Николай Шахмагонов – Елизавета Петровна в любви и борьбе за власть (страница 29)

Елизавета Петровна любила Москву. Вот и после коронации задержалась в древней столице на некоторое время. Здесь она прежде всего подписала указ об освобождении тысяч русских людей, которых загнала в неволю её жестокосердная сестрица вместе со своим конюхом Бироном. Здесь издала и другие указы, отменяющие русофобские злоумышления предшественников.

Постепенно возвращала и в культуре всё то, что утратилось во времена Бироновщины. Стала создавать условия для работы учёным. Вспомним М. Ломоносова, в честь которого назван университет. При Елизавете Петровне открывались новые учебные заведения. Ломоносов делал научные открытия в физике и химии, философии. Поддерживала она и помогала финансово навигацкой морской школе, где учились гардемарины.

Посещение императрицей Елизаветой Петровной мастерской М. В. Ломоносова. Художник А. В. Маковский

Русская императрица взяла власть в свои руки и, насколько это было в ту пору возможно, избавила страну от иноземщины. Но самое главное, она возвратила права русской православной церкви. Она была православной женщиной, соблюдала русские традиции.

Валишевский писал:

«Она охотно уезжала с бала к заутрене. Бросала охоту для богомолья; но во время этих богомолий говенье не мешало ей предаваться мирским и весьма суетным развлечениям. Она умела превращать эти благочестивые путешествия в увеселительные поездки. Совершая путешествия пешком, она употребляла недели, а иногда и месяцы на то, чтобы пройти шестьдесят вёрст, отделяющие знаменитую обитель от Москвы. Случалось, что, утомившись, она не могла дойти пешком за три-четыре версты до остановки, где приказывала строить дома и где отдыхала по нескольку дней. Она доезжала тогда до дома в экипаже, но на следующий день карета отвозила ее к тому месту, где она прервала своё пешее хождение. В 1748 году богомолье заняло всё лето».

Впрочем, всё это было позднее, а в тот первый приезд в Москву уже в качестве императрицы у Елизаветы Петровны спокойной жизни не получилось.

Первая попытка покушения

Елизавета Петровна мечтала после коронации пожить в древней столице, окунуться в хитросплетения московских улиц, послушать сорок сороков. Она любила Москву, любила московский народ, более русский, нежели народ петербургский.

Но однажды, когда собиралась на прогулку по городу, вошёл взволнованный и обеспокоенный придворный лейб-медик Иоганн Лесток.

– Ваше величество! Вам нельзя покидать дворец! Поступили сведения о том, что на вас готовится покушение.

Это казалось невероятным. Возможно, не прошла ещё эйфория, вызванная столь удачным свержением брауншвейгской банды и завоеванием престола, прошедшего бескровно. Она уверилась в том, что любима народом, а потом, не может быть в народе таковых, кто желал бы её смерти.

Но… Слишком глубоко дали корни тёмные силы зла за годы странных царствований Екатерины Первой и Петра Второго и явно русофобского правления Анны Иоанновны.

Не хотелось верить Лестоку, но она не могла не верить ему, поскольку он был организатором дворцового переворота, в результате которого она взошла на престол, а потому связал с ней волей или неволей и жизнь свою, и судьбу. Она понимала, что Лесток действовал не только в её интересах, но и в интересах Франции. Но в данный момент эти интересы совпали, и он преданно служил ей – тут нужно сразу уточнить, что именно ей, а не России. Да и не было и не могло быть вообще при дворе иноземцев, которые бы не служили различным партиям – немецкой, английской, французской и прочим.

И всё-таки обидно было сознавать, что есть в России подданные, которые желают её погибели. А в данном случае её погибель могла стать погибелью России.

– Так ли это? – спросила императрица. – Возможно ли покушение? Кому же не угодила я?

Лесток ответил твёрдо:

– Имена заговорщиков установлены. Это камер-лакей Александр Турчинов, прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка Петр Ивашкин и сержант лейб-гвардии Измайловского полка Иван Сновидов.

Было понятно, что это лишь исполнители. Не могли быть ничего не значащие субъекты организаторами заговора. Но Лесток пока не смог назвать никого более.

– Но какова же цель? И каким образом хотят осуществить её?

– Ваше императорское величество! Планируется захватить вас во время одной из поездок по Москве и сразу убить, чтобы вернуть на престол Иоанна Антоновича. А затем убить наследника престола великого князя Петра Фёдоровича!

Тут нужно вернуться на полгода назад, чтобы сказать несколько слов об этом самом наследнике. Елизавета Петровна ещё до восшествия на престол знала, что её племянника, являвшегося наследником одновременно и русского и шведского престолов, шведы хотели забрать к себе, чтобы во время войны, которую они начали против России в июле 1741 года, использовать для давления на русское правительство. Были планы свергнуть правительство Анны Леопольдовны не только у Елизаветы Петровны. Правда, вынашивали их враги России в собственных интересах.

