Николай Rostov – Фельдъегеря генералиссимуса (страница 42)
Скажу только, что когда она закончила говорить, управляющий посмотрел на Бутурлина — и двумя пальцами достал из кармана восковой шарик; потом он посмотрел на Жаннет и на князя Андрея.
Бутурлин понял отлично, что он тем шариком хотел сказать ему.
Помните ту записку? Если вы ее забыли, то вот она.
Глава восемнадцатая
Легкий бриз стоял в парусной комнате, а палубный пол уходил из под ног Бутурлина, словно в сильный шторм.
Конногвардеец был пьян. Пьян безобразно.
Напился на обеде. Напился тотчас — как управляющий показал ему восковой шарик.
— Что ты, Вася, творишь? — вошла к нему в парусную комнату Жаннет.
— Жаннет… Милая! — шагнул к ней навстречу Бутурлин, но пьяная волна швырнула его в сторону — и он рухнул в кресло. — Жаннет, — проговорил он в пьяном умилении, — прости, но тебе и Андре угрожает страшная опасность. Видишь, как штормит! — И он вцепился руками в кресло. Даже в нем его швыряло из стороны в сторону. — Но я вас всех спасу. Вот только бы переждать этот шторм.
— Ах, Вася, Вася! — сочувственно посмотрела на него Жаннет. — Протрезветь тебе надо.
— А я разве пьян? — посмотрел на нее Бутурлин. — Да, пьян! — согласился он через секунду. — Но почему я так пьян? Прости, прости, Жаннет. Но я протрезвею — и застрелю этого подлеца, чтобы он не смел больше свой восковой шарик… — Он не договорил.
Дверь распахнулась — и в комнату бесцеремонно вошел управляющий!
Почему его не арестовали или не выгнали тотчас из поместья?
Не за что было арестовывать.
А не выгнали из поместья князя Ростова потому, что завтра у него была дуэль с Бутурлиным. Вот Бутурлин и настоял, чтобы он до завтра остался!
Он презрительно посмотрел на Бутурлина и сказал Жаннет:
— Ваш друг пьян, поэтому передайте ему, когда протрезвеет, что мы стреляемся с ним на следующих условиях. Первое. Никаких секундантов. Второе. Предсмертные записки с обеих сторон. Свою — я уже написал. — И он протянул Жаннет вдвое сложенный листок.
— Нет, господин управляющий! — Не взяла Жаннет его предсмертную записку. — Вы напишете ее завтра на нашей бумаге и нашими чернилами.
— Хорошо, — согласился управляющий, — напишу. Но тогда и он должен будет написать свою предсмертную записку на моей бумаге и моими чернилами! И третье условие. Самое главное. Мы кинем жребий. Кому не повезет, тот и застрелится. — И он, развернувшись, пошел к двери.
— Погодите! — остановила его Жаннет.
— Что вы желаете мне еще сказать? — снисходительно посмотрел на нее управляющий.
— Я вам обещаю, что застрелитесь завтра вы!
— Правда? — расхохотался управляющий. — Каким образом?
— До завтра, — сухо ответила Жаннет. — потерпите. Завтра и узнаете, каким образом я заставлю вас застрелиться. Пошел вон… дурак! — И она выпихнула управляющего из комнаты.
И тут, чуть не сбив с ног Жаннет, в комнату ворвался князь Андрей!
Вид его был ужасен. Он был в бешенстве.
— Бутурлин! — подбежал он к пьяному конногвардейцу и, схватив его за грудь, вынул из кресла. — Бутурлин!
— Что, Андре? — спросил его тот.
— Бутурлин, я вас убью!
— За что? — удивился Бутурлин и тут же добавил: — Конечно, прости и ты меня, что я так напился. Но я обещаю и тебе, что обязательно протрезвею и застрелю его… — и Бутурлин пьяно обмяк — и захрапел.
Юный князь с негодованием швырнул его в кресло.
— Андре, что случилось? — спросила его Жаннет. Князь не ответил. — Возьми себя в руки, — сказала она тогда ему и кивнула головой на пьяного Бутурлина: — Хватит нам его одного. А с твоей Парашей я завтра поговорю.
