Николай Шахмагонов – Елизавета Петровна в любви и борьбе за власть (страница 26)
Как уже упоминалось в цитате, Швеция должна была объявить войну России и занять территорию на Карельском перешейке. В меморандуме так и говорилось.
Английская разведка пыталась противодействовать перевороту. Вся информация передавалась английскому резиденту Финчу, который находился в это время в Петербурге. Он передавал данные министру правительства графу Остерману (правительство малолетнего Иоанна Антоновича). Также Финч сообщил Антону Ульриху о том, что готовится.
Евгений Анисимов в своей книге указал: «Последний отвечал английскому дипломату, что власти действительно располагают некоторыми сведениями о недипломатической деятельности аккредитованных при российском дворе».
Как-то Антон Ульрих разговорился о перевороте с графом Остерманом и английским резидентом Финчем.
– Я подозревал, что посланник Шетарди с шведским посланником Эриком Нолькеном затевает заговор против правительства, – заметил Антон Ульрих.
Остерман подтвердил:
– Да, готовится переворот. Они не думают, какую опасную игру они затевают.
– Среди заговорщиков Иоганн Лесток, – сообщил Антон Ульрих. – Я не раз видел, как он отправлялся к Елизавете Петровне вечером. Может, у них серьёзные отношения?
Можно сделать и такой вывод: Антону Ульриху все это привиделось во сне. От выпитого вина может все что угодно привидеться. Западные европейцы любят нажираться до свинячьего визга. Не было и не могло быть серьёзных отношений между Иоганном Лестоком и Елизаветой Петровной. Для Елизаветы Петровны Иоганн Лесток был не только другом, но и духовным наставником, и лечащим врачом.
Евгений Анисимов отметил: «Конечно, демарш Финча не был актом бескорыстия – Англия не хотела, чтобы в результате прихода к власти Елизаветы, которую поддерживала через своего посланника враждебная Британии Франция, позиции французов в России усилились. Этим и объясняется, как понимает читатель, столь необычный и откровенный меморандум лорда Гаррингтона… Наконец к осени 1741 года о готовящемся путче Елизаветы знали уже многие и в Петербурге, и за границей. Положения мартовского меморандума Гаррингтона находили всё новые и новые подтверждения».
Итак, подготовка переворота продолжалась. Как ни пыталась английская разведка сообщить русскому правительству, что законная русская наследница престола готовит переворот, и как бы ни старались помешать всеми силами, ничего не получалось.
Главное, что гвардия была на стороне наследницы престола, на стороне законной наследницы, которая, в представлении офицеров, была русской. Гвардейцы считали её чуть не своей кумой. Они с особым почтением относились к будущей императрице, ведь она дочь императора Петра Первого. Елизавета была в добрых отношениях с гвардией, крестила офицерских детей и даже помогала воспитывать их.
В гвардии её называли «наша Афродита».
Летом 1741 года Швеция, как и предупреждал Гаррингтон, объявила войну России. Шведские войска заняли некоторые территории на Карельском полуострове и продолжали наращивать усилия.
В своей книге «Елизавета Петровна» Евгений Анисимов приводит такой факт:
«В октябре 1741 года среди трофеев, доставшихся русской армии, оказались отпечатанные манифесты шведского главнокомандующего генерала К. Э. Левенгаупта к русскому народу, в которых говорилось, что шведы начали войну исключительно из самых благородных целей – они якобы хотят освободить русский народ от засилья “чужеземцев, дабы он мог свободно избрать себе законного государя”».
Как видим, шведы не оставили своих попыток организовать смуту в России. Ну а что касается выборов «законного государя», то, помнится, они уже в 1613 году предпринимали некоторые действия, но тогда номер не прошёл. Их ставленник не прошёл.
В той части, в которой их действия способствовали свержению брауншвейгской семейки, они были даже полезны. Но нужно было держать ухо востро. В период, предшествующий перевороту, в ближайшем окружении Елизаветы Петровны появился князь Иван Юрьевич Трубецкой. Ему уже были знакомы методы работы шведов, ведь в плену его старались завербовать и использовать в нужное время и в нужном месте. Заметив, что Елизавета Петровна прислушивается к шведской трескотне по поводу помощи России в избавлении от иноземцев, он сразу предостерёг от легковерия, пояснив истинные цели политики этаких вот помощников. Трубецкой не зря столько лет провёл в плену. Он хорошо понял, что на Западе, да и в Скандинавских странах, друзей у России не может быть по определению. Возможны лишь временные, ситуативные союзники.
И князь Иван Юрьевич, и его сын Иван Бецкой твёрдо встали на сторону государыни, и им, особенно сыну, предстояло ещё сыграть важную роль в судьбе России.
Между тем Анна Леопольдовна, получая постоянные сигналы о подготовке переворота, медлила. Остерман советовал немедленно арестовать Лестока, утверждая, что именно он стоит во главе заговора. Даже высказал предположение, что Лесток согласовывает свои действия со шведами.
И. Г. Лесток. Художник Г. К. Гроот
Остерман просил не просто взять Лестока, но добиться путём пыток раскрытия планов заговорщиков. Советовал он и жёстко поговорить с Елизаветой Петровной, возможно, даже в присутствии членов правительства. Остерман был уверен, что Елизавета Петровна через Лестока поддерживает связь со шведским командованием. Но Анна Леопольдовна на решительные действия не отважилась. Историк Анисимов указывает: «На ближайшем куртаге-приеме при дворе в понедельник 23 ноября 1741 года, прервав карточную игру, правительница встала из-за стола и пригласила тётушку Елизавету для беседы в соседний покой…»
И снова Елизавета Петровна сумела убедить племянницу, что никаких действий против неё предпринимать не собирается.
«Рискнула собственно собой»
Фраза, которая вынесена в название главы, относится к перевороту 28 июня 1762 года, в результате которого на престол взошла императрица Екатерина Вторая. Полностью цитата звучит так: «Она только рискнула собственно собою, когда мужество её оказалось необходимым для окончательной развязки начатого дела». Так писал о государыне в монографии «История Екатерины Второй» её биограф Александр Брикнер.
Но давайте посмотрим, можно ли эти слова отнести к Елизавете Петровне, ведь ей тоже пришлось вырывать власть у негодяев, «посыпавшихся в Россию как сор из дырявого мешка». Так определил события того времени историк Василий Осипович Ключевский.
Подготовка к перевороту шла полным ходом, но тут, как и позднее, в 1762 году, всё было подготовлено русскими патриотами при участии, и даже порой серьёзном, тех иностранцев, правительствам которых была выгодна смена власти. Елизавете же оставалось действительно возглавить удар против иноземной нечисти.
Хоть Анна Леопольдовна и была внучкой царя Ивана V и Прасковьи Фёдоровны, урождённой Салтыковой, да только отцом её стал иноземец, да и замуж выдали её за иноземца. Увы, не всем удавалось сохранить русский дух в нерусском окружении, или, как в случае с Екатериной Второй, стать более русской, чем многие русские. А ведь великая государыня, возвысившая славу России, была рождена пруссачкой, хотя и от сына русского князя Ивана Юрьевича Трубецкого… От того самого Ивана Ивановича Бецкого, который родился в Швеции, где находился в плену его отец. Об этом подробно рассказано в моих книгах, выпущенных издательством «Вече»: в 2016 году «Орлы Екатерины в любви и сражениях», в серии «Любовные драмы», и в 2019 году – «Екатерина Великая», в серии «Лучшие биографии».
Среди тех, кто окружал Елизавету Петровну и готовил переворот, был и упомянутый выше князь Иван Юрьевич Трубецкой, что обусловило впоследствии многие события, связанные с его сыном Иваном Бецким.
Ну а что касается самого князя Ивана Юрьевича Трубецкого, потомка одного из колен Рюриковичей, то судьба его после возвращения из плена сложилась вполне благоприятно. Не у дел он оставался лишь короткое время в период царствования Екатерины Первой, а при Петре II стал генерал-фельдмаршалом. Отметился он и в событиях, связанных с так называемыми верховниками. Выступил против кондиций, ограничивающих самодержавную власть. С одной стороны, конечно, сыграло роль то, что его племянница, ставшая супругой графа Салтыкова, оказалась близкой родственницей вступившей на престол Анны Иоанновны, но с другой – дело было и в глубоком понимании сущности русского самодержавия. Князь был достаточно грамотным человеком, недаром стремился дать достойное образование и сыну своему Ивану Бецкому. После восшествия на престол Анны Иоанновны князь был осыпан милостями, награждён орденами Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского, стал членом Военной коллегии, а в мае 1739 года получил назначение на должность московского генерал-губернатора, правда уже в декабре подал прошение об отставке.
В этот период сын, Иван Иванович Бецкой, побывавший в минувшие годы за границей и на учёбе, и на дипломатической службе, находился при нём. Судьба же его замечательна.
Отец отдал его в Копенгагенский кадетский корпус, чтобы затем возвратить в Россию. То ли после окончания кадетского корпуса, то ли во время чего-то наподобие стажировки, Бецкой на учениях упал с лошади, был сильно изранен прошедшим над ним эскадроном. Идущей в строю лошади, которая никогда не наступит на лежащего на земле человека, очень трудно соразмерить свою поступь, вот Бецкой и пострадал. Так и остался невыясненным вопрос, случайность ли это или преднамеренный акт, совершённый теми, кто пытался заставить отца его, князя Ивана Бецкого, служить тайным силам. Вспомним вербовку в плену.