Едва заняв престол русских царей, Елизавета Петровна уже в декабре 1741 года направила в Киль майора фон Корфа, мужа своей двоюродной сестры графини Марии Карловны Скавронской, с заданием привести Карла Петра Ульриха в Петербург. Задание было тайным. Карла Петра Ульриха везли по именем графа Дюкера, причём в сопровождение были назначены наиболее преданные офицеры.

И вот наследник престола в России.

Елизавета Петровна встретила сына своей любимой сестры, словно своего родного сына, и готова была подарить ему все нерастраченные материнские чувства. Быть может, потому не сразу и разглядела, каков он, её драгоценный племянник. А теперь вот надо было спасать от заговорщиков и себя, и его, а потом уж разбираться, что там выросло в земле чужестранной.

Пётр Фёдорович в бытность Великим князем. Художник Г. Х. Гроот

Положение было очень серьёзным. Вряд ли Лесток смог установить все нити заговора. О беспокойстве за жизнь государыни свидетельствует и то, что 15 июля 1742 года ректор Московской духовной академии Кирилл Флоринский выступил с проповедью в защиту императрицы и её дома и «в осуждение врагов».

Были приняты беспрецедентные меры. Императрице настоятельно рекомендовали не покидать дворца, пока не будут обезврежены заговорщики. Для нападения на дворец у них сил не было, а потому и решили устроить засаду во время следования государыни по городу.

Названных Лестоком заговорщиков взяли. Иоганн сам вызвался пытать их. А ведь императрица Елизавета Петровна в первые дни своего царствования решительно выступила против пыток и жестокостей. Она старалась ограничиваться наказанием кнутом и ссылкой преступников.

Ну что ж, раз необходима дыба – значит, дыба. Скрепя сердце государыня согласилась на весь комплекс пыток, введённый в России Петром Первым. Убедил жестокий Лесток в необходимости такого дознания.

Заговорщики отпирались недолго. Дыба сделала своё дело. Признались они в злоумышлениях, а на вопрос, почему они решились на преступление против государыни, пояснили, что и сама императрица Елизавета Петровна не имеет права на престол, поскольку рождена вне брака, да и великий князь является сыном незаконнорождённой её сестры Анны Петровны.

Потому и решили возвести на престол Иоанна Антоновича, полагая его, несмотря на все перипетии его родословной, законным императором, ведь его мать, царевна Екатерина Ивановна (1691–1733), была законной дочерью царя Ивана V Алексеевича. Она приходилась старшей сестрой императрице Анне Иоанновне, племяннице императора Петра I.

Правда, она хоть и родилась в Москве и была крещена в Чудовом монастыре, да только рано покинула Россию, выйдя замуж за герцога Мекленбург-Шверинского Карла Леопольда. Да и её дочь Елизавета Катарина Кристина (1718–1746), ставшая в православном крещении Анной Леопольдовной, вышла замуж за иноземца, герцога Антона Ульриха Брауншвейгского, России до приезда по вызову Анны Иоанновны не знала, а потому вряд ли бы принесла хотя бы малую пользу и так уже измученной иноземцами стране.

Екатерина Иоанновна. Неизвестный художник

Почему же заговорщики сделали выбор в пользу этой иноземной шайки? Скорее всего, их направляли тёмные силы Запада, которых не устраивала политика Елизаветы Петровны, не устраивало то, что окружили её французские подданные. Но ещё более волновало то, что в окружении Елизаветы Петровны оказались русские патриоты, а она сделала резкий поворот к русскому миру.

Сыск, который проводил Лесток, не углублялся слишком в обстоятельства заговора, возможно потому, что самому Лестоку вскрывать подлость и низость иноземцев было невыгодно. Его устраивало то, что устранялась опасность свержения императрицы, поскольку это свержение ударило бы прежде всего по нему как организатору свержения Иоанна Антоновича и возведения на престол Елизаветы Петровны.

«Лучше вступить в брак, нежели разжигаться»

Лучшим государям и государыням России нередко приходилось сталкиваться с одним из самых суровых испытаний из всех, что выпадает человеку, – с одиночеством. Одиночество довелось испытать после смерти своей любимой жены Анастасии Ивану Грозному, бремя одиночества душило в отдельные периоды жизни и Екатерину Великую, съедало оно и императора Павла Первого… Досталось и Елизавете Петровне, когда она потеряла последовательно и отца, и мать, и старшую сестру, и племянника… К испытаниям одиночеством добавились и испытания травлей во времена бироновщины, и лишь встретив и забрав в свою полную власть малороссийского певца Алексея Розума, ставшего Разумовским, она смогла избавиться от этого чувства.