Николай Шамин – Зов Латыря. Мне холодно (страница 3)

– Или тебе прямо сейчас непрогляд сделать, чтобы соблазнов не было? – Зелейщик улыбнулся и потянулся за камнем, что висел на шее.

– Да поняла я! – недовольно прошипела Злоба. – Не нужно непрогляда. Буду сидеть тихо, как мёртвая мышь.

Глава 3

Колёса телеги поскрипывали, наезжая на кочки. Впереди показались длинные невысокие избы. Звон церковного колокола становился громче с каждым шагом Бурьки. Вук заёрзал и плотно укутался в охабень, который ему дал Олег.

– Ледник собачий, – сказал парень и посмотрел на зелейщика.

– И не говори, – пробормотал Олег, пытаясь унять нахлынувшую дрожь.

Воздух вокруг был настолько сырым, что едва заметный ветерок пробирал до самых костей. Колдун огляделся вокруг. Улица была пустой. Ни детей, ни стариков, ни живности, одни мрачные окна жилищ, которые смотрели из стен, словно пустые глазницы. На другом конце села, у церкви, собиралась процессия. Траурно одетые люди неспешно сходились в кучку. Олег дёрнул поводья и Бурька послушно зашагала к сборищу.

Звон колокола сменился истошным хором причитаний, от которого стало не по себе даже кобыле. Та задёргалась, зафырчала и остановилась у соседней с церковью покосившейся избушки.

– Не вовремя вы, внучики, приехали, – раздался хриплый старушечий голос.

Олег оглянулся. Оперевшись спиной о стену, на небольшой скамье сидела бабулька преклонных лет. Чёрный платок окутывал её голову так, что глаз почти не было видно. Она пристально смотрела на чужаков, но изрезанное морщинами лицо не выражало никаких эмоций.

– А что случилось, бабуль? – спросил зелейщик.

– Дак, конец осени, милок, – закряхтела она и кивнула в сторону процессии. – Озеро опять молодого забрало.

– Думаешь, это по твоей части, душегуб? – раздался в голове голос Злобы.

Олег потёр нос, молча спрыгнул с телеги и направился к старушке. Не раздумывая, Вук, как тень, спешно последовал за другом. Чёрные глаза сверлили парней холодом. Бабулька явно была не очень рада незваным гостям. Во всяком случае, им казалось именно так.

– И часто у вас такое происходит? – добродушно спросил зелейщик.

– Да, каждый грудень, – всё также холодно ответила старушка. – В последнюю седмицу месяца треклятое озеро жертв забирает.

Вук подошёл к другу и жестом попросил Олега наклониться, чтобы тот смог что-то шепнуть на ухо.

– Это что, колдовство какое-то? – так тихо произнёс Вук, что зелейщик едва расслышал.

– Может и колдовство, милок, – ответила старуха и парень дёрнулся от неожиданности. – Ты бы чрево поберёг. Нехорошее оно у тебя.

Вук широко раскрыл глаза и неуверенно дотронулся до живота, словно боялся, что тот может лопнуть. Олег посмотрел на бабульку и улыбнулся. В его мыслях уже вовсю резвилась Злоба. «Ух, какой сюрприз», – радостно кричала она. «Даже я не почувствовала её». Процессия у церкви сдвинулась с места и направилась куда-то вдаль по хорошо протоптанной тропе. Зелейщик посмотрел людям вслед и на душе стало больно. У них горе и он знает, как сильно это разрывает сердце.

– Бабуль, а расскажи…, – начал говорить Олег, но старушка его перебила.

– Да, что тут рассказывать, внучок? – бормотала она, – как последняя седмица осени наступает, так озеро с трёх дворов забирает по крепкому молодому мужику.

– И давно это у вас происходит? – насупившись спросил зелейщик.

– Дак уже лет так тридцать на моей памяти, – не задумываясь ответила бабулька. – Как осень, так обязательно трое потонут. Вон, – она кивнула туда, где только что было траурное сборище и заёрзала, пытаясь сесть поудобнее, – двоих уже напоило своей водой. Ни сегодня, так завтра и третьего заберёт.

Олег молча посмотрел на Вука. Тот, склонив голову, стоял у телеги и внимательно слушал, что говорит старуха. Парень старался не смотреть ей в глаза. Не понимал, почему, но что-то подсказывало, что делать этого не стоит.

– А ты зря мне не веришь, – сказала старушка и Вука пробила дрожь.

Он поднял голову. Её чёрные глаза сверлили его взглядом, от которого парню стало ещё холоднее.

– Бабуль, – заговорил Олег и внимание старухи перенеслось на него, – да ты на него внимание не обращай, – зелейщик широко улыбнулся, – он просто с силами только в сказках-то и встречался. В новинку ему, вот и боится.

Кобыла громко зафырчала и принялась яростно бить копытом землю. По телу пробежали обжигающие холодом мурашки и Олег невольно передёрнулся. Парень спешно подошёл к Бурьке и принялся её успокаивать. Он чувствовал рядом чьё-то, пока ещё незримое присутствие, но едва зелейщик успел открыть рот, как мрачная старушка его опередила.

– Ты не суетись, милок, – закряхтела она. Впервые за всё время разговора, на её лице появилась мимолётная улыбка. – То дед мой пришёл. Он, с тех пор как помёр, так каждый день меня и навещает.

