образе сверкающего креста позади батюшки. Сила нарастала, и Сергей почувствовал, как гудит и вибрирует пространство вокруг него. Стекающими с ладоней лучами силы Сергей вонзился в плотную черноту, словно копьями и жег ее, испепелял, разрывал на части и снова жег… В пространстве, наполненном мягким лунным светом, раздался жуткий вопль. Поток черноты был разорван, он спешно откатывался вдаль, к болоту, в глубину темнеющего у горизонта леса.

Воссоединение

Раз в шесть месяцев все лекари собирались в храмах Высоких Наставников. Эти собрания использовались также и для того, чтобы через Наставников лекари могли общаться меж собой и обсуждать важные жизненные проблемы. Как всегда, готовились к собранию загодя, очищались, постились, стирали глубинные психологические комплексы, чтобы во время общения никто из коллег не мог уловить в другом даже тени душевного смятения.

Для Доктора очередное собрание лекарей должно было стать новой жизненной ступенькой. Наставники уже давно говорили о последней ступени посвящения, о том уровне, выше которого только они сами. Таких мастеров в мире были единицы. Жили они в дальних укромных уголках, где готовились к переходу в сонм Наставников. Годы служения они использовали для постижения тайного знания, перестройки тела в состояние нематерии. Даже лекари высших посвящений мало знали о жизни мастеров. Смутные слухи, домыслы, легенды… Мастеров было очень мало, а спрашивать про них у Наставников никто не решался. Наставники были всегда, это являлось непреложным законом бытия. Таким же законом было то, что Наставники знали все, а обычные люди знали только то, что они могут прийти на помощь любому в нужное время. Степень нужности и момент помощи определяли сами Наставники. Историки, правда, упоминали о древних легендах, когда мир был разорван на множество островков жизни, и Наставников еще не было… Но от той жизни оставались только черепки в хранилищах древностей, да еще страшные рассказы о мертвых лесах, огромных волнах на море, пересохших реках и массовом уходе людей из жизни. Тогда это называли смертью.

Когда Доктор учился, в курсе мировой истории студенты знакомились со страшной картиной прежнего мира, смотрели непонятные ленты тех лет, слушали голоса давно ушедших людей, но не могли связать древность со своим сегодняшним житьем. Помнится, тогда больше всего удивляло то, что все, как один, боялись смерти. И почему-то люди говорили только о живом и мертвом. Он прослушивал лекции без особого интереса и сейчас все позабыл. А когда Наставники предложили ему подняться на последнюю ступень иерархии лекарей, он неожиданно вспомнил те, давно забытые лекции. Захотелось ему послушать исторические монологи…

В хранилище древностей ему подобрали все необходимое, и он заперся в специальном кабинете, чтобы погрузиться в мир давно ушедшего…

Видеообъем вспыхнул посередине комнаты, и вход в него начал переливаться разноцветными огоньками. Доктор решительно шагнул внутрь и сразу же оказался в самом эпицентре песчаной бури. Свирепый ветер нес тонны песка, выл и свистел в решетках каких-то конструкций, заметал песчаными сугробами остатки зданий. Воздуха практически не было, вместо него тончайшая взвесь песка обдирала кожу, залезала в щелки одежды и просачивалась сквозь поры кожи. Голос комментатора говорил: “Большинство городов превратились сначала в перенаселенные мегаполисы, а потом в рассадники болезней, источники опаснейших эпидемий. Люди уходили из городов, но от былых лесов остались жалкие рощи, которые тонули в мусорных отходах. Со всех сторон на людей наступала пустыня, одна за другой следовали песчаные бури. Раз от разу они становились все более свирепыми и мощными. Вы видите критический момент, когда большие города исчезли, все годное для жизни пространство мира поглотил песок. Остались кучки людей в разных уголках планеты. Наука исчезла вместе с индустриальными центрами, техники, способной противостоять разрушению природы, больше не было. Люди оказались перед угрозой полного исчезновения своей культуры. Ко всем бедам присоединились эпидемии новых болезней, которые были похожи по своим клиническим проявлениям на прежние, но совершенно не поддавались традиционной терапии. Организм человека был перенасыщен химическими соединениями, и даже ничтожные дозы препаратов вызывали ужасающие реакции, как правило, приводящие к гибели больного. Первой описанной болезнью той волны стала песчаная язва. Вы видите запись обследования больного с таким диагнозом”