— Вот этого делать не надо! — взревел князь Андрей. — Все кончено. Все кончено. — И он раненым медведем заметался по комнате. — Все кончено. — Потом остановился перед Жаннет и выкрикнул: — Что он ей сказал? Я убью его!
— Да кто сказал? Управляющий?
— Нет, Бутурлин! — гневно ответил он. — Что он ей сказал? — И выбежал из комнаты.
Глава девятнадцатая
Да, господа читатели, Бутурлин сказал такое Параше, такое, что!..
Выйдя после обеда из-за стола, он остановил Парашу, идущую с сияющими глазами навстречу князю Андрею, и нарочито твердо выговаривая каждое слово, как обычно это делают пьяные, произнес:
— Мадмуазель, вы обворожительны даже потеряв свою невинность. С кем вы ее потеряли? Скажите!
От этих слов Параша растерялась, взгляд ее померк — и она опрометью бросилась из столовой залы.
Князь Андрей догнал ее уже на улице.
Раздетая, в белой своей легкой тунике (в тот год вошло в моду античное, греческое), она безутешно рыдала возле мраморной колонны.
— Ах, оставьте меня, оставьте! — крикнула она ему сквозь слезы.
— Вы простудитесь, Прасковья Ивановна, — сказал ей князь Андрей. — Пойдемте в дом.
— И хорошо, что простужусь. И хорошо, что умру! — выкрикнула она и перестала плакать, посмотрела на него и сказала: — Уйдите, пожалуйста. Уйдите, прошу вас. Неужели вы не видите, что между нами все кончено?
— Почему?
— Почему? — гневно воскликнула Мария, оказавшаяся вдруг рядом с Парашей. — Спросите своего жеребца Бутурлина… почему между вами все кончено! — И обняла за плечи Парашу. Та опять зарыдала.
На улицу вышел граф Ипполит.
Увидев Парашу, он подошел к ней и, как истинный джентльмен, набросил ей на плечи свою иссиня-черную шинель.
— Поезжайте скорей домой, — сказал он Марии.
— А как же ты?
— Я задержусь. Я должен объясниться с нашим дядей, — добавил он торжественно. — Поезжайте! — и прошептал ей на ухо: — Этот конногвардеец все сделал за нас. — И сдержанно улыбнулся: — Весьма учтиво с его стороны. — И раскатисто захохотал, и так громко, что стоявшие в трехстах метрах лошади заржали испуганно — и вздыбились! И драгун Марков еле удержал их на месте.
Всю дорогу Параша, забившись в угол кибитки, молчала. Лишь изредка плечи ее сотрясали рыдания. Но вскоре они прекратились, и только ее глаза были полны слез. Но и они вскоре высохли.
Вот эти глаза, уже сухие, без слез, увидел ротмистр Марков, когда он помог ей выйти из кибитки, — и содрогнулся!
Это уже были не те прежние, девичьи, глаза — наивные и восторженные (даже в горе своем еще верившие во что-то, пусть даже в несбыточное), а бездонные и равнодушные глаза женщины, решившей для себя твердо и непреклонно, что!..
— Прасковья Ивановна, — тихо, чтобы его не услышала Мария, заговорил драгун, — подождите меня здесь. У меня к вам есть один разговор.
Параша остановилась возле тройки, а он подошел к Марии и сказал ей: — Я не знаю, конечно, что там произошло, и знать не хочу. Но оставлять это не в моих правилах. Я возвращаюсь в княжеское имение — и потребую от них объяснений. Прасковью Ивановну я беру с собой! — добавил он решительно.
— Но! — возразила было Мария; но драгунский ротмистр Марков, этот пьяница и картежник (о прочих его «достоинствах» умолчим) подхватил на руки Парашу, отнес ее в кибитку — и, натянув вожжи, крикнул:
— Графиня, не поминайте лихом. Может быть, еще когда-нибудь встретимся. Тогда я вам все объясню!
Они встретятся непременно! И очень скоро. Мария передаст драгуну письмо к своей подруге Катишь Безносовой.