Николай Рубцов – Я буду долго гнать велосипед (страница 10)

ещё свои поднимет паруса! Ещё мужчины будущих времён, (да будет воля их неустрашима!) – разгонят мрак бездарного режима для всех живых и подлинных имён! …Ура, опять ребята ворвались! Они ещё не сеют и не пашут. Они кричат, они руками машут!.. Они как будто только родились! Они – сыны запутанных дорог… И вот, стихи, написанные матом, ласкают слух отчаянным ребятам, хотя, конечно, всё это – порок!.. Поэт, как волк, напьётся натощак, и неподвижно, словно на портрете, всё тяжелей сидит на табурете. И все молчат, не двигаясь никак… Он говорит, что мы – одних кровей, и на меня указывает пальцем! А мне неловко выглядеть страдальцем, и я смеюсь, чтоб выглядеть живей! Но всё равно опутан я всерьёз какой-то общей нервною системой: случайный крик, раздавшись над богемой доводит всех до крика и до слёз! И всё торчит: в дверях торчит сосед! Торчат за ним разбуженные тётки! Торчат слова! Торчит бутылка водки! Торчит в окне таинственный рассвет. Опять стекло оконное в дожде. Опять удушьем тянет и ознобом… …Когда толпа потянется за гробом, ведь кто-то скажет: «Он сгорел… в труде».

Лесной хуторок(идиллия)

Я запомнил, как чудо, тот лесной хуторок. Хутор – это не худо: это мир, не мирок! Там, в избе деревянной, без претензий и льгот, так, без газа, без ванной добрый Филя живёт. Филя любит скотину, ест любую еду. Филя ходит в долину, Филя дует в дуду! Мир такой справедливый, даже нечего крыть… – Филя, что молчаливый? – А о чём говорить?..

Из сборника «Лирика»

Родная деревня

Хотя проклинает проезжий Дороги моих побережий, Люблю я деревню Николу,