Николай Серый – Тёмные лучи (страница 26)
А мне хотелось уколоть себя,
Чтоб не казалась гостья сновиденьем…
(25 июня 1992 года, Карачаевск)
Часть четвёртая
Прости… я тебе не верю,
Но нежность хочу твою…
Я осенью запер двери
И вина ночные пью.
И разум размыт на части
Пахуче-хмельной струёй,
И стало больное счастье
Удушливо-влажной тьмой.
И пьяно-шальные грёзы
В рассудке моём опять,
И рвутся наружу слёзы,
И я не могу рыдать.
И память о прежней страсти
Сжигает тоской нутро,
И кажется мукой счастье,
И чудится злом добро…
(28 сентября 1992 года, Армавир)
***
И злая память о страстях и смерти,
И обречённо-нежное письмо,
И отражённое меж крепами в трюмо
Венков и гроба многоцветье.
И попик молодой с холёно-белой кожей,
И отпеванье, и собор, и стылость…
Ужели в снегопад была Господня милость
Для одоленья моего безбожья?..
(12 февраля 1993 года, Армавир)
Ливни осенние, долгие, нудные,
Мысли и книги мои…
А за окном две собаки приблудные
Разом завыли в ночи.
Знание истин есть кара господняя,
Правда о людях страшит…
Хочется быть мне глупей и свободнее,
Если мне Боже простит…
(25 апреля 1993 года, Армавир)
***
Мужские лица были хмурыми
В осенней смеси снега и дождя…
Бодрились женщины со спинами понурыми,
В седую темень уходя.
И снова водка в захламлённом баре,
И снова улиц человечий сор…
Как будто нас украл бесовски хитрый вор
И нечисти нас продал на базаре…
(02 июня 1993 года, Армавир)
***
И душной ночью мы в церковный сад
Вошли гурьбой, смеясь не благочинно…
Там пили лёгкие мерцающие вина,
Там взоры грешников по благости скорбят.
И прелесть храма обостряет боль
И чудится безгневной карой Божьей…
Бог мучил нас красой за грешную юдоль,
За истины, объявленные ложью…
(09 июня 1993 года, Армавир)
Жасминово-прохладный воздух,
Клочки тумана и роса рассвета…
И кажется, что вечным будет отдых
Здесь у окна, камина и букета.
У этой книги с золотым обрезом