Николай Рубцов – «В минуты музыки печальной…» (страница 94)

На сногсшибательную трясь. Все-все припомни для начала И, над столом поднявшись в рост, Провозгласи, в руке с бокалом, За тех, кто в море, — первый тост!

Письмо

Дорогая! Любимая! Где ты теперь? Что с тобой? Почему ты не пишешь? Телеграммы не шлешь… Оттого лишь — поверь, Провода приуныли над крышей. Оттого лишь, поверь, не бывало и дня Без тоски, не бывало и ночи! Неужели — откликнись — забыла меня? Я люблю, я люблю тебя очень! Как мне хочется крикнуть: «Поверь мне! Поверь!» Но боюсь: ты меня не услышишь… Дорогая! Любимая! Где ты теперь? Что с тобой? Почему ты не пишешь?

Т. С

Или в жизнь ворвалась вьюга, Нежность чувств развеяв в дым, Иль забудем друг про друга — Я с другой,         а ты — с другим? Сочинять — немного чести. Но хотел бы я мельком Посидеть с тобою вместе На скамье под деревцом И обнять тебя до боли, Сильной грусти не стыдясь, Так, чтоб слезы поневоле Из твоих катились глаз.

Сто «нет»

В окнах зеленый свет, Странный, болотный свет… Я не повешусь, нет, Не помешаюсь, нет, Буду я жить сто лет, И без тебя — сто лет, Сердце не стонет, нет, Нет! Сто «нет»!

Море

Я у моря ходил. Как нежен Был сапфировый цвет волны. Море жизнь вдыхало и свежесть Даже в мертвые валуны, Прямо в сердце врывалось силой Красоты, бурлившей вокруг. Но великой братской могилой Мне представилось море вдруг. Под водою бездонно-синей В годы грозные, без следа, Сколько храбрых сынов России Похоронено навсегда!.. Говорят, что моряк не плачет, Все же слез я сдержать не смог. Словно брызги крови горячей Расплескала заря у ног. Стало сердце болью самою. Но росло торжество ума: Свет над морем борется с тьмою, И пред ним отступает тьма!

Встреча

— Как сильно изменился ты! — Воскликнул я. И друг опешил.