Николай Шахмагонов – Елизавета Петровна в любви и борьбе за власть (страница 23)

Кстати, именно Екатерина в конце концов примирила Анну с её матерью.

Прасковья Фёдоровна даже перед смертью написала дочери: «Слышала я от моей вселюбезнейшей невестушки, государыни императрицы Екатерины Алексеевны, что ты в великом сумнении якобы под запрещением или, тако реши, – проклятием от меня пребываешь, и в том нынче не сумневайся: всё для вышеупомянутой Ея величества моей вселюбезнейшей государыни невестушки отпущаю вам и прощаю вас во всем, хотя в чём вы предо мною и погрешили».

Но тут возникли новые обстоятельства. В 1726 году внебрачный сын польского короля и саксонского курфюрста Августа Сильного граф Мориц Саксонский решил добиваться титула герцога Курляндского. Как это сделать? Ну, конечно, самый верный путь с помощью брака. Он приехал в Митаву, разыграл необыкновенную влюблённость и предложил руку и сердце Анне Иоанновне.

Анна растаяла. К тому же герцог приглянулся ей, и она согласилась стать его супругой. Сумел граф Мориц обратить в своих союзников и курляндских дворян. 18 июня 1826 года его избрали новым герцогом, тем более что занимавший этот трон герцог Фердинанд давно уехал в Данциг и требовал из Курляндии лишь средства для своего безбедного житья. Его едва ли не единогласно лишили трона.

Окружение императрицы Екатерины Первой было обеспокоено манёврами хитрого поляка. Князь Александр Меншиков немедленно выехал в Митаву, где здраво оценил обстановку, поскольку знал, что не только Россия, но также Пруссия и Австрия настроены категорически против усиления влияния Саксонского дома в Речи Посполитой.

Он объяснил Анне, что ожидает герцогство, если она не изменит своего решения. И она тут же заявила, что хочет видеть герцогом самого Меншикова. Правда, с её стороны это было хитрым манёвром. Обманув Меншикова, она тут же выехала в Петербург, чтобы просить императрицу Екатерину оказать ей содействие в данном случае против Меншикова.

Но Екатерина Первая была вовсе не всесильна. Она во многом зависела именно от князя Меншикова, содействовавшего её восшествию на престол.

Она отказалась помочь Анне, и вскоре граф Мориц был изгнан из Митавы. Курляндским герцогом попытался стать Меншиков. Курляднское дворянство воспротивилось. Было значительно сокращено финансирование Анны Иоанновны. Конфликт Меншикова с Бестужевым закончился тем, что в июне 1727 года Меншиков добился отзыва Бестужева из Митавы. Анна Иоанновна, давно уже сделавшая его своим любовником, засыпала Петербург письмами с просьбой не отзывать своего любовника, моложе которого была на тридцать лет. В архиве сохранились 26 писем герцогини, полных мольбы. Ведь Бестужев был не столько её возлюбленным, сколь надёжной опорой и защитой.

К примеру, историк Е. В. Анисимов прямо говорит о том, что она не была «любострастной», а лишь хотела поддержки в своей государственной деятельности, к которой совсем не была способной. Она терпела даже то, что Бестужев как раз был отъявленным блудником: «фрейлин водит зо двора и им детей поробил».

Бывают действия, которые кажутся благими. Вот забрали блудника и прелюбодея, а вышло-то ещё хуже. Свято место пусто не бывает. Хоть и нельзя отнести к постели герцогини слово «свято», но так уж вышло. Место Бестужева вскоре занял 28-летний курляндский проходимец Эрнст Бирон, обычный безграмотный и косноязычный конюх Анны. Ну а когда Анна горевала по поводу отзыва Бестужева, сумел утешить её и занять место в ложе своей госпожи.

Ну что ж, всё в духе тех ужасных для России лет, когда Пётр возвёл на трон барышню, служившую предметом солдатских похотливых утех, ну а племянница его завела себе негодяя, который впоследствии немало бед и вреда принёс России. Как бы мы ни ругали аристократию на протяжении долгих лет, но русская родовая аристократия оказалась всё же выше девицы для развлечений, конюха да таксистов – уже во времена позднейшие.

У Бирона вскоре, 11 октября 1728 года, появился сын Карл Эрнст. Кто его мать, история умалчивает, но существуют свидетельства, будто Анна питала к нему чувства особые, до десятилетнего возраста даже кроватка ребёнка стояла у неё в опочивальне. Она взяла его в Россию, когда её призвали, в то время как самого Бирона пока оставила в Курляндии.

Словом, племянница царя Петра окончательно скурляндилась и в Россию уже приехала хоть и русская по крови, в отличие, кстати, от Елизаветы, но далеко не русская по нраву женщина.

Э. И. Бирон. Неизвестный художник

Вскоре в Россию заявилась вся брауншвейгская худородная, по определению тех лет, семейка, сразу признавшая – разумеется, сама себя – этакой элитой российского общества.

Вот тогда-то и начались чёрные дни для Елизаветы Петровны, вот тогда-то она, оказавшись в опале, очутилась среди русских, презревших европейские нравы и оставшихся русскими. Вот тогда-то она и пропиталась русским духом, который, как увидим далее, часто перебарывал в её душе и в государственных делах насаждённые и поддерживаемые многочисленными инородными вельможами при дворе привычки.

Историки и мемуаристы тех лет, указывая на тяжкое положение Елизаветы, обращали внимание на тот факт, что у неё в доме порой даже соли не было. Удивительно, но в то время это было неким показателем достатка.

Анна Иоанновна не только лишила Елизавету престола, захватив его с помощью определённого клана придворных, но исключила её и из его наследников.

Попытка призвавших её вельмож оградить самодержавную власть провалилась. Анна порвала кондиции и стала править самовластно. Самовластно внешне, на самом деле над Россией после царя-плотника нависла власть если и не по имени, то по существу царя-конюха. И тоже инородца.

Но Елизавете Петровне от этого было нисколько не легче. К. Валишевский писал: «Она жила… почти бедно, билась в постоянных денежных затруднениях и находилась под неослабным надзором. В 1736 г. одну из её горничных заключили в тюрьму, обвинив её в непочтительных отзывах о Бироне, затем подвергли допросу, высекли и сослали в монастырь. Возник было вопрос о заточении в обитель самой цесаревны. Она носила простенькие платья из белой тафты, подбитые чёрным гризетом, “дабы не входить в долги, – рассказывала она впоследствии Екатерине II, – и тем не погубить своей души, если бы она умерла в то время, оставив после себя долги, то никто их не заплатил бы и её душа пошла бы в ад, а этого она не хотела”. Но белая тафта и чёрный гризет должны были вместе с тем производить впечатление вечного траура и служили своего рода знаменем. Её семья – несчастная семья литовских крестьян, трое детей, две тётки, получившие аристократические имена и титулы, но бедные и испытывавшие самое презрительное обхождение со стороны Анны Иоанновны, – доставляли ей также немало хлопот и вводили в большие расходы. Она воспитывала на свой счёт двух дочерей Карла Скавронского, старшего брата Екатерины I, и старалась выдать их замуж».

А. Я. Шубин. Неизвестный художник

Помимо кузин, ближний круг Елизаветы составляли Алексей Яковлевич Шубин, будущий генерал-поручик, кому Елизавета писала пылкие любовные поэмы, лейб-медик Лесток, камер-юнкеры Михаил Воронцов и Пётр Шувалов и будущая жена его, Мавра Шепелева».

Годы, проведённые в этакой «полуопале», превратили Елизавету Петровну (очень возможно, Анатольевну) из дочери родителей-инородцев в истинно русскую по духу женщину. Ведь давно известно, что судить о людях нужно не по крови, а по делам.

И дождалась сестрички

Итак, Верховным тайным советом была вызвана из Курляндии Анна Иоанновна, дочь Иоанна Пятого и племянница Петра Первого. Весь двор был в ожидании перемен и с волнением готовился к её приезду. Елизавета Петровна тоже очень ждала свою двоюродную сестру, потому что надеялась на доброе к ней расположение. И всё-таки тревожно было на душе.

Анна Иоанновна была встречена торжественно. Среди встречающих присутствовала и Елизавета Петровна. Но встреча показала, что надежды вряд ли оправдаются. Анна Иоанновна посмотрела на неё равнодушно, просто скользнула взглядом и даже не улыбнулась. Возможно, она не могла забыть, как её насильно выдал замуж дядюшка царь-плотник, отец Елизаветы. Вспоминала, как с грустью покидала Россию. Ей стало обидно, что она вернулась через примерно двадцать лет почти нищей, а у цесаревны Елизаветы Петровны было всё. Оценивая владения, доставшиеся Елизавете, она наполнялась завистью. Ей хотелось все отнять у двоюродной сестры.

Изображение фейерверка, горящего в день коронования Ее Императорского Величества Самодержицы Всероссийской Анны Иоанновны. 1730, апреля 30 дня. Гравюра XVIII в.

Елизавета почувствовала сразу, что Анна сторонится её, но не могла понять, в чём причина. Двоюродные-то сёстры обычно бывают дружны. Елизавета могла и не знать, что батюшка обидел Анну очень сильно. Она старалась проявить своё доброе отношение, но, увы, Анна не хотела этого замечать.

Напротив, всячески демонстрировала свою неприязнь к двоюродной сестре, а та ведь и без того уже была лишена всех прав, хотя и занимала третий пункт в придворном протоколе после самой императрицы Анны Иоанновны и её племянницы Анны Леопольдовны.

Тем не менее лишить всего того, что полагалось по статусу членам императорской фамилии, Елизавету не могла. Дворец и слуг оставила, денежное содержание определила, но уже далеко не такое, что было при правлении императора Петра II.