По правую руку от старушки, словно в подтверждение её слов, появилась слегка сгорбленная фигура. Пожилой мужчина, в потрёпанных штанах и такой же рубахе, молча смотрел на Олега.

– Так, это, бабуль, – заговорил зелейщик, – ты знаешь, как озеро ваше людей топит?

– Если б, милок, – отвечала ему старушка. – Просто топит и всё тут. Даже если никто в эту седмицу из избы носу не высунет, оно всё равно заберёт.

Бабулька рассказала, что за эти годы мало кто пытался понять, что за рука навья тянет мужиков в озеро. И сильных, и слабых на дно забирало, как только силу кто потревожит. Однажды даже священника приезжего утопило, когда тот освятить его хотел. Все, кто про озеро это знает, стороной обходят, да откупаются на всякий случай. Вот только откупы не работают. Осень всё равно забирает троих.

Олег почесал нос и зашагал к телеге. «Двоих уже напоило водой. Остался третий», – крутилось у него в голове. Не проронив ни слова, парень достал две пустые баклаги и повернулся к старушке.

– Скажи, бабуль, – задумчиво проговорил зелейщик, – а родничок-то перед озером есть? Мне б водицы набрать, да кобылу напоить. – Он демонстративно потряс пустыми баклагами в воздухе и забросил их обратно в телегу.

– Так, внучок, вон в той дубраве, – она кивнула Олегу за спину. – Аккурат перед треклятым озером. Ты по дороге едь, так в родник и упрёшься.

– Благодарю, бабуль, – сказал Олег и легонько толкнул Вука в плечо. – Запрыгивай, за водицей поедем.

Колдун махнул поводьями. Телега дёрнулась и заскрипела колёсами. Олег направил Бурьку к дубраве, за которой находилось озеро. Не успели они отъехать и десяти саженей, как бабулька окликнула Олега. Парень обернулся и вопросительно глянул на неё.

– Муртови шукани недоблат чревула живники едад, – хрипло проговорила старушка. – Смачири по стрянудям!

Зелейщик наморщил лоб. Старушка опираясь о стену, медленно встала со скамейки и побрела в свою избу. Мёртвый дед молча поплыл вслед за ней. Олег развернулся и погнал кобылу к дубраве. Слова старой ведьмы навязчиво крутились в голове, но он не понимал, что они означают. Парня не покидало чувство, что она от чего-то попыталась его предостеречь. Оставалось понять, от чего именно. Погружённый в свои размышления, колдун не услышал, как Вук и Злоба пытались с ним поговорить. Когда он пришёл в себя, его друг уже уставился на дорогу.

– Разгадал бабкину загадку? – с сарказмом в голосе спросила Злоба.

– Если бы, – ответил он. – Может, ты поделишься?

– Не-ет, – томно выдохнув сказала она. – Это же кривой язык. Его только тот, кто говорит, понимает.

– Дивно, – буркнул Олег и насупил брови.

Парень слегка повернулся к Вуку. Тот сидел почти не моргая и пристально смотрел на дорогу. Колдун понимал, чего ждёт его спутник. Потому, не дожидаясь вопроса рассказал и про странные слова старушки, и про кривой язык, который некоторые колдуны используют в своих заговорах, чтобы лишние уши ничего не поняли. Вук, спросил, знает ли Олег этот язык, но парень только отрицательно помотал головой. Конечно же, зелейщик посмотрел живот друга, дабы тот успокоился. Колдун не смог ничего увидеть и не понимал, почему старая ведьма сказала, что он «нехороший». «Чрево, как чрево. Не переживай», – сказал ему Олег и Вук громко, с облегчением, выдохнул.

До небольшой дубравы, что окружала озеро плотным кольцом, было с полверсты пути. Бурька неспешно шагала по проторённой дороге, изредка чихая от влажного воздуха. Олег достал из походного мешка остатки жареного зайца, которого вчера поймал на ужин. Один кусок парень взял себе, другой протянул Вуку и тот с охотой принялся обгрызать мясо.

– И как же ты, душитель, решил остановить того, кто людей в озере уже тридцать лет топит? – раздался в голове Олега голос Злобы. – Два дня до конца седмицы осталось.

– А пёс его знает, – прожёвывая заветренную зайчатину, ответил колдун. – Для начала, Злобушка, надо понять, с кем дело имеем. А там уже и видно будет. Вон, – парень протянул перед собой костомыгу и указал на приближающуюся дубраву, – сейчас до места доберёмся и поработаем.

Олег посмотрел на горизонт, громко хмыкнул и улыбнулся. Он весь прошлый месяц безвылазно сидел в лесу и восстанавливался после последней помощи людям. Колдун тряхнул кулаками и глухо, но задорно пробурчал, как ему не терпится поохотиться на кого-нибудь, кроме зайцев, да коз.

– А кто может топить людей в озере? – не выдержав спросил Вук.

Его и без того распирало любопытство и постоянно сдерживаться парню не хотелось. Тем более, что прямо перед ним открывается новый мир. Правда и сейчас он только слышит о нём и ничего не видит. Но Вук был уверен, что, если колдовство есть на самом деле, то Олег его покажет, как и обещал. Парень посмотрел на колдуна и вздрогнул. Прохладный ветер заставил его заёрзать на облучке. Вук потёр себе плечи, надеясь прогнать ледяные мурашки, но ничего не вышло.