Николай Шахмагонов – Сталин в битве за Москву (страница 8)

3 февраля 1941 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О передаче Особого отдела из НКВД СССР в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота СССР». Это ошибочное решение было отменено лишь 17 июля 1941 года…

Но Тимошенко постарался пойти и дальше. В марте 1941 года он вышел с предложением к Сталину о создании Ставки Верховного главного командования под своим управлением и с огромными полномочиями. На тот момент Сталин всецело доверял руководству Наркомата обороны, но подобное считал более чем преждевременным. Напористость Тимошенко несколько насторожила и заставила задуматься: какова цель всего этого? Для чего нарком обороны и начальник Генерального штаба всеми силами стремятся вывести военное ведомство из-под контроля государственной власти СССР? В тот момент Сталин даже предположить не мог, что руководство РККА пойдёт на невыполнение плана начального периода войны, разработанного по поручению Сталина и утверждённого советским правительством. Суть же состояла в следующем.

На совещании высшего командного состава Красной армии в декабре 1940 года начальник штаба Московского военного округа генерал-лейтенант Василий Данилович Соколовский говорил о главных целях и задачах такого важного вида боевых действий, как оборона. Он напомнил, что главная цель обороны состоит в отражении наступления превосходящих сил противника, нанесении ему максимального урона и удержании важных рубежей, что жёсткая и прочная оборона создаёт условия для перехода в решительное наступление с целью полного разгрома противника. В войне с сильным противником, которым являлась Германия, необходима глубокоэшелонированная оборона. И при построении такой обороны, усилия в которой наращиваются от рубежа к рубежу, не нужно опасаться даже временного оставления части территории. Необходимо допустить и такой вариант развития событий, при котором ударные группировки противника вклинятся в нашу оборону, где будут остановлены и разгромлены. Это создаст условия для освобождения своей территории и овладения территориями агрессора.

Вскоре после этого совещания по инициативе Сталина была введена должность второго заместителя начальника Генерального штаба по организационно-мобилизационным вопросам, на которую уже в феврале 1941 года был назначен генерал-лейтенант Соколовский. Он сразу же занялся разработкой плана разгрома агрессора с помощью жёсткой обороны с последующим переходом в наступление, но только после поражения ударных группировок врага, причём разгрома их на территории Советского Союза.

Сталин считал важнейшим и основным вариант, предложенный генерал-лейтенантом Соколовским, тем более он полностью отвечал принципам военного искусства вообще и был проверен веками.

В апреле 1941 года был окончательно принят план генерал-лейтенанта Соколовского, который и направлен в войска.

В соответствии с этим планом было поручено командующим войсками округов создать соответствующие группировки. Округа планировалось усилить десятью противотанковыми бригадами, задача которых – перекрыть направления наступления германских войск на Ригу, Даугавпилс, Минск, Барановичи и Волковыск и способствовать стрелковым дивизиям в прочном удержании рубежа Шауляй – Каунас – Лида – Гродно – Белосток.

Подготовленные к боевым действиям пять воздушно-десантных корпусов должны были действовать уже при развитии наступления и освобождении от германского фашизма Европы.

Но Сталин в силу того, что органы военной контрразведки оказались в ведении наркома обороны и начальника Генерального штаба, не знал, что по поручению Жукова первый заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Ватутин разрабатывает альтернативный план вступления в войну, который заключается в нанесении мгновенного встречного удара. Причём план этот Ватутин разрабатывал не только втайне от Сталина, но и в нарушение плана, утверждённого советским правительством в октябре 1940 года. Скрывался этот план и от генерала Соколовского.

Мало того, ещё в декабре 1940 года на совещании высшего командного состава Тимошенко при поддержке Жукова и, вероятно, по его инициативе предложил план превентивного удара по фашистской Германии. Но Сталин этот план резко осудил и забраковал.

Тем не менее, пользуясь тем, что армия вышла из-под контроля и органы контрразведки подчинялись наркому обороны, на всех учениях и всех штабных играх по приказу наркома и начальника Генерального штаба отрабатывались именно действия по немедленному встречному контрудару по начавшему агрессию противнику. Согласно этим своим намерениям, руководство Наркомата обороны размещало и соединения приграничных округов, и аэродромы, и склады с вооружением, боеприпасами, горючим и другим военным имуществом близ государственной границы.

Сталин не знал об этом, но по его настоянию в развитие плана Соколовского принимались меры по формированию и сосредоточению в глубине обороны армий Резерва Главного Командования на рубеже Западная Двина – Днепр, причём важным было то, что, даже частично находясь на территории Западного Особого военного округа, командующему округом эти армии не подчинялись, что и уберегло их от уничтожения.

Прочная оборона в начальный период войны необходима для того, чтобы армии прикрытия обеспечили проведение мобилизации и выдвижение к фронту соединений и объединений для контрнаступления против уже измотанного в оборонительных сражениях агрессора. Всё это планировалось, на всё это рассчитывало высшее руководство страны, и всё это было перечёркнуто бездумными мгновенными встречными ударами, которые, в силу того что проводились из мест постоянной дислокации против уже развёрнутых в боевые порядки соединений противника, не обеспечивали устойчивости своих войск и приводили к крупным неудачам или даже поражениям.

Сталин учёл все ошибки начального периода войны, в том числе и ошибки кадровые. Теперь он старался подбирать на высокие командные должности людей особенно надёжных, проверенных, а в том случае, если появлялись какие-то сомнения в отношении тех или иных командующих, подкреплять их военачальниками, в которых не было никаких сомнений. Не случайно он назначил начальником штаба Западного фронта именно генерал-лейтенанта Василия Даниловича Соколовского, сомнений в честности, принципиальности и преданности Отечеству которого не было.

И на смену генералу Хоменко в 30-ю армию он направил военачальника достойного, генерал-майора Дмитрия Даниловича Лелюшенко, блестяще проявившего себя в боевых действиях против Гудериана. Командуя стрелковым корпусом, Лелюшенко остановил в районе Мценска вместе с танкистами Катукова бронированную армаду лучшего танкового командующего вермахта и заставил её растерять ударную силу.

Сталин постоянно держал руку на пульсе.

На большой топографической карте, висевшей на стене, особенно угрожающе выглядел разрыв в обороне между 16-й и 30-й армиями. Сталин помнил, к чему привела рукотворно созданная Павловым брешь в Западном фронте. Конечно, там неприкрытыми остались свыше ста километров, но здесь хоть и невелик разрыв, да ведь до Москвы-то не тысячи, а десятки километров.

Василевский прибыл для обсуждения обстановки и ждал решения.

Ну что ж, оно вытекало из обстановки. Враг ослабил нажим на Калининский фронт, точнее на часть Калининского фронта, поскольку не имел намерения наступать строго в восточном направлении. Замысел определился – удар будет нанесён в юго-восточном направлении. Задачи 30-й армии на этом этапе отличались от задач Калининского фронта.

– Это нехорошо, что такое важное направление находится между зонами ответственности двух фронтов, – выслушав Василевского, проговорил Сталин и уточнил: – Для Конева это левый фланг, для Жукова – правый.

– Так точно, товарищ Сталин, Рокоссовскому и на Волоколамском шоссе дел хватает, а тут ещё Ленинградское добавляется, а фланг не прикрыт. Обходят его с правого фланга.

– Тогда вот что… Тридцатую армию срочно передать Западному фронту! – спокойно, но твёрдо распорядился Сталин. – Тем более, как вы сообщили, товарищ Рокоссовский уже приказал генералу Захарову объединить в отдельную группу те войска обеих армий, которые действуют разрозненно в районе Клина.

– И это будет очень правильно, товарищ Сталин, – заметил Василевский. – Коневу Ленинградским шоссе несподручно заниматься. Это дело Западного фронта.

Сталин отошёл от карты, остановился у своего рабочего стала и решительно заключил:

– Отдайте приказ немедленно!

Наши части и соединения едва держались. 30-я армия понесла большие потери, и передача её в состав Западного фронта не столько усиливала фронт, сколько позволяла организовать взаимодействие с её остатками.

В 107-й стрелковой дивизии в боевом строю оставалось около 300 человек, а в 58-й танковой дивизии не было ни одного танка. Враг не только создал угрозу Клину, но его танковые соединения стали быстро обходить с севера части 16-й армии. Тем не менее генерал Захаров сумел организовать оборону.

Несмотря на то что и на левом фланге армии обстановка была немногим легче, Жуков приказал Рокоссовскому срочно выехать в Клин. С командующим поехал и член военного совета армии дивизионный комиссар Лобачёв, выпускник 1-й Объединённой командной школы им. ВЦИК, как называлось в 1923 году Московское Краснознамённое пехотное